Утренний туман ещё не рассеялся, и блеклый утренний свет густел в клубящейся влажной дымке. На ландшафтном камне у клумбы возле школьных ворот заново обновили вызолоченные иероглифы Вторая средняя школа Юньхэна: западающие вертикальные черты казались наполненными густым золотом, и при каждом всплеске солнечного света они ярко сияли.
Юноши и девушки в сине-белой школьной форме по двое и по трое входили в школьные ворота. Большинство из них были ещё несовершеннолетними и пока не научились толком контролировать свои звериные сущности, так что на макушках у них топорщились пары пушистых звериных ушей.
Шумный сине-белый поток двигался по тенистой пешеходной дорожке в сторону учебного корпуса, и лишь двое парней шли в противоположном направлении — к школьным воротам. В руках одного из них был свёрток красной ткани.
— Да мы же просто шутим... — Парень с красной тканью в руках носил на макушке пару коровьих рогов и с усмешкой закинул руку на шею товарищу. — Старый Сюн мало того что заставил нас идти вешать баннер к воротам, так ещё ради какого-то внутреннего школьного спортивного праздника устраивает целую пропагандистскую кампанию!
— Тц, Чжаочжао, ты ничего не понимаешь, в Старом Сюне сидит изрядная доля суеверия, — тихонько отозвался идущий рядом парень с оленьими рожками. — Разве он не хотел порекомендовать Шэнь-гэ в провинциальную сборную? Только вот Шэнь-гэ пару дней назад оступился и подвернул ногу, наверняка теперь не успеет к отбору. Старый Сюн точно решил, что на него напала сплошная чёрная полоса, вот и вешает у ворот кусок красной ткани, чтобы разогнать дурные предзнаменования.
— Говоришь так уверенно, будто всё на самом деле, — Ню Чжаочжао наполовину верил, наполовину сомневался. — Тогда почему он сам не наденет что-нибудь красное?
— Наденешь тут на тебя, когда ты во время тренировок норовишь в него боднуть? — хмыкнул парень с оленьими рогами. — Разве не случится авария?
— Да пошёл ты! — Ню Чжаочжао заехал Лу Яну под зад пинком. — Ты что, нарываешься?
Мало того что он промахнулся, так Лу Ян ещё и отобрал у него баннер. Они помчались к школьным воротам, сломя голову, и Ню Чжаочжао с большим трудом удалось скрутить Лу Яна: сложив вместе большие и указательные пальцы и занеся руку для удара, он уже собирался отвесить Лу Яну звонкий щелбан в лоб...
Он обладал той самой легендарной внешностью первой любви, от которой при близком рассмотрении легко замирает сердце.
Клубящийся утренний туман омочил серые волчьи уши подростка, и те самые пушистые кончики ушей непроизвольно пару раз качнулись. Маленькие серёжки из обточенного обсидиана у самого основания ушей тоже задрожали, отражая разгорающийся утренний свет.
Его резко дернули за воротник сзади и приподняли.
Ню Чжаочжао обрадованно воскликнул:
— Шэнь-гэ! Нога зажила?
Лан Ечэнь опустил костыль тому на голень:
— Больше не собираюсь с вами болтать. Я поднимаюсь медленно, пойду вперед.
Два парня тянули баннер за оба конца, словно несли носилки. На ярко-красном полотнище лежал парень в школьной форме: издалека было не разобрать, как он выглядит, его кожа лишь казалась ещё белее на красном фоне. К счастью, на баннере было две строчки текста, иначе при такой ширине плеч он бы там просто не поместился.
Он только собрался заговорить, как вдруг заметил, что ветки над головой замерли, а Ню Чжаочжао и Лу Ян словно остановились.
Ню Чжаочжао перевёл взгляд и, ухватившись за полотно баннера, поспешил догнать его.
Ню Чжаочжао от злости чуть не взревел «му», но стоило ему повернуть голову и взглянуть на подростка, державшего его за воротник, как шея у него мгновенно онемела и затвердела.
Он услышал чистый и звонкий голос, который словно снежинки падал сверху. Звучал он холодно и строго, а говорил при этом...
До начала утренней самоподготовки оставалось ещё восемь минут, и спешащие ученики Второй средней школы, проходя мимо клумбы у входа в учебный корпус, то и дело невольно оглядывались.
Свист пронесся у него за спиной: голос подростка был чистым и звонким, но в то же время слегка ленивым, словно он только что проснулся, и даже крошечная нотка улыбки в его тоне казалась совершенно беззаботной.
Все кругом толкались и глазели, и большинство на его месте чувствовало бы себя неуверенно, но этот парень — ни капли. Одной рукой он не забывал придерживать собственный костыль и беззаботно, звонко присвистнул пару раз.
— Тот пес в лежачем положении, нарушение дисциплины.
— Шэнь-гэ! Иди сюда, иди! Мы с Лу Яном дотащим тебя до входа в учебный корпус!
Его штанину слегка дёрнули.
— Ох, — Лан Ечэнь просто положил костыль поперёк себя. — Зачем ты мне это говоришь? Семейство кошачьих? Какая-то милашка?
??? Кто? Кто пёс?
В конце концов, он впервые видел такое зрелище в школе.
Парень по-прежнему оставался холодным и отстраненным:
— Я не об этом.
Под таким углом он не видел говорившего парня — перед ним были лишь слегка сутулые широкие спины Ню Чжаочжао. Поскольку тот тащил его, его руки дрожали, а голос звучал грубо и хрипло, пока он препирался с тем парнем.
Тот не успел договорить, как увидел, что преграждающий дорогу смазливый парень нахмурился, бессознательно взмахнув рукой с журналом учёта нарушений — судя по всему, он собирался что-то пресечь, а затем с лёгким оцепенением и чуть приоткрытым ртом уставился ему за спину.
— С чего бы? — пыхтя, Ню Чжаочжао ухватился за край баннера. — Шэнь-гэ, помнишь? В первом классе старшей школы я треснул кость, и ты сам тащил меня на спине в больницу. Разве я не должен отплатить добром за добро? Только вот ты, Шэнь-гэ, и правда тяжёлый, мне одному тебя не унести...
— Какая к чёрту милашка, — закатил глаза Лу Ян. — Раньше та банда из Комитета дисциплины закрывала глаза на нас, спортсменов: на опоздания или перелезть через забор смотрели сквозь пальцы. Теперь же другое дело: Ню Чжаочжао перелез через забор за булочками, и его уже два раза поймали...
Ню Чжаочжао усмехнулся:
— А ты испугался?
Он говорил, что передвигается медленно, но опирался на костыль размашисто и двигался совсем не как хромой калека, а его силуэт со стороны больше напоминал лихого мастера клинка, опирающегося на меч. Ню Чжаочжао и Лу Ян смотрели на него с изумлением.
— Ну так не перелезай, — Лан Ечэнь не принял это близко к сердцу. — Раз уж моя нога в таком состоянии, чем вам не готовый отрицательный пример...
— Какая-то хрень получается... — пробормотал Лан Ечэнь. Он лежал на покачивающемся баннере, и на столь узкой полотне его руки буквально некуда было деть — свободную руку оставалось только положить на живот, отчего поза становилась всё более умиротворённой. Стоило ему поднять взгляд, как перед глазами представали ярко-жёлтые цветущие кусты османтуса. Подумав немного, он снова спросил: — Вы двое случаем не издеваетесь надо мной?
— Ну разумеется, — Лу Ян поднялся на ноги и с усмешкой подступил ближе. — С таким лицом, как у нашего Шэнь-гэ, стоит только встать у ворот, и можно будет гарантированно и эффективно отрегулировать дисбаланс соотношения парней и девушек во Второй средней школе!
— Ты про какую именно ситуацию? Смотрю, ты просто специально придираешься! — Ню Чжаочжао вмиг взмахнул рукой и закатал рукава. — Да я тебя сегодня мать твою...
— Сойдет, не хочу пропускать занятия, — Лан Ечэнь наступил на землю одной ногой и потряс костылем, зажатым под правой рукой. — Разве это не демонстрирует несгибаемый учебный дух нашей школы перед лицом увечий? К чему вообще вешать баннеры? Стоит мне только застыть у ворот, и толку будет больше, чем от любого баннера.
Он попытался вспомнить, как называется то выражение — ах да, предостережение для других.
Лан Ечэнь притормозил на костыле, находя происходящее забавным, и спросил:
— И как вы меня потащите?
Лан Ечэнь: ...
Лу Ян подхватил:
— Шэнь-гэ, пока ты лечился эти полмесяца, в первый класс перевелся парень из семейства кошачьих. Черт знает, как он умудрился подлизаться к Старому Сюню, и теперь этот кошак следит за дисциплиной в нашей школе.
— Ого, а чего это вы тут раскатали большой кусок красной ткани? Быка собрались дразнить что ли?
— Какое школьное правило он нарушил? Разве ты не видишь, что он на костылях? Мы тут проявляем взаимовыручку!
Конечно, все расы равны, и он вовсе не имел в виду какое-то пренебрежение к псовым, но чёрт побери, он же волк! Кто во всей школе не знает, что он волк? Разве это не прямая провокация?
Лан Ечэнь вытянул шею, чтобы посмотреть.
В карих глазах подростка плясало озорное веселье, ярче солнечного света, что идеально смягчало резкость его глубоких черт лица и оставляло лишь лёгкий оттенок юношеской мужественности.
— Шэнь-гэ, не удерживай меня, этот тощий прут просто нарывается! — не унимался Ню Чжаочжао.
Мда, лежал он на редкость умиротворённо.
— Ню, Цзао, Цзао... Ты что, вот так просто меня бросил?!
В этом голосе слышался сдавленный от боли стоп, зубы скрежетали, а сквозь них пробивалась леденящая душу жажда убийства.
По спине Ню Чжаочжао пробежал холодок. Его шея снова одеревенела, и он медленно, кадр за кадром, повернул голову назад, заметив лежащего на земле Лан Ечэня.
Ах вот оно что, понятно, почему ему только что послышался звук плюха.
Оказывается, это Шэнь-гэ рухнул на землю.
Лу Ян ещё хлопал глазами, а Ню Чжаочжао, первым опомнившись от смертного ужаса, исступленно заорал и, схватив Лу Яна за руку, дал драпака, страшно боясь, что если замешкается хоть на секунду, Лан Ечэнь повалит его и изобьет.
Многолетняя привычка жить под тенью Серого Волка заставила Ню Чжаочжао полностью забыть о травме ноги Лан Ечэня — ему казалось, что в следующий мгновение костыль раскроит ему голову, и бежал он так быстро, что аж двоилось в глазах.
Он не оставил Лан Ечэню ни единого шанса ни выругаться, ни позвать на помощь.
Порыв ветра сорвал с ветвей и закружил в воздухе лепестки османтуса. Лан Ечэнь лежал среди сладковатого цветочного аромата, и готовое сорваться с языка ругательство застряло в горле.
Затем он встретился взглядом с парой синих глаз — отрешенно-чистых, словно открывшееся между густыми ветвями осеннее ясное небо.
Лан Ечэнь немного склонил голову набок, разглядывая парня. Уроки словесности он вечно прогуливал и не знал, как описать это лицо, но чувствовал одно: только обладатель такой внешности и достоин тех глаз.
Чистый и утонченный юноша. Ну, пожалуй, чуть-чуть уступающий ему самому.
Красивый парень был хорош собой, но выражался безжалостно. Опустив длинные ресницы, он холодно бросил:
— Вставай, сниму баллы.
Лан Ечэнь продолжал лежать, наклонив голову.
Ярко-красный цвет придавливало его телом, а по всему его облику россыпью падали обрывки золотистого сияния. Красивый подросток согнул одну длинную ногу и легонько коснулся рукой затылка — на его кадыке отчетливо выделялась маленькая красная родинка.
Стоявший парень не сдвинулся с места. С легким раздражением он повторил:
— Вставай...
— По-твоему, я тут лежу и позирую для фотосессии? — Лан Ечэнь потерял всякое лицо и скривился: — Я не могу встать, шею потянул.
Парень: ...
Ню Чжаочжао утверждал, что этот парень — тощий прут, но это было чистой воды клеветой. Парень оказался высоким, с длинными ногами, и даже бесформенная широченная сине-белая школьная форма сидела на нем неплохо, просто он выглядел слегка худым.
Опираясь рукой о его плечо и вытянув шею, Лан Ечэнь поднялся на ноги и только тогда заметил торчащую на макушке собеседника пару кошачьих ушек, кончики которых еще даже не потеряли мягкий пушок.
Лан Ечэнь: !!!
Эти уши мгновенно спровоцировали у Лан Ечэня приступ: симптомы выражались в неспособности сдвинуться с места при виде котенка, сопровождаясь периодическими приступами умиления и непреодолимым желанием покормить.
Парень понятия не имел, отчего только что задиристый подросток вдруг уставился на него таким горячим взглядом. Решив, что тот просто благодарен за оказанную помощь, он придерживал его по дороге в медпункт и не забывал бесстрастно повторять:
— Баллы всё равно сниму.
Лан Ечэнь с трудом оторвал взгляд от тех ушей, втайне мечтая утащить с собой хоть пару кошачьих шерстинок.
— Погодите-ка, товарищ кошак, в чём я нарушил дисциплину? — он улыбнулся, склонив голову набок, и вытянул ногу. — Вот, у меня правда травма. Может, дойдем до медпункта, и я сниму ботинок, чтобы ты сам посмотрел?
— Нарушением было не то, что тебя несли, а кое-что другое... — произнес парень, придерживая Лан Ечэня за талию одной рукой.
Его пальцы напряглись: он совершенно не привык к столь близким прикосновениям с людьми, однако тот, кто повис на нем, судя по всему, привык отлично — большая часть веса рухнула прямиком на него, и они чуть вместе не ввалились в клумбу, так что парню пришлось отбросить лишние мысли и сосредоточиться на том, чтобы удержать равновесие.
— Что еще такое? — Лан Ечэнь оперся на костыль, выпрямившись. — А, у меня есть татуировка, но то место тебе все равно не разглядеть.
Парень бросил на него леденящий взгляд.
Лан Ечэнь прижал палец к уголку губ и провел вправо, показывая, что замолк.
До самого медпункта оба молчали.
Школьный врач во Второй средней школе по совместительству был медиком спортивной команды и вечно лечил этих сорванцов от простуд, ушибов и растяжений. Лан Ечэнь занимался саньдой и являлся здесь частым гостем.
Лан Ечэнь привык к синякам и сам отлично понимал степень своих повреждений. Он чувствовал, что с шеей ничего страшного, но все же позволил врачу осмотреть себя для успокоения. Вытянув шею, он вышел из медпункта и нос к носу столкнулся с парнем, ожидавшем его в коридоре.
Время утренней самоподготовки давно истекло, и приближался первый урок. Лан Ечэню показалось, что этот кошак вполне неплох собой, и он, опираясь на костыль, уже собирался заговорить, как парень развернул блокнот, приподнял ресницы и холодным тоном выдал всего два слова:
— Снятие баллов.
Лан Ечэнь: ...
Вот оно что, оказывается, он ждал его ради этого. Сердце упало на самое дно.
— Где именно я нарушил дисциплину? — на этот раз он дразнить кота не собирался, ему действительно было непонятно.
Парень уставился на него своими ярко-синими глазами, в которых читалось молчаливое: ты что, сам не знаешь?
Спустя мгновение, заметив, что Лан Ечэнь, похоже, и вправду позабыл обо всем, он поднял руку и указал на волчьи уши Лан Ечэня:
— Серьга.
— А, эта... — Лан Ечэнь с готовностью подался головой вперёд. — Забыл снять. Но у тебя и зрение! Может, поможешь мне ее снять?
Парень нахмурился, упер свернутый в трубку блокнот в пушистую голову Лан Ечэня, оттолкнул его назад и холодно отрезал:
— Сам снимай.
Лан Ечэнь:
— Руку подниму — шея болит, не могу снять.
Снятие серьги неизбежно повлекло бы за собой прикосновение к звериным ушам. Парень на секунду засомневался, всё же не привыкнув к столь интимным жестам, но затем опустил ресницы, открыл журнал учёта и холодно произнес:
— Минус два балла. Класс, имя.
— Лан Ечэнь, второй класс третьего года. — Лан Ечэнь подергал ушами и свистнул.
Такая покладистость даже заставила парня на мгновение растеряться. Опомнившись, он в два счета вывел в блокноте имя Лан Ечэня. Почерк был размашистым и твёрдым, с ещё заметной юношеской угловатостью, но уже проглядывал собственный характер.
Он развернулся и хотел было уйти.
Лан Ечэнь с улыбкой окликнул его:
— Эй! Товарищ, ты не снял с меня серьгу, а я потом возьму и сниму её сам, а ты заявишь, что я её в школу и не проносил, и специально придираешься, чтобы снять с меня баллы — как ты это объяснишь? Может, всё-таки заберёшь вещественное доказательство?
Парень остановился:
— Есть камеры.
— При том разрешении ничего не разглядишь. — Лан Ечэнь, прихрамывая на костыле, догнал его и снова вытянул шею на показ. — Смотри, цвет ведь так близок к моим волосам и ушам, если бы не твоё зрение, кто бы заметил?
Парень некоторое время молчал, его бледные губы плотно сжались.
Лан Ечэнь напомнил:
— Товарищ, утренняя самоподготовка скоро закончится.
Мгновение спустя холодные, изящные пальцы коснулись основания уха Лан Ечэня. Кончики пальцев были прохладными, и от этого холодка острая волчья ухо невольно дрогнуло, задев кончиком ладонь.
Обсидиановая серьга была снята и упала на ладонь парня, сохранив едва уловимое тепло.
— Заберешь в конце семестра в учительской, — бросил парень безэмоциональным тоном. — Меня зовут Ши Юй.
Сунув руки в карманы, он развернулся и зашагал прочь.
Однако на кончиках пальцев всё ещё оставалось лёгкое ощущение зуда, словно та самая пушистая острая ушная раковина всё ещё продолжала тереться о его ладонь.
http://bllate.org/book/24943/2950863
Готово:
