Я хочу помочь тебе.
На следующий день Нин Сюэюань проснулся, едва ночной сторож пробил в гонг стражу начала пятого часа утра. Он оделся и умылся, а когда, закончив со всеми делами, вышел во двор и направился к кухне, то заметил, что в окнах горит свет и доносятся какие-то звуки. Он тут же остановился как вкопанный.
Неужели вор? Испугавшись этой мысли, Нин Сюэюань инстинктивно обернулся и посмотрел на входную дверь, которая, судя по всему, даже не отпиралась. Вернув взгляд обратно, он закусил губу, встал на цыпочки и, стараясь не шуметь, медленно приблизился к кухне.
Подойдя ближе, он увидел, что в кухне хозяйничает вовсе не вор, а Мо Фаньюй. Нин Сюэюань почувствовал облегчение и в то же время удивился: зачем Мо Фаньюй пришёл на кухню так рано?
Сегодня он поднялся даже раньше, чем вчера.
Неужели проголодался?
Нин Сюэюань беззвучно встал у дверей кухни и стал наблюдать, как Мо Фаньюй сам отобрал зелень, вымыл её, а затем налил воду в котёл. Он то брался за одно, то за другое; судя по всему, ему никогда раньше не приходилось заниматься ничем подобным, поэтому он действовал неуклюже и оттого суетился. Наконец справившись со всем этим, он перевёл дух, присел перед печкой и, взяв два кресала, принялся высекать искру, чтобы развести огонь.
Разжигать огонь получалось вполне успешно, но когда пришло время подкладывать хворост, он, похоже, вдохнул дым и закашлялся. Тут Нин Сюэюань наконец подал голос.
Подойдя к Мо Фаньюю со спины, Нин Сюэюань мягко похлопал его по спине, помогая восстановить дыхание, и не удержался от вопроса: — Зачем ты прибежал на кухню спозаранку?
Уняв кашель, Мо Фаньюй нахмурился, глядя на языки пламени, которые почти угасли из-за того, что он вовремя не подбросил дров. Помолчав немного, он ответил: — Я хотел помочь тебе...
Он думал, что если первым делом разложит огонь и вскипятит воду, то Нин Сюэюаню останется меньше хлопот.
Услышав это, Нин Сюэюань замер. Опустив взгляд на сидевшего перед ним с удручённым видом юношу, он почувствовал тепло на душе, ласково улыбнулся и произнёс: — Вот как. Ты хотел помочь мне развести огонь и вскипятить воду?
— Мм. — Мо Фаньюй изначально собирался сделать что-нибудь ещё, но раньше ему никогда не доводилось бывать в подобных местах, и кухонная утварь была ему совершенно незнакома — он понятия не имел, как ею пользоваться.
Поразмыслив так и сяк, Мо Фаньюй понял, что из всего доступного ему по силам лишь три вещи: развести огонь, вскипятить воду и обобрать овощи. Да и тому он научился только вчера. Он рассчитывал хотя бы вскипятить воду, но всё же переоценил себя — даже с таким простым делом, как разведение огня, он не смог справиться.
— Спасибо. — Почувствовав, как сильно расстроен Мо Фаньюй, Нин Сюэюань утешил его: — У тебя всё отлично получилось. Смотри, огонь ведь уже горит.
С этими словами он присел рядом, скосив глаза на Мо Фаньюя, и, заметив, что тот всё ещё сидит с насупленным и недовольным лицом, с улыбкой похлопал его по плечу. Затем он подбросил в топку сухой соломы, и вскоре оттуда вырвались языки пламени. Следом Нин Сюэюань закинул внутрь несколько сухих веток, и раздался треск — это затрепетал и заплясал горящий хворост.
Мо Фаньюй скосил глаза на Нин Сюэюаня. В отсветах пламени черты лица юноши казались невероятно мягкими, а взгляд, обращённый на него, лучился нежностью, от которой захватывало дух. Сам того не заметив, он поймал себя на том, что больше не может отвести глаз.
Помахав рукой перед лицом Мо Фаньюя, Нин Сюэюань склонил голову набок и спросил: — Почему ты так смотришь на меня? На моём лице что-то есть?
Мо Фаньюй отвёл взгляд и опустил ресницы, погрузившись в какие-то мысли, и ничего не ответил.
Не дождавшись ответа, Нин Сюэюань слегка растерялся. Он ещё раз взглянул на Мо Фаньюя и, заметив, что тот по-прежнему сидит с опущенной головой, пожал плечами и поднялся на ноги.
У него ещё оставалось масса дел.
Ловко замесив тесто и нарубив начинку, он в мгновение ока налепил целые стопки паровых булочек и уже собирался отправить их в пароварку. Он только потянулся за бамбуковым лузгом, чтобы переставить его на большой котёл, как рядом чья-то рука перехватила его ношу и аккуратно водрузила пароварку на печь, ровно одну поверх другой.
А Нин Сюэюань так и остался стоять на месте с протянутой рукой.
Лишь когда Мо Фаньюй повернулся к нему лицом, Нин Сюэюань поднял на него глаза: — Что ты делаешь?
Мо Фаньюй блеснул глазами и ответил: — Помогаю тебе. — Посмотрев на запястье Нин Сюэюаня, он добавил: — Я видел, как вчера твои руки дрожали от тяжести.
Нин Сюэюань: — ...
Оказавшись объектом снисходительности со стороны подростка, который был младше его на добрых несколько лет, Нин Сюэюань искренне не знал, плакать ему или смеяться. Он бы и сам не прочь в мгновение ока превратиться в силача с помощью тренировок, но обстоятельства не позволяли — тело попросту не справлялось.
Стоит отметить, что сейчас он чувствовал себя куда лучше, чем в первые дни после пробуждения, когда даже ведро воды приходилось носить с остановкой на каждом шагу... Физическая форма этого тела и впрямь оставляла желать лучшего. Из-за долгого отсутствия нагрузок и привычки целыми днями сидеть в комнате за чтением и письмом, помноженной на недоедание, его силы были примерно на уровне какой-нибудь хрупкой девицы.
Совсем не похоже на двадцатилетнего парня.
Опустив взгляд на собственные руки, он поразился их болезненной худобе. Нин Сюэюань тяжело вздохнул, решив, что его главной краткосрочной целью должно стать банальное откармливание себя.
Отогнав эти мысли, Нин Сюэюань глянул на небо и, заметив, что уже рассвело, тряхнул головой, избавляясь от всякой чепухи. Больше не обращая внимания на стоявшего рядом Мо Фаньюя, он развернулся и принялся готовить тыквенные лепёшки.
Разобравшись с лепёшками, он поставил вариться кашу. Заметив, что Мо Фаньюй стоит неподалёку и не сводит с него глаз, Нин Сюэюань на секунду задумался и, опасаясь, что парню скучно, сунул ему в руку тыквенную лепёшку со словами: — Возьми немного неочищенного риса и сходи в задний двор покормить птицу, порция небольшая, просто высыпь зерно на землю.
— Хорошо. — Мо Фаньюй зажал в руке тыквенную лепёшку, откусил кусочек, подошёл к стоявшему в углу рисному чану, зачерпнул горсточку зерна и направился в задний двор.
К тому моменту, как Мо Фаньюй вернулся, Нин Сюэюань уже расставил по столу миски с рисовой кашей, тарелку с обжаренной зеленью и блюдечко маринованной редиски — её он заквасил сразу после пробуждения, и сейчас она как раз подоспела к столу.
— Иди завтракать, — поманив его за собой, Нин Сюэюань первым сел за стол.
Услышав это, Мо Фаньюй подошёл, устроился напротив и взял свою пиалу. Глядя на жидкую кашу, он перевёл взгляд на миску сидевшего напротив Нин Сюэюаня и заметил, что у того рисинок в похлёбке было заметно меньше. Его длинные ресницы дрогнули, а по сердцу разлилась тёплая волна.
Прижав руку к груди, Мо Фаньюй невольно прищурился, ощущая небывалое тепло.
Нин Сюэюань был первым человеком, который проявил к нему такую заботу, и единственным — даже родная мать в своих расчётах никогда не относилась к нему с подобным теплом, какие бы выгоды ни преследовала.
Заметив, что Мо Фаньюй не спешит брать в руки палочки, Нин Сюэюань поднял голову и окинул его вопросительным взглядом: — Что не так? Не по вкусу?
Мо Фаньюй покачал головой: — Нет, просто задумался.
— Мм. — Нин Сюэюань не стал допытываться, о чём именно тот думает, лишь кивнул и положил ему палочками зелени: — Ешь побольше. После этого он снова уткнулся в свою миску.
—
Позавтракав, Мо Фаньюй помог Нин Сюэюаню погрузить пароварки, котлы и прочий скарб на ослиную повозку, и вдвоём они отправились на утренний рынок.
Когда они прибыли на место, привычное торговое место Нин Сюэюаня уже было занято торговцем фруктами. К тому же сегодня на рынок вышло необычайно много разносчиков: они заполнили почти всю улицу по обеим сторонам, так что свободных пятачков почти не осталось.
Безуспешно обойдя округу в поисках подходящего места, Нин Сюэюань был вынужден взять осла под уздцы и отвести повозку к стоявшему неподалёку раскидистому баньяну. Привязав животное, он развернул лоток прямо там.
Место оказалось неудачным: спереди обзор загораживали другие лотки, да и прохожие обращали на него мало внимания.
Увидев такое столпотворение, Мо Фаньюй изумленно спросил: — Почему сегодня столько народу? — Он помнил, что вчера толпа была куда меньше, да и торговцев вышло всего ничего.
Нин Сюэюань расставил товар и, немного подумав, объяснил: — Сегодня ярмарка у храма, а эта дорога как раз ведёт к нему. — И как это вылетело у него из головы?
Мо Фаньюй заинтересовался ещё больше: — Что за храмовая ярмарка? Там шумно и весело?
Не поднимая головы, Нин Сюэюань ответил первое, что всплыло в памяти: — В Наньчэне есть храм Старика Луны, говорят, он невероятно почитаемый. Стоит молодым людям прийти туда, воскурить благовония и вознести молитвы, как суженые находятся меньше чем за месяц. Поэтому каждый год в третьем месяце лунного календаря здесь устраивают ярмарку.
По сути, под видом храмовой ярмарки это слёт не состоящих в браке юношей и девушек. Каждый из них приходит с веткой персикового цвета в руке, и если кто-то приглянется, они обмениваются цветами. Если вторая сторона согласна или тоже питает симпатию, то принимает подарок и отдаёт свою ветку в ответ. Считается, что раз такое случилось, их союз благословлён небесами, а красная нить Старика Луны уже связала их судьбы воедино.
Закончив свой рассказ, Нин Сюэюань поднял глаза на Мо Фаньюя и с шутливой улыбкой поинтересовался: — Сяо Юй, не хочешь сходить попытать счастья? С твоей внешностью и благородной выправкой стоит тебе только появиться там, как от желающих подарить тебе цветок отбоя не будет.
Пристально глядя на Нин Сюэюаня тяжёлым, глубоким взглядом, Мо Фаньюй спросил: — А ты?
Нин Сюэюань на мгновение замер, после чего отмахнулся: — Мне сейчас не до того. Было бы за счастье просто не голодать и не мёрзнуть, какая уж тут романтика.
К тому же, его привлекали мужчины. И пусть из памяти прежнего владельца тела он знал, что нравы в этой династии царили свободные и даже разрешались союзы между мужчинами, сам он за обе свои жизни ни к кому не испытывал подобных чувств и уж тем более не планировал искать себе пару. Так что даже при официальном одобрении однополой любви у него не хватило бы смежности сделать и шагу в эту сторону.
Не став развивать эту тему, Нин Сюэюань с улыбкой отмахнулся от вопросов и переключился на покупателей. Заметив, что к лотку тянется всё больше людей, он повернулся к Мо Фаньюю: — Сяо Юй, подойди, помоги принимать деньги.
Мо Фаньюй молча наблюдал за тем, как хлопочет Нин Сюэюань, а затем опустил глаза, пряча истинные чувства. Лишь спустя долгое время он сделал шаг вперёд, встал рядом с Нин Сюэюанем и протянул руку за медными монетками, которые подавали покупатели.
http://bllate.org/book/24954/2951690
Готово:
