Неизвестно, было ли дело в том, что рядом находился Да Вэй, но Ци Си проспал всю ночь очень крепко и даже не увидел ни одного лишнего снов. Он открыл глаза — ровно семь часов двадцать пять минут утра, его внутренние часы работали с неизменной и безупречной точностью.
Процесс пробуждения у него всегда занимал много времени, а поскольку вчера он ушиб голову, даже вращение окружающих предметов перед глазами происходило с куда большей задержкой, чем обычно.
К его удивлению, симпатичное лицо Ле Вэя не появилось в поле зрения в первую же секунду. Ци Си не теряя надежды окинул взглядом изножие кровати, затем покосился на окно — нигде ни следа. Он слегка поджал губы, чувствуя легкое разочарование.
больничная койка оказалась слишком жесткой, отчего мышцы онемели, а суставы ныли. Он как раз собирался сладко потянуться, чтобы размять руки и ноги, как вдруг почувствовал, что в ладони что-то зажато. Ци Си с любопытством разжал ее и увидел бледно-желтый стикер. На бумажке красовался размашистый почерк Ле Вэя, такой небрежный, будто автор норовил забросить каждое слово в Южное полушарие:
Отойду ненадолго, скоро вернусь, не смей двигаться, жди меня!
Восклицательный знак в конце был выведен жирно и размашисто, а самую нижнюю точку автор обвел кругами несколько раз — точь-в-точь массивный и внушающий трепет кулак самого Ле Вэя. Ци Си перечитал записку несколько раз, словно любовное стихотворение, затем сложил пополам, разгладил и бережно засунул в потайное отделение кошелька.
Взглянув на запястье и прикинув, что времени прошло как раз сколько нужно, Ци Си медленно приподнялся. Подождав, пока перед глазами рассеется черная пелена, он, опираясь на край кровати, встал на ноги. Не успел он сделать и двух шагов, как его оглушил громогласный ворчащий окрик от двери: — Эй ты! Стоять, не двигаться!
Услышав этот голос, Ци Си повернулся и увидел, как Ле Вэй в два-три шага вбежал в палату, бросил принесенные с собой объемные пакеты на прикроватную тумбочку и сердито уставился на него большими глазами. Поддавшись нынешнему грозному напору Ле Вэя, Ци Си благоразумно изобразил угодливую улыбку: — Я просто хотел в туалет.
Ле Вэй и слушать ничего не стал. Он подскочил, без лишних слов подхватил Ци Си под руку и поволок прямо в уборную, продолжая на ходу надувать пухлые щеки и бормотать себе под нос: — В туалет? Не мог потерпеть что ли? Я же специально тебе записку оставил, почему не слушаешь! Совсем взрослый человек, а ума ни на гросс. Если бы ты снова упал и расшибся, как бы я потом перед всеми отчитывался...
Обычно только Ци Си имел привычку отчитывать других, и мало кто осмеливался вот так отчитывать его глядя в глаза. На своей территории он обладал абсолютным авторитетом, не терпящим возражений. Но с Ле Вэем всё было иначе: в этом напускном, суровом ворчании на самом деле крылась такая глубокая забота, от которой на сердце становилось тепло.
Подойдя к унитазу, Ци Си замер и, повернув голову, с улыбкой уставился на Ле Вэя, храня молчание.
Ле Вэй осознал происходящее лишь после того, как выдержал долгий взгляд. С неловкой улыбкой он произнес: — Ну... тогда позовешь, когда закончишь. Кафе скользкое, стой на ногах уверенно, аккуратнее, смотри опять не стукнись нигде.
В его глазах нынешний учитель Ци превратился в хрупкий хрусталь, который требовалось беречь пуще глаза.
Уступив к двери, Ле Вэй немного подумал, передумал и, толкнув дверь, вернулся обратно: — Тьфу, чего мы тут развели бабские нежности? Впервые что ли не видел...
Выпалив это, он прислушался к собственным словам и уловил какой-то двусмысленный подтекток, после чего поспешно забормотал, запинаясь: — Нет, я в смысле... э-э, в общем, оба мужики, всё что надо и так есть, каждый день видим... Видимся же каждый день, как в рекламе...
Двадцатилетний Да Вэй, судя по всему, был на редкость невинным. Бог весть что он там молол. Ци Си опустил голову и украдкой усмехнулся, а его щеки тронул легкий румянец.
Раз уж Да Вэй не возражал, Ци Си тем более не видел повода для смущения. Когда они были вместе прежде, неужели оставались хоть какие-то уголки тел, которых они не видели друг у друга? И дело даже не в обнажении интимных мест — они вытворяли куда более изощренные и запретные игры! Особенно Ле Вэй: ради того чтобы покорить постель Ци Си, он перемерял образы от Супермена до Халка и Соколиного Глаза, сменяя один за другим. Из этого материала вполне вышло бы снять порнографический блокбастер о супергероях.
-
Помогши Ци Си справиться с туалетом, Ле Вэй словно фокусник извлек из пакета новоприобретенные туалетные принадлежности: зубную пасту, щетку, полотенце, крем для лица — всего не счесть, полный комплект на все случаи жизни. Когда Ци Си привел себя в порядок, Ле Вэй извлек на свет чистый комплект одежды и протянул ему: — В ту ночь у тебя одолжил, всё постирал, как раз вовремя, переоденешься.
Хотя говорил он подчеркнуто буднично, в душе он невероятно гордился всеми этими своими поступками. Его глазенки так и лучились ожиданием — на лице не хватало разве что выведенной крупными буквами вывески: Ну похвали меня, похвали, похвали же!
Ци Си стоило лишь бегло скользнуть взглядом, чтобы насквозь прочитать все помыслы Ле Вэя. Он протянул руку и взъерошил ежик волос на голове парня: — Да Вэй, и надо же было тебе оказаться таким внимательным, спасибо!
От этого Ле Вэй и вовсе заблаженствовал так, что потерял счет времени и пространству, а рот его растянулся едва ли не до ушей. Он поспешно утащил Ци Си обратно к кровати, взбил и подложил подушки, усадил как следует, а затем установил складной столик и принялся расставлять принесенные из дома термосы, миски и тарелки: — Рисовая каша только что сварена, рис лучше всего подлежит восстановлению сил. А еще этот куриный суп, моя Да Мэй тушила его целый день, положила целый корень старого дикого женьшеня из Дунбэя, вот такой толщины!
Он изобразил пальцами круг и, подхватив половник, с усердием наложил Ци Си полную миску.
Ле Вэй жил на редкость просто: что хотел сделать — то делал, что хотел сказать — то говорил, редко когда размышлял над последствиями, высчитывая причины, результаты и то, стоит ли оно того... Он и сам толком не мог объяснить, каково его нынешнее отношение к Ци Си; он просто хотел делать Ци Си добро, видеть его больным и раненым было больно, а стоило им оказаться рядом, как на душе становилось тепло и надежно. Ему хотелось, чтобы это состояние длилось как можно дольше.
Проснувшись спозаранку, человек обычно не испытывает аппетита, а Ци Си, к тому же, мутило от недавнего сотрясения мозга — на жирный куриный суп смотреть не хотелось вовсе. Но ему не хотелось портить благих намерений Ле Вэя, поэтому он вяло взял миску, подцепил ложку и предложил: — Да Вэй, ты тоже выпей со мной.
Ле Вэй замахал руками так, будто увидел призрака: — Нет-нет-нет, я обойдусь кашей и закусками. Такого я не выдержу...
Позапрошлой ночью товарищ Сяо в ванной стоял колом, и от одних воспоминаний его бросало в дрожь. Начни он еще подпитываться этим куриным супом с женьшенем — это же прямая дорога довести себя до истощения мастурбацией в ванной комнате!
Ци Си вяло похлебывал суп — медленно и изящно, без малейших странных звуков. Ле Вэй уселся на стул задом наперед, положив подбородок на спинку и не отрывая глаз от возлюбленного, да так уставился, что в два счета улетел мыслями далеко.
Ци Си невзначай поднял глаза и поймал на себе взгляд остолбеневшего Ле Вэя: — На что уставился? Устал вчера?
— На тебя... — на полсекунды замялся Ле Вэй. — ...Как ты суп пьешь.
Ци Си приподнял уголок губ в мягкой улыбке: — Суп пью? Красиво?
Ле Вэй поскреб рукой затылок: — Хе-хе... Ты и правда красиво суп пьешь...
И хотя его душевных излияний собеседник слышать не мог, смущаться это ничуть не мешало. Встретившись с Ци Си взглядом, Ле Вэй тут же невольно отвел глаза. Его взгляд упал на стол, случайно зацепив разваренную куриную лапку в супнице. Поддавшись подсознательному импульсу, он дважды пробормотал куриная лапка, куриная лапка, а затем рефлекторно затянул детскую песенку: — У меня на голове рожки, у меня за спиной хвостик, никто на свете не знает, сколько у меня секретов...
Столкнувшись с таким безумно веселым Да Вэем, у которого в голове снова завыл ветер, Ци Си не знал, смеяться ему или плакать. Если бы у Ле Вэя и впрямь имелся хвост, ха, кончик этого хвоста наверняка давно задрался бы к небесам и яростно крутил круги в воздухе!
-
Показ LILIMA проходил в обзорном холле на верхнем этаже Всемирного торгового центру. Масштаб был не слишком велик, а оформление выдержано в стиле минимализма, чтобы максимально подчеркнуть изящные линии и безупречный пошив самой одежды.
Шла генеральная репетиция с полным макияжем, и Ци Си должен был присутствовать там во что бы то ни стало. Чувствуя себя скверно, он притащил стул и сел у сцены, координируя работу подразделений исключительно по рации. Не сводя глаз с очередности выхода моделей и темпа их дефиле, он то и дело перекидывался словом-другим с Янь Шуйсянь по поводу макияжа, а также отдавал указания Цюй Лану относительно регулировки света.
Стоило покинуть стены больницы, как учитель Ци, казалось бы, еще минуту назад выглядевший бледным и сонной мухой, стоило ему окунуться в работу, словно получил дозу адреналина — заряд энергии мгновенно подскочил до максимума. Пусть он сидел на стуле, аура его ничуть не уступала привычной, а уж хлесткости слов хватало с избытком, вне зависимости от того, хватало ли ему дыхания на крик.
Ради жестковатой манеры общения и рабочих принципов учителя Ци подчиненные ему модели и персонал давным-давно привыкли и не питали никаких возражений. Роптать могли разве что новички, шушукавшиеся по углам: — Эх, быть моделью — такой адский труд, на подиуме к тебе никто не относится как к человеку...
Услышав это, Ле Вэй повернулся и подколол Ци Си: — Слышали, учитель Ци? Вот оно, глас народа!
— Мы модельное агентство, модели для нас — один из продаваемых товаров, какие вопросы? — Ци Си небрежно перелистывал сценарий, нисколько не заботясь о том, что объект обсуждения может услышать его слова. — Или можно подобрать термин поэтичнее, например... носитель моды, как вам такое?
Учитель Ци полагал, что шутит, но вокруг никто даже не улыбнулся. Он бросил взгляд в сторону кулис и заметил, как переодетая Тянь Сяосин спешно бежит в туалет — за короткое время это был уже третий ее побег. Что-то здесь было не так, и Ци Си слегка нахмурил брови.
Едва он отвел взгляд, как широкие, мозолистые ладони легли ему на плечи сзади. Пальцы коснулись висков и принялись осторожно, точка за точкой, разминать их — усталость тут же схлынула наполовину.
Ле Вэй все это время следил за выражением лица Ци Си. Заметив, как те сошлись на переносице, он решил, что снова начался приступ головокружения, и поспешил на помощь с массажем, пытаясь облегчить состояние.
Вскоре Тянь Сяосин вернулась. Ле Вэй посмотрел вслед за взглядом Ци Си и протянул: — Подумать только, у Тянь Сяосин такая фигура... Это же та самая легендарная линия ног, начинающаяся сразу от пояса?
Ци Си отвечал рассеянно: — И правда хороша. От второго позвонка до линии бедер, от бедер до ступней — разница больше шестнадцати сантиметров, чистейшее золотое сечение. За такую комплектацию, как у Тянь Сяосин, надо благодарить небеса.
Ле Вэй только цокнул языком: — Тц-тц-тц, если считать по вашему методу, на улице вообще не останется людей с хорошими пропорциями.
— А ты как думал? — усмехнулся Ци Си. — Да Вэй, запомни еще одну истину: секрет успеха в индустрии моды — это заставлять людей завидовать и мечтать!
Он поманил пальцем отдыхавшую у подиума модель, и та послушно подбежала к нему. Ци Си приподнял край ее платья, демонстрируя Ле Вэю: — Видишь? LILIMA отлично понимает свои сильные стороны. Их дизайн — далеко не самый сложный, а ткани — не самые элитные, но упор делается на ручную работу, что приближает бренд к концепции от-кутюр. В отличие от штампованной конвейерной продукции, ручной труд требует времени, вложенных сил и передает эмоцию. Покупатель думает: да, я хочу это, потому что это грандиозно, это уникально. Желание вызывает не столько сама одежда, сколько стоящая за ней идея или даже просто один из элементов...
Разумеется, LILIMA — из редких брендов, вкладывающих силы в крой. Половина успеха их сегодняшних позиций принадлежит конструкторам. Ци Си подозвал другую модель и указал Ле Вэю на уникальные вытачки на ее наряде: — Смотри сюда и сюда, идеальная посадка по фигуре, ни единой лишней детали. Прекрасно лежащее на столе платье ничего не стоит, важен результат на теле. Настоящий дизайнер не должен зацикливаться на фасонах и творить в отрыве от реальности. Чтобы стать хорошим дизайнером, нужно одновременно владеть знаниями в технологии, конструировании, мерчандайзинге и даже трехмерном моделировании.
Видя, как сосредоточенно Ле Вэй слушает и согласно кивает своей глуповатой мордашкой, Ци Си переполнился умилением и не удержался от желания подразнить его: — Ну что, Да Вэй, ответь мне: сколько шагов отделяет эскиз от готового образца?
Дав Ле Вэю пару секунд на раздумья, Ци Си щелкнул его указательным пальцем по мочке уха: — Ладно, можешь не думать, по твоему наклоненному набок виду я и так вижу, что не придумаешь. В школе такому не учат. Какая бы ни была сфера, практика — лучший учитель.
-
Временный урок дошел до середины, время перерыва истекло, и все вернулись на свои места для продолжения репетиции.
Тянь Сяосин снова собралась в туалет и в спешке наступила на подол впереди идущей девушки. Та потеряла равновесие, качнулась вперед и задела другую, в результате чего модели попадали друг за другом, словно костяшки домино.
Когда Тянь Сяосин вернулась из туалета, Ци Си отвел ее в сторону и молча ткнул пальцем в циферблат: — Нет и двух часов, как ты бегаешь туда. Со здоровьем проблемы?
Тянь Сяосин опустила голову и забормотала: — Я... кажется, съела что-то не то, живот прихватило...
Нахмурившись, Ци Си тяжело выдохнул: — По-моему, ты съела не то не в переносном, а в медицинском смысле. Я просил тебя подтянуть физическую форму перед показом, ты что, сидишь на мочегонных для похудения?
Выражение лица Тянь Сяосин дрогнуло: — С чего вы взяли...
Ци Си нетерпеливо прервал ее: — Я тысячу раз повторял: экстремальные методы похудения гробят ваше здоровье и карьеру. Мочегонные дадут мгновенный сброс веса — такой, что ты втиснешься в наряд от LILIMA, а дальше что? Стоит бросить — начнется отек, откат, нарушение электролитного баланса. Ты вообще собираешься дальше дефилировать?
— Мне уже плевать... — поняв, что скрывать бесполезно, выпалила Тянь Сяосин. — Я просто хочу ухватиться за шанс, хочу добиться успеха и показать тем, кто смотрел на меня свысока...
Ци Си отвел взгляд в сторону: — Ступай домой, отдохни пару дней, приди в норму. Я скажу твоему агенту Кевину, чтобы пока не давал тебе работы, пока состояние полностью не придет в норму.
— Учитель Ци, вы... — губы Тянь Сяосин слегка задрожали. — Что вы... имеете в виду?
Ци Си вздохнул: — Я дал тебе шанс. Второй попытки не будет.
Девушка упрямо закусила верхнюю губу, глаза ее покраснели, а всхлипывание застряло в горле — она изо всех сил давила слезы.
Ле Вэй дернул Ци Си за рукав сзади: — Учитель Ци, она... она же просто оступилась, может...
Ци Си выдернул рукав, не позволяя тянуть: — Ошибка есть ошибка, какая оплошность? Потворство ошибкам — это совершение преступления еще больших масштабов!
Простояв на месте с пару секунд, Тянь Сяосин внезапно принялась срывать с себя одежду. Она скинула всё до белья, сорвала с головы украшение и швырнула на пол: — Плевать мне на все! Все равно в меня никто не верит! Хватит с меня тычков со всех сторон, какой в этом смысл!
Она развернулась, собираясь уйти, но перепуганный Ле Вэй бросился преграждать ей путь. Девушка забилась в истерике, Ле Вэй не смел ее удерживать силой, поэтому вцепился в запястья так, что сцена выглядела как попытка изнасилования.
Поведение Тянь Сяосин показалось Ци Си верхом неадекватности. Раздраженно взмахнув рукой, он бросил: — Да Вэй, пусти ее!
Но Ле Вэй не только не послушался, но попытался втолковать что-то визжавшей девушке, стремясь достучаться до разума. Разозлившись, он выдал пачку ругательств, однако рук разжимать не стал.
Глядя на упрямство Ле Вэя, Ци Си горько усмехнулся и покачал головой. Пожалуй, жить так, как Ле Вэй — вот это правильно? Не давить гнев, не скрывать слабости, не сдаваться самому и не бросать других.
Видя, что беспорядок нарастает, Ци Си хладнокровно скомандовал Ле Вэю: — Закинь ее в гримерку.
Послушный Ле Вэй с легкостью взвалил девчонку на плечо и поплелся за Ци Си в комнату отдыха. Войдя, он швырнул Тянь Сяосин на пол и с плеча протянул ей свою куртку. Заметив, что она отказывается брать, Ле Вэй сердито наклонился и сам запахнул на ней одежду: — Ну ты чего, нельзя было нормально поговорить? Стоило психануть — и человека как подменили!
Ци Си придвинул стул, сел напротив и сверху вниз посмотрел на Тянь Сяосин: — И что теперь, обидно? Несправедливо? Я знаю твое положение. Родители не понимают, палки в колеса вставляют, давление бешеное, да еще болезнь, организм не справляется, да? — он чуть презрительно скривил губы. — Считаешь меня бессердечным? Так знай: небеса бессердечнее меня в сто раз. Плакаться им бесполезно, скандалить — тоже, назло ты делаешь хуже только себе. Если тебе не нравится то, где ты находишься, есть лишь один выход — закалить себя до железного состояния и улететь в более широкий мир.
Эмоциональный барьер Тянь Сяосин рухнул окончательно, она зарыдала навзрыд: — Я больше не могу... Раньше мне казалось, что сжимать зубы и терпеть — великое дело, а теперь вижу, какая я дура... Кто я вообще такая? Я Тянь Сяосин, будущая топ-модель международного масштаба! И чем все обернулось? Да нуль я без палочки... К чему всё это, зачем самой себя мучить? Дома меня никто не поддерживает, все ждут, когда я провалюсь, чтобы ткнуть пальцем: а я говорила, не слушала старших, теперь расплачивайся! И правда, лучше б послушалась маму, выскочила замуж за богатея — и жизнь в масле, и родня довольна...
Ле Вэй присел на корточки рядом с ней, уныло ковыряя пальцем щель в полу: — Знаешь, у меня ведь тоже чуть не появились такие мысли... На твоем месте я бы ни за что не бросил подиум. Столько сил угробить, чтобы забраться наверх, бросить сейчас — и весь предыдущий труд псу под хвост...
Ци Си медленно поднялся и подошел к окну. — Тянь Сяосин, иди сюда, — кивнул он Ле Вэю. — Ты тоже подойди.
С двадцатого этажа Всемирного торгового центра пешеходы и машины на улице казались крошечными мурашками. Ци Си указал на улицу: — Тянь Сяосин, посмотри на этих людей. Как думаешь, сколько из них живут ради собственной мечты? Сколько продолжают цепляться за нее? И сколько за всю жизнь так и не поняли, чего они на самом деле хотят? Решай сама — держаться или сдаться. Идти дальше может быть тяжело, а вот бросить куда проще, к тому же это разом разрешит многие проблемы. Но запомни одно: в этом мире не каждому выпадает шанс приблизиться к собственной мечте.
Тянь Сяосин молча кусала губы, а Ци Си увел Ле Вэя обратно на репетицию. Один шел впереди с безмятежным видом, другой плелся позади, погруженный в глубокие раздумья.
Главный наряд, предназначавшийся для Тянь Сяосин, Ци Си отдал другой перспективной модели. Тянь Сяосин вновь упустила желанную роль главной звезды показа. Смятение улеглось так же быстро, как и началось, и репетиция покатила своим чередом — словно ничего и не происходило.
Ближе к концу прогона Тянь Сяосин бесшумно приблизилась к Ци Си. Закутанная в куртку Ле Вэя, она неотрывно следила за снующими туда-сюда моделями, а следы от слез на ее щеках еще не успели до конца высохнуть.
Ци Си бросил на нее косой взгляд и холодно бросил: — На подиум я тебя не выпущу.
— Я знаю, — твердо улыбнулась Тянь Сяосин. — Я просто хочу... постоять там, где мечта ближе всего.
http://bllate.org/book/24936/2950146
Готово: