Глава 2. Встреча
На следующее утро Лянь Чжао проснулся от трели будильника и ощутил легкое помутнение в голове — вчера он лег немного поздно, из-за чего сбил свой биологический ритм. Тем не менее настроение у него было вполне неплохим: он нашел способ решить проблему с предстоящим браком, а кандидатом оказался весьма достойный человек.
Однако это хорошее настроение продержалось лишь до самого прихода на работу, поскольку одного дня явно было недостаточно, чтобы умерить энтузиазм коллег.
— Простите, я не планирую заводить гарем.
— Ах, у меня уже есть на примете подходящий человек.
— Я правда не собираюсь оставаться одиноким до двадцати пяти лет.
Всем им Лянь Чжао отвечал примерно одно и то же.
— Слышал, у тебя появилась пара? — Лянь Чжао передал документы, но начальник задал совершенно посторонний вопрос. Парень приподнял бровь, и сложные узоры на его левой щеке задвигались вслед за мимикой.
— …Нет, я просто пока думаю об этом. — Лянь Чжао был откровенно озасачен: с какой стати начальник тоже решил подлить масла в огонь?
— А ты шустрый, вчера ведь еще жаловался, что тебя женят. Хочешь, пару дней отгулов дам? — Начальник, казалось, совершенно пропустил мимо ушей его возражения и со сплошным интересом отпускал шуточки.
Хотя это и называлось шуткой, если бы Лянь Чжао действительно попросил отпуск, ему бы его предоставили. Этот самец-зерг работал в компании уже два с половиной года и никогда не пользовался привилегиями, даже график соблюдал наравне с самками-зергами — разумеется, при этом получая чуть более высокую зарплату.
— Не нужно, спасибо за заботу. — Лянь Чжао поспешил ретироваться.
Наконец настал конец рабочего дня, и Лянь Чжао сразу же заметил у входа в офис аэрокар Чэн Сувэня. Машина была выкрашена в очень сдержанный серебристо-серый цвет, да к тому же возле компании больше никто не ждал.
Увидев Лянь Чжао, Чэн Сувэнь вышел из машины, чтобы встретить его. Прошлой ночью они не созванивались, общаясь исключительно в текстовом чате, но успели обменяться фотографиями. И все же при виде парня вживую он снова почувствовал легкий восторг: этот человек совсем не был похож на типичного самца-зерга — ни капли высокомерия или надменности.
— Лянь Чжао? — с улыбкой спросил Чэн Сувэнь. Его протянутая правая рука была чистой, изящной, с отчетливо выступающими суставами.
Лянь Чжао в ответ пожал его руку — ладонь оказалась теплой и сухой, — однако его внимание уже переключилось на кое-что другое. Губы Лянь Чжао шевельнулись, будто он хотел что-то сказать, но вовремя замолчал.
Заметив взгляд Лянь Чжао, Чэн Сувэнь отвел за спину левую руку. На ней виднелся черный узор, но не такой красивый, как у других самок-зергов, а пугающе-безобразный.
— Прости, я тебя испугал?
Лянь Чжао почти машинально покачал головой:
— Нет, просто я впервые вижу, чтобы у кого-то шрамы от линьки были на руке.
Он знал, что некоторые самцы-зерги брезгливо относятся к поврежденным отметинам самок, но сам он был совсем не таким. Он просто… почему-то заинтересовался. Обычно он не стал бы столь бестактно пялиться на чужие отметины, и он подумал, что за плечами Чэн Сувэня наверняка скрывается немало историй.
Чэн Сувэнь улыбнулся и вытащил руку, которую до этого старательно прятал:
— На самом деле я просто получил травму, рука теперь плохо слушается, поэтому я и не стал здороваться ею.
Одной рукой он открыл пассажирскую дверь и жестом пригласил Лянь Чжао садиться.
— Как ты? С вождением всё в порядке? — с беспокойством спросил Лянь Чжао.
— Все нормально, просто при определенных обстоятельствах она может подрагивать, но на вождении это не сказывается. И еще, — Чэн Сувэнь тоже устроился на водительском месте и с улыбкой добавил, — можешь звать меня Сувэнь.
Он заметил, что Лянь Чжао до сих пор не понял, как к нему обратиться.
— Сувэнь, привет, — Лянь Чжао улыбнулся в ответ.
Сначала они насладились вкусным ужином, а затем продолжили непринужденную беседу, еще лучше узнавая друг друга.
Чэн Сувэнь узнал, что Лянь Чжао работает в рекламной компании, и что текст для недавнего нашумевшего рекламного ролика шампуня написал именно он. Чэн Сувэнь признался, что очень высоко оценивает креативность этой рекламы.
В свою очередь, Лянь Чжао узнал, что Чэн Сувэнь работает адвокатом. Несмотря на свой молодой возраст, он выступал защитником обвиняемого по тому самому резонансному делу о нападении самки на самца, куда его направили после официального запроса о юридической помощи. Лянь Чжао тоже был в курсе этой истории: самец-зерг долгое время жестоко истязал и избивал своего сородича-самца, состоящего с ним в браке, а также бил ребенка этого самца. Доведенный до отчаяния самец внезапно убил ребенка — а затем попытался расправиться и со своим мужем-самцом, но ему помешали другие самцы из гарема, оставив главного мучителя тяжелораненым. Общественный резонанс вокруг этого дела поднялся огромный.
— Я слышал об этом, у этой семьи просто ужасная судьба, — вздохнул Лянь Чжао. Ребенок вызывал жалость, а взрослые — одновременно презрение и сострадание.
— Интересно, что ты думаешь о Сюй Яньцине? — Сюй Яньцинь был тем самым самкой-зергом. Чэн Сувэнь слегка смущенно улыбнулся. — Я сам подал заявку на роль его адвоката, хотя коллеги в один голос твердили, что мне не стоило этого делать.
— Он долгое время находился под колоссальным давлением, и его срыв можно понять, — слегка замялся Лянь Чжао. — Но он не должен был убивать ни в чем не повинного ребенка… Если говорить прямо, у каждого горя есть свой зачинщик, ему следовало идти разбираться напрямую с тем самцом.
— А ты не боишься? Ты ведь тоже самец-зерг. — В глазах Чэн Сувэня мелькнул какой-то огонек, он пристально вглядывался в Лянь Чжао.
— Конечно нет, — рассмеялся Лянь Чжао. — Я бы никогда не стал так обращаться с самкой. Впрочем, как бы то ни было, Сюй Яньцинь лишил жизни невиновного, и он должен понести наказание. Но и его муж-самец обязан ответить по закону за свое прежнее насилие… Надеюсь, подобное больше никогда не повторится.
Сейчас на дворе стояла космическая эра, и технологии на Планете Жуков далеко опережали Голубую Планету. Однако идеальное будущее, о котором мечтали философы с Голубой Планеты — без дискриминации и конфликтов, с изобилием благ и людьми, занятыми лишь поиском собственного жизненного предназначения, — так и не наступило. Всюду, где живут люди, неизбежно возникают все эти заботы.
Когда-то Лянь Чжао колесил по всей Голубой Планете в качестве волонтера, помогая другим, а на Планете Жуков превратился в самого обычного офисного клерка. Впрочем, теперь у него появились кое-какие новые мысли на этот счет.
— Ты действительно сильно отличаешься от других самцов-зергов, — мягко улыбнулся Чэн Сувэнь.
— Мне воспринимать это как комплимент? — Лянь Чжао уловил чересчур пристальный взгляд Чэн Сувэня и сгладил неловкость шуткой.
Оба весело рассмеялись.
Чэн Сувэнь в последнее время был сильно загружен тем судебным процессом, но они сверили свои графики и договорились через месяц вместе сходить в выходные в горы, да и в будни при желании можно было пересечься за обедом или ужином.
Выйдя из ресторана Цзиньнянь, они снова сели в аэрокар Чэн Сувэня, и тот вызвался подвезти Лянь Чжао до дома.
Лянь Чжао плыл по течению, решая проблемы по мере их поступления, и пока просто завел нового знакомого. После сегодняшнего ужина он стал уважать Чэн Сувэня еще больше, но исключительно в дружеском ключе — саму мысль о возможном браке он по-прежнему не мог даже вообразить.
Конечно, ему не нравилось это обязательное требование вступать в брак, но лишь оказавшись среди угнетаемого меньшинства, начинаешь по-настоящему понимать, насколько это тяжело. В свое время на Голубой Планете ЛГБТ-сообществу тоже пришлось несладко, но там хотя бы существовало негласное веяние политической корректности.
А что в этом мире? Браки между самцами и самками считались здесь единственно верной политической нормой, причем все только и ждали, как бы заключить их как можно раньше. За последние несколько лет неоднократно звучали предложения снизить брачный возраст до двадцати трех земных лет. Все знакомые Лянь Чжао, будь то самцы или самки, воспринимали этот закон как нечто само собой разумеющееся. Даже те самцы, которые случайно затягивали с этим делом до получения нагоняев от родни, в глубине души были вполне не против жениться.
Он даже начал сомневаться, остался ли на свете хоть кто-то, кто разделял его отвращение к этому порядку и чувствовал себя столь же ущемленным.
Аэрокар Чэн Сувэня шел ровно, ни разу не отклонившись от курса, а взлет и посадка были на редкость плавными. Лянь Чжао опомниться не успел, как машина уже замерла у подъезда его дома.
— Спасибо, — Лянь Чжао на секунду замялся. — Не хочешь подняться наверх, выпить чаю?
Чэн Сувэнь молча разглядывал его с минуту, а затем ответил:
— Нет, спасибо, у меня еще есть дела дома. — Он отчетливо видел нерешительность Лянь Чжао.
— Тогда до встречи, — попрощался Лянь Чжао.
— Угу, до встречи, — улыбнулся в ответ Чэн Сувэнь.
Аэрокар плавно взмыл в воздух, пролетел около двух километров и, убедившись, что Лянь Чжао больше не видит его, свернул на другую воздушную полосу и бешеным ускорением переключился на сверхзвуковую скорость!
Такую перегрузку на транспорте многие самки-зерги переносили с трудом. Тем не менее Чэн Сувэнь уверенно и методично управлял машиной, умудряясь даже думать о посторонних вещах и рассеянно улыбаться своим мыслям.
Этот город был слишком огромным, и на беду дома Лянь Чжао и Чэн Сувэня находились на противоположных концах — один на юге, другой на севере. Даже на сверхзвуке ему потребовалось около получаса, чтобы добраться до дома.
Вернувшись, Лянь Чжао сначала привел себя в порядок в ванной, затем включил компьютер и проектор, выбрав для просмотра свежий фильм.
Сегодня была пятница, впереди ждали два выходных, а крупных проектов на работе пока не предвиделось, так что он располагал свободным временем. Вот он и решил посмотреть кино, чтобы немного перезагрузить мозги: в их сфере деятельности всегда полезно соприкасаться с самыми разными источниками, чтобы черпать свежие идеи.
Фильм оказался артхаусным, с излюбленной «жучиной» тошнотворной моралью, и Лянь Чжао быстро потерял к нему интерес. Похоже, художественное кино в любом мире неизменно казалось ему до тошноты скучным. Тем не менее пара дельных идей все же забрезжила в голове — Лянь Чжао взял блокнот и записал их.
Закончив просмотр, он лег спать: на следующий день ему предстояло навестить своего опекуна-самку Е Ин. Е Ин был одним из тех редких самцов-самцов, что решились развестись со своим мужем-самцем после брака.
У Е Ин была тяжелая депрессия. Согласно медицинскому заключению, дальнейшее совместное проживание с Лянь Цзюнем нанесло бы непоправимый ущерб его психике. Лянь Чжао от лица родителя загрузил это заключение в качестве доказательства в Интеллектуальный мозг, подав заявление на развод. Интеллектуальный мозг быстро вынес решение о расторжении брака и предписал им разъехаться; разумеется, никакой компенсации присуждено не было.
Лянь Цзюню Е Ин уже порядком надоел, но он не мог позволить, чтобы какой-то самец ущемлял его мужскую гордость, поэтому тогда он устроил грандиозный скандал. Поскольку Лянь Чжао от начала и до конца поддерживал родителя, в итоге он подписал соглашение о разрыве отношений со своим отцом-самцом.
Лянь Цзюнь был на редкость плодовитым самцом, у него помимо самок родилось аж два самца, так что судьба Лянь Чжао его мало волновала.
Клан Лянь поначалу выступал против, но Лянь Цзюнь являлся главой клана, и возражать ему в открытую никто не смел. К тому же Лянь Чжао лишь порвал отношения с самим Лянь Цзюнем, оставаясь при этом частью клана Лянь, так что они скрипя сердцем согласились.
Позже Лянь Цзюнь пытался разыскать Е Ин, но тот вызвал полицию, и Лянь Цзюню пришлось отступить.
Поскольку случаи издевательств между самцами и самками были сплошь и рядом, и зачастую трудно было разобрать, где добровольное согласие, а где принуждение, в подобных ситуациях правительство придерживалось принципа самозащиты потерпевших. Зато уж если приговор выносился, его исполнение контролировалось со всей строгостью — не только для того, чтобы гарантировать безопасность самки от повторных нападений самца, но и потому, что физическая сила самок в массе своей превосходила мужскую, и власти опасались мести с их стороны, раз уж маски были окончательно сорваны.
За прошедшие с момента разрыва с Лянь Цзюнем годы психическое состояние Е Ин значительно улучшилось, но Лянь Чжао по-прежнему тревожился за него и не решался отпускать жить в одиночестве вне стен санатория.
http://bllate.org/book/24946/2951098
Готово:
