Ши Юй и Лан Ечэнь стали друзьями, и уровень их близости стремительно пошел в гору, что довело до слез Ню Чжаочжао и Лу Яна. После утренней тренировки Ню Чжаочжао сложил пальцы в жест актерши из китайской оперы, кокетливо вильнул бедрами и заунывным голосом протянул Лан Ечэню:
— В этом просторном гареме мы видим лишь радость новых фаворитов, но не слышим слез прежних…
— Пошел к черту, — Лан Ечэнь со смехом швырнул в него полотенце, которым вытирал волосы, прямо ему в лицо. — Хватит паясничать. То, что ты перелазишь через стену за булочками, а Ши Юй видит это уже который раз и не снимает баллы — разве не потому, что у него прекрасные отношения с твоим папашей?
— Папа! — лукаво встрял Лу Ян. — Скажи, Ши Юй — это наша новая мама?
— И ты тоже катись к черту! — Лан Ечэнь отвесил ему подзатыльник. — У него тонкая кожа, не приставай к нему.
Разговаривая, троица уже дошла до входа в спортивный зал.
Издалека они увидели стоящую у дверей высокую и стройную фигуру. Сжимая в руке несколько пластиковых пакетов с едой, этот человек выделялся среди толпы девчонок, ожидающих своих парней, словно одинокая скала на мелководье.
Выходящие спортсмены неожиданно столкнулись с ледяным взглядом инспектора Ши в духе «я скоро сниму с вас все баллы до единого» и дружно мысленно выругались.
Ню Чжаочжао с Лу Яном синхронно открыли рты:
— Я…
У Лан Ечэня же буквально засияли глаза. Он недавно подстригся, и его полудлинные влажные прядки торчали во все стороны, каждая жила своей собственной бунтарской жизнью и указывала в совершенно разных направлениях. С таким лицом даже лысина выглядела бы отлично, иначе он и правда напоминал растрепанного бродячего пса.
Но стоило ему взглянуть на них — бац, и перед ними снова ледяной горохострел.
Ню Чжаочжао насмешливо фыркнул:
— Ха-ха, подлизывается!
— Я… — Ши Юй запнулся. — Вы…
И действительно, он воочию наблюдал, как та пара мокрых серых волчьих ушей настороженно приподнялась, а их кончики мелко задрожали, словно маленькие радары.
Лан Ечэнь:
— А? Вы двое…
Лу Ян презрительно фыркнул:
— Хм-хм, дожились!
— Ши, котенок, ты что здесь делаешь? — Лан Ечэнь бросил взгляд на зажатую у него под мышкой тетрадку. — Ловишь нарушителей?
Оба синхронно вздрогнули и в унисон сделали шаг назад.
Атмосфера на мгновение замерла.
Ши Юй перевел взгляд на них, его глаза оставались холодными.
У него раньше не было друзей, но парни часто носили друг другу еду из столовой, и скопировать чужое поведение было несложно.
Лан Ечэнь тихонько рассмеялся и закинул руку Ши Юю на плечо:
— Думаю, они не будут.
Однако, когда Лан Ечэнь быстрым шагом подошел ближе, Ши Юю все же показалось, что он видит огромного пса, который бежит и на ходу отряхивается от воды.
— Нет, — Ши Юй покачал головой и протянул ему принесенное. — Ты говорил, что если придешь в столовую поздно, этих жареных булочек уже не останется. Сегодня я увидел их и захватил порцию для тебя.
Удивительное дело: хотя при виде Лан Ечэня на его лице по-прежнему не было особого выражения, в уголках глаз и бровей неуловимо проступало тепло, словно лучи весеннего солнца упали на ледяное озеро, готовое вот-вот растаять.
— Не думай, что какими-то жалкими подачками заставишь нас забыть о том, что ты натворил раньше, — с каменным лицом заявил Лу Ян. — Ты приручил Сэня тем, что ты кошачий, но нас-то не проведешь!
— Я хотел спросить, заодно купил вам вариант с овощной начинкой, — Ши Юй приподнял пакет, показывая содержимое, и честно продемонстрировал, что внутри лежат маленькие булочки, а не мины. — Будете?
После этого окружающие стали расходиться еще быстрее, а несколько пар влюбленных и вовсе сделали вид, будто незнакомы друг с другом.
Ню Чжаочжао:
— Я тоже!
— Будем!! — в один голос завопили Ню Чжаочжао и Лу Ян. — Брат Ши! Отныне вы — брат Ши!
— Сосед, ну ты прямо… — Лан Ечэнь долго подбирал слова и наконец нашел точное определение. — Ну ты прямо мой старший брат, отныне ты мой брат Ши!
После месячных экзаменов началась подготовка к школьным спортивным состязаниям.
Спортсменам строго запрещалось спускаться к рыбным прудам и глушить рыбу взрывчаткой, поэтому на церемонии открытия Лан Ечэню предстояло провести показательное выступление вместе с еще одним одноклассником, занимающимся саньда — в качестве разогрева перед началом соревнований.
— Брат Сэнь, глянь, у тебя все равно дел нет, может, пронесешь табличку? — спортивный староста потряс листком регистрации, указывая на первую пустую строку. — С твоей-то физиономией ты — лицо нашего класса! Как только ты выйдешь, девчонки из других классов точно загорятся энтузиазмом!
Ничего сложного в этом не было, и он рассчитывал, что Лан Ечэнь сразу же согласится. Но парень приподнял ресницы, неожиданно повернулся и хлопнул соседа по плечу.
— По-моему, Ши Юй отлично подойдет для этой роли. Разве его лицо — не лицо нашего класса?
— Ой… — спортивный староста остолбенел.
Ши Юй перевелся к ним уже некоторое время назад, но его личное присутствие казалось крайне незаметным. Конечно, парень был хорош собой, но в третьем классе девочек и так мало, а в коридоре в последнее время крутилось множество девчонок из других классов, только вот непонятно, на кого из них они приходили посмотреть.
Что же до остальных парней… те, кто хорошо учился, не очень-то смели задавать Ши Юю вопросы, а те, кто учился плохо…
В душе все равно немного презирали Ши Юя за его инвалидность.
К тому же все считали, что Ши Юй рано или поздно вернется своими силами в первый класс, так что принимать его в коллектив или нет, казалось не столь уж важным.
Пока что Ши Юй, похоже, дружил только с Лан Ечэнем.
Раз уж Лан Ечэнь внес такое предложение, он явно хотел, чтобы Ши Юй поучаствовал в жизни класса и лучше влился в коллектив. Спортивный староста не знал, что на этот счет думает сам Ши Юй, и с некоторым сомнением покосился на опустившего глаза парня, что-то чертившего на бумаге.
Как раз в этот момент прозвенел звонок на урок.
Тогда Лан Ечэнь махнул рукой:
— Иди пока, я сам у него спрошу.
Когда староста ушел, Ши Юй подвинул тот лист бумаги к Лан Ечэню:
— Задача, которую ты спрашивал, решается так.
Лан Ечэнь коснулся кончиком пальца бумаги, но взгляд его упал на лицо Ши Юя, и он задумчиво нахмурился:
— Вот что странно: такая болезнь, как аномалия трансформации звериного облика, у тебя на лбу не написана. Как вообще получилось, что об этом узнала вся школа?
При упоминании этих слов запястье Ши Юя, державшее ручку, едва заметно оцепенело.
Но голос Лан Ечэня звучал совершенно буднично — в нем не было ни жалости, ни презрения, словно он говорил о каком-то обычном гриппе.
Кончик ручки оставил на бумаге расплывчатое чернильное пятно, но Ши Юй продолжил писать и тоже ответил ровным голосом:
— Это пустил Чай Лян из первого класса. Я не знаю, откуда он узнал.
Чай Лян…
Лан Ечэню показалось, что это имя звучит смутно знакомо. Поразмыслив, он вспомнил: не тот ли это парень, который вечно занимал первое место во всей школе до прихода Ши Юя?
— Какая к черту разница? — Лан Ечэнь усмехнулся. — Он решил испортить тебе настроение? Твой недавний отгул по болезни и падение баллов на этом экзамене — это как-то связано с этим ублюдком?
Ши Юй:…
На голову товарища Чай Ляна разом свалилось два огромных ковша.
— Это факт, а не слух, и мне все равно, что думают обо мне другие, — Ши Юй отложил ручку и посмотрел на Лан Ечэня своими чистыми синими глазами. — Другие шушукаются об этом за спиной просто потому, что у них больше нет других тем для нападок на меня.
— Им кажется, что стоит мне обзавестись изъяном, как я тотчас окажусь с ними на одном уровне… — Ши Юй опустил ресницы и естественно, легко усмехнулся. — Разве такое возможно?
Те крупицы гордости и остроты, которые он обычно скрывал под маской молчания, проступили лишь на мгновение, но этого хватило, чтобы он засиял ослепительным светом. Скажи такое кто-то другой, его наверняка сочли бы заносчивым, но юноша держался сдержанно, а его чистые черты лица напоминали далекие горы и осенние воды — казалось, он констатирует самое обычное, само собой разумеющееся положение дел.
Ши Юй быстро понял, что эти слова прозвучали крайне неуместно, закусил губу и повернулся к Лан Ечэню.
Он встретился взглядом с прекрасными каре-медовыми глазами, в которых отражались последние лучи полуденного солнца, струящиеся словно расплавленное золото — яркие и теплые.
— Сосед, — произнес Лан Ечэнь. — Ты только что был невероятно крут.
Ши Юй:…
Учительница ланстайского языка мягким голосом читала вслух текст урока. В прогретом полуденным солнцем классе это звучало словно убаюкивающая песенка; несколько парней на задних партах уже подперли щеки руками и дремали. За окном едва уловимо и нежно пахло последними цветами османтуса.
Уши Ши Юя постепенно покраснели, а пальцы бессознательно заломили уголок учебника.
Он не знал, как ответить на эти слова, но к счастью, раздался нежный голос преподавательницы ланстайского, а легкие удары указкой о партию наполовину разбудили спящих сзади учеников.
— Ученик Лан Ечэнь… — улыбаясь, произнесла учительница. — Скажите, у вашего соседа на лице написан перевод текста? Почему вы так внимательно в него вглядываетесь?
Лан Ечэнь поднял руку:
— Докладываю вам, учитель, на лице нет, но в голове точно есть!
По классу пронесся легкий смех, разом разогнавший остатки сонливости.
Учительница улыбнулась:
— Раз так, не согласится ли ученик Ши Юй попробовать перевести этот текст?
Сидевший на передней парта Малыш Чжу заморгал своими сонными глазюками, думая про себя, что уж в этот-то раз Сэнь-гэ здорово подставил соседа — этот текст чертовски сложен!
Но вскоре раздался четкий и размеренный голос парня, звучавший подобно прохладному ветру, уносящему последние остатки раннеосенней духоты.
Ветер подхватил сорванный с дерева лист и занес его в окно, где он опустился на подоконник рядом с Лан Ечэнем. Тот посмотрел на вполне целый большой лист, без долгих раздумий подобрал его и заложил в книгу. Когда Ши Юй сел на место, а учительница повернулась к доске объяснять грамматику, Лан Ечэнь тихонько шепнул:
— И все же, сосед, я считаю, что твое лицо — и не представлять третий класс с табличкой в руках было бы просто преступной трастовой растратой.
Ши Юй понимал добрые намерения Лан Ечэня.
Он и сам не родился настолько замкнутым и тоже думал о том, чтобы влиться в коллектив — в конце концов, зверолюди были высокоразвитыми социальными созданиями, живущими группами.
В детстве его попытки терпели неудачу из-за отсутствия отца, а позже — из-за инвалидности. Злость детей всегда бессмысленна и упряма: даже если они временно принимали его, в минуту ссоры они непременно вспоминали об этих двух вещах.
Со временем Ши Юй привык быть один.
Но, пожалуй, в этот раз все будет иначе.
Потому что Лан Ечэнь был солнцем. Казалось, рядом с солнцем растает любая, самая толстая ледяная корка, и тогда дорога подо льдом станет видна. Казалось, стоить ему сделать лишь шаг вперед, как он увидит полевые цветы, разбуженные солнечным светом.
Ему не хотелось разочаровывать это солнце.
— Хорошо, — кивнул Ши Юй, но тут же с сомнением переспросил: — А что мне нужно подготовить?
Лан Ечэнь похлопал его по плечу:
— Намажься солнцезащитным кремом. Солнце в эти дни палит нещадно, как бы тебе не обгореть за время соревнований — будет обидно.
Ши Юй:… — А ты?
— А я вот никак не загораю, мистика какая-то! — Лан Ечэнь протянул ему руку. — Я бы и сам не против стать потемнее! Кожа цвета загара смотрится просто потрясающе, верно?
На запястье у него была завязана красная веревочка, выданная бесплатно в каком-то учебном центре у входа, а маленькая золотая плакетка с пожеланием успешно сдать экзамены упиралась в косточку запястья. Бледно-голубые вены на внутренней стороне руки были едва заметны. Как он и говорил, кожа у него действительно была очень светлой, а в сочетании с красной нитью на солнце она казалась почти прозрачной, будто окутанной легким сиянием.
Не к месту Ши Юй вспомнил ту белизну, которую видел, будучи котом.
С бесстрастным выражением лица он отодвинул руку Лан Ечэня и предельно серьезно произнес:
— Слушай урок.
Лан Ечэнь:… — Ладно.
http://bllate.org/book/24943/2950873
Готово:
