Выйдя из компании, они как раз успели к рекламной акции в круглосуточном фастфуде на соседней улице в арт-квартале. У входа сотрудники в костюмах мультяшных персонажей раздавали воздушные шары и листовки, а в витрине красовались трёхмерные модели маленьких паровозиков на рельсах, выполненные с потрясающей детализацией. Вокруг мерцали разноцветные гирлянды и висел заметный рекламный щит, сообщавший, что за покупку каждого комбо-набора в установленное время в подарок полагается коллекционный миниатюрный паровоз в ретро-стиле.
Из закусочной доносилась бодрая, ритмичная музыка. Мелодия казалась смутно знакомой, хотя Ци Си с ходу не мог вспомнить, в каком именно мультфильме её слышал. Но Ле Вэй, очевидно, знал эту песню, да к тому же сейчас во все глаза уставился на паровозики в витрине. Его лицо так и кричало: «Хочу, хочу, хочу!», а ноги просто отказывались идти дальше.
Ле Вэй громко сглотнул слюну и, совершенно не смущаясь, ухватился за рукав Ци Си:
— Учитель Ци, угости меня обедом!
Он вылитый разбойник с большака, перекрывший дорогу ради грабежа.
Конечно, дело было не в том, что у него не хватало денег на еду. Ле Вэй боялся, что если он сначала проводит учителя Ци домой, а потом вернётся обратно, время акции уже закончится. К тому же, если обедать в одиночку, максимум закажешь два комбо — а значит, получишь всего два вагончика. Но если рядом учитель Ци, чужая помощь не помешает, и количество мгновенно умножится на два!
У самого Ци Си были очень здоровые пищевые привычки, фастфуд он ел крайне редко, да и Ле Вэй, насколько помнила его память, фастфуд не жаловал. Так что гадать о том, чего именно добивается этот сорванец, не приходилось — в такие моменты его ребячество заставляло закатывать глаза. Но что поделать? Раз уж полюбил Да Вэя, принимай его целиком, включая те моменты, когда у него в голове временами замыкает проводку.
Паровозиков насчитывалось больше десятка видов, и Ле Вэй, присев на корточки у прилавка, растерялся от такого разнообразия. Он даже завязал бурную дискуссию с малышней, которая ростом едва доставала ему до колен. Ци Си устал ловить на себе любопытные взгляды, словно в цирке, украдкой подошёл ближе и тихонько предложил:
— Раз уж я обещал угостить, заказывай что хочешь, на это у меня денег хватит. Раз тебе нравятся все, давай просто возьмем десять комбо-наборов.
Ле Вэй решительно затряс головой, как игрушечный болванчик:
— Ничего-то вы не понимаете, учитель Ци! Только когда собираешь всё по крупицам, замирая от волнения, можно прочувствовать всю прелесть коллекционирования. А если заявить с царским видом: «Заверните всё!», швырнув кошелек на стол, это напрочь убьет всю радость.
Ци Си лишился дарвиновского дара речи и был вынужден молча отойти в сторонку, представляя себя ниндзя, который уже успешно скрылся из виду. В этом мире всегда найдется управа на каждого, и даже остроязычный учитель Ци пасовал перед своим Да Вэем.
Провозившись с выбором целых десять минут, Ле Вэй наконец прижал к груди четыре приглянувшихся вагончика и устроился за длинным столом, с довольным видом вгрызаясь в гамбургер и картошку фри.
За соседним столом сидел пухлый мальчуган лет четырёх-пяти. Ручки у него были пухлые и нежные, точь-в-точь как стебли лотоса, кругленькое личико сияло, а глазки превратились в две узкие щёлочки — неуклюжий и невероятно милый. У малыша был всего один вагончик, и вид Ле Вэя, владеющего сразу четырьмя, вызывал у него жуткую зависть. Зажав в кулачонке куриную ножку, он во все глаза уставился на соседа, едва не захлебываясь слюной. Слово за слово, так за столом он потихоньку и перебрался ближе к Ле Вэю.
У Ле Вэя было одно величайшее достоинство — он был компанейским человеком и где угодно умел в мгновение ока найти общий язык с толпой. Вот и сейчас, усевшись рядом с пухляшом, он с трогательной заботой автоматически понизил свой интеллект лет до десяти.
Парочка, большая и маленькая, собрала свои поезда воедино. Ле Вэй придвинул бумажные подложки с двух подносов и фломастером нарисовал на них рельсы и платформу, после чего они назвали себя «начальником поезда» и «помощником начальника», погрузившись в игру с головой.
Мать пухляша сначала болтала о сплетнях с другой знакомой мамочкой, но, обернувшись и заметив, что у сына появился новый компаньон, да к тому же увлечённый игрой, с энтузиазмом обратилась к Ци Си:
— Это ваш старший брат или младший? Ишь ты, какой высокий! Сразу видно — характер золотой, с детьми управляется мастерски. Вырастет — точно станет отличным отцом...
Ци Си опустил голову, чувствуя себя жутко неловко:
— Ха-ха-ха, ага...
А напротив Ле Вэй уже с самым серьёзным видом докладывал пухлому малышу:
— Начальник поезда, уголь в топку загружен? Отправляемся, и куда держим путь первым делом?
Малыш задумался с предельно важным видом, и в его узких глазках блеснула искра:
— На Марс!
Ле Вэй тоже не собирался вести себя с ребёнком как взрослый:
— Ого, братишка Пухлик, ну у тебя и запросы! Пока что не слыхал, чтобы хоть одна страна собиралась прокладывать железную дорогу за пределы атмосферы. Давай-ка лучше так: брат отвезёт тебя сразу в 3010 год. Спорим, к тому времени человечество уж точно построит прямую ветку до Марса. Поехали!
Малыш взметнул руки вверх и восторженно завопил:
— Ура! В 3010-й, погнали, ту-у-у-у-у-у! — Сопровождая путь звукоподражанием, он сначала провёл состав по краю стола, потом спустил по ножке прямо на пол, перемахнул через ботинки его мамы и Ци Си, двигаясь по совершенно невообразимому маршруту, и вжился в роль машиниста на все сто.
Ле Вэй кивнул на пухляша и сказал Ци Си:
— Глянь-ка! Да этот Чжуан там-кто-то и в подметки не годится моему братишке Пухлику! Вечно корчит из себя успешного дельца, аж мозги заржавели. Подумаешь, какая-то десятка лет, ерунда! Мы вон на паровозике можем устроить полуторачасовую экскурсию сразу на пять тысяч лет назад.
Ци Си задумчиво кивнул:
— На паровозике? Вояж во времени? Или пространственные прыжки? Тут тебе и платформа, и смена эпох, и сильная драматическая подача... Да Вэй, а идея-то у тебя отличная!
— А? — Ле Вэй аж испугался. — Я же шучу, учитель Ци, просто дурачусь с ребёнком, так ляпнул...
Ци Си повёл разговор исподволь:
— Вдохновение всегда рождается в случайные мгновения, а детская непосредственность — это неиссякаемый источник творческих сил для человека.
Если подумать трезво, идея не сказать чтобы нова, нечто подобное уже делали раньше. Но раз уж Ле Вэй сам проявил инициативу, этот росток вдохновения обязательно нужно было подтолкнуть к буйному росту. Ци Си ждал именно этого момента.
Если сегодня Ци Си и повёл Ле Вэя на встречу с Чжуаном Сэном обсуждать концепцию, то лишь в надежде раздразнить его враждебностью к Чжуан Сэну, задеть за живое и заставить выдасть собственные мысли и креатив, чтобы затем плавно протолкнуть наверх. К сожалению, выходка Мими разрушила все планы Ци Си. Он уже было думал, что придётся выжидать новый шанс, как вдруг мальчишка-сорванец сам повернул всё вспять. Похоже, с Ле Вэем нельзя действовать по шаблону.
Даже если бы пришедшая на ум Ле Вэю идея оказалась измазанным в грязи бататом, Ци Си всё равно сначала зааплодировал бы, а потом приложил все усилия, чтобы вырезать из этого батата гроты Лунмэнь или гигантского Будду из Лэшаня, сотворив настоящее чудо. Чтобы Ле Вэй воочию увидел результаты собственного труда и обрёл твердую уверенность в себе. По крайней мере, в следующий раз, решив чему-то научиться, ему больше не придется красться за спинами других.
Ле Вэй изумился:
— Учитель Ци, вы серьёзно? Годится эта идея? Разве то, до чего додумался такой дилетант, вроде меня, может сгодиться?
Уголки губ Ци Си приподнялись, а во взгляде читалось чистое подстрекательство и искушение:
— Кто тут вечно твердит, что искусство — всего лишь игра с более громким названием? Да Вэй, разве ты не любишь играть? Разве ты сам не считаешь, что искусство и есть игра? Сейчас я даю тебе песочницу, давай строить замок вместе — будешь играть или нет?
Ле Вэй хлопал глазами с минуту, а потом азартно потер ладони:
— Буду! Меня возьмите! — Подумав секунду, он снова сник: — Но ведь презентацию этого проекта назначили на завтра, боюсь, времени уже не осталось.
— Кто сказал, что не осталось? — Ци Си поднял запястье и взглянул на часы. — До завтрашнего выхода на работу еще четырнадцать часов. Если отнять время на еду, туалет, воду и уговоры Джона, останется как минимум двенадцать. Почему этого должно не хватить?
Настроение Ле Вэя, только что пошедшее на спад, взлетело ракетой обратно, и ему не терпелось немедленно сотворить хоть что-нибудь. Стоило появиться энтузиазму, как идеи полезли наружу, точно грибы после дождя, не оставив шанса от них отгородиться.
Его поза уже напоминала готового к бою воина верхом на белом коне и с длинным копьем наперевес, который ждал лишь единого дуновения ветра и грохота барабанов, чтобы огласить небеса победным криком: «Ха-ха-ха, а ведь я, Ле Да Вэй, на кое-что гожусь!»
***
Набив желудки, оба вернулись в компанию, с головой ушли в поиски материалов, создание черновых эскизов и заново перерабатывали проект всю ночь напролёт.
Рабочий стол Ци Си был очень просторным. Они с Ле Вэем сидели по разные стороны, периодически сдвигаясь ближе друг к другу, чтобы в деталях обсудить тот или иной нюанс. Свет лился сверху, окутывая обоих теплом и сиянием. Издалека стеклянный кабинет казался миниатюрным игрушечным домиком с витрины сувенирной лавки: пара нехитрых предметов обстановки, застывшие черты лиц и движения — всё это наглядно создавало манящую атмосферу.
Состояние совместной борьбы за общую цель в один и тот же момент казалось им обоим новым и невероятно приятным. За короткое время совместной работы они выработали идеальную сыгранность и часто сходились в мыслях. Это духовное единение пьянило, казалось, будто весь внешний мир исчез, оставив в пространстве лишь их двоих... А еще это намекало на то, что стоит им быть вместе — и они смогут сотворить целую вселенную.
Ци Си объяснил Ле Вэю, что наряды для показа — это творения ведущих модных домов, они сами по себе достаточно потрясающие. Сейчас нужен лишь инструмент, или, если угодно, завлекалочка. Декорации, реквизит, светозвуковое сопровождение, мультимедийные эффекты плюс игра моделей — всё это в совокупности должно составить пиршество для чувств, сначала ошеломить зрителей, а затем оставить глубокий след в их памяти.
Для этого показа они придумали необычный неправильный подиум в форме буквы U. На заднике красовался вокзал, нарисованный углём в эскизном стиле, причем требовалось передать ритмичный эффект бликов: когда поезд проносится мимо на высокой скорости, солнце вспыхивает сквозь оконные стекла. Подиум украшали стилизованные ретро-пути, фонари и дорожные знаки. Модели несли сумки самых разных стилей, зонты, корзинки и даже собачек на поводке, проходя через различные врата времени и пространства на перрон, где их ждали ожидания, поправка макияжа, случайные знакомства, объятия, поцелуи и прощания... Язык тела должен был получиться нарочито утрированным, чтобы создать на сцене эффект абсурда, отражающего реальность. Ключевое изменение заключалось в том, что зрители больше не сидели тихо под сценой — они сами становились частью декорации, усаживаясь вместе на скамейки в зале ожидания и наблюдая, как модели снуют туда-сюда перед ними и за их спинами, приходя и уходя, сходясь и расставаясь.
Полночь уже миновала, оба порядком устали. Ци Си потёр точки на переносице, запрокинул голову, закапал в глаза капли, после чего устало откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза в ожидании, пока лекарство подействует и увлажнит пересохшие глазные яблоки.
Шараханье мыши под пальцами Ле Вэя прекратилось. Он перевёл взгляд на сидящего напротив Ци Си. Тот лежал с прикрытыми глазами, на ресницах дрожали капельки влаги, а несколько упавших с уголков глаз капель скатились к линии волос, намочив прядь за прядью. Он был так тих, и в этой тишине сквозило нечто такое, что заставляло окружающих окружить его заботой и лаской.
Ле Вэй на миг засмотрелся и машинально схватил карандаш, быстро запечатлев на бумаге случайно открывшуюся картину.
***
Ближе к рассвету работа наконец в основном завершилась. Оба потянулись, собираясь отпраздновать этот промежуточный этап водой вместо вина.
Ци Си попытался взять чашку, но рука от неожиданного нервного подёргивания потеряла силу. Чашка с глухим стуком «бум» шмякнулась на толстый ковёр, и вода расплескалась прямо на него.
Ле Вэй в два шага подскочил к нему, присел на корточки и принялся осматривать:
— Как это тебя угораздило? Не ошпарился? Дай-ка сюда, покажи.
Ци Си опустил руку под стол и вцепился в себя мертвой хваткой, но пальцы всё равно продолжали мелко дрожать. Он с досадой покачал головой:
— Видимо, возраст дает о себе знать. Сдаю позиции, чуть засидишься за полночь — и сил как не бывало.
Ле Вэй вытянул из пачки внушительный ком салфеток и принялся промокать мокрые пятна на его одежде:
— Да сколько тебе лет, чтобы в старики записываться? На днях попрошу мою Да Мэй сварить что-нибудь толковое для подпитки, зуб даю, после пары порций запрыгаешь как новенький. Да, кстати, Да Мэй — это моя мама, её великое имя Ван Дамэй. — Он перебрался за спину Ци Си и принялся аккуратно разминать уставшие точки на плечах. — Здесь ломит? А тут? Давай-ка испробуем старинное ремесло семьи Ле. Круто ведь? Не утаю от тебя: мой батя в своё время именно благодаря этой коронной технике охмурил матушку.
Ле Вэй совершенно не замечал, сколько двусмысленных намёков таят его слова. Это тонкое сравнение привело Ци Си в такой восторг, что усталость испарилась в мгновение ока.
Наслаждаясь уникальным массажем в стиле рода Ле, Ци Си между делом поинтересовался:
— Кстати, Да Вэй, Сестра Фэй говорила, твои отец и мать — Ле Шоусинь, да? А этот Хо Байнянь случайно не из тех, с кем у вашей семьи были хорошие отношения?
— Он-то? Старый коллега моего бати, мы несколько лет назад даже соседями были. — Услышав, как Ци Си без всякой видимой причины заговорил о Хо Байняне, Ле Вэй слегка удивился, но, поразмыслив, решил, что Хо Байнянь — клиент компании, и расспросы босса о клиентах в целом вполне естественны.
Ци Си блаженно прикрыл глаза:
— Он в последнее время с тобой не связывался?
Ле Вэй продолжал массировать плечи, закатив глаза:
— Отца не стало, и связи сами собой сошли на нет. Мы люди бедные и простые, зачем ему с нами связываться?
— А Фан Цзиншэн, владелец текстильной фабрики? Ты его знаешь? Слыхал, чтобы отец о нём упоминал? — Ци Си сегодня явно был настроен на долгие разговоры.
Ле Вэй безуспешно попытался что-то припомнить и озадаченно покачал головой:
— Никаких воспоминаний, разве что упоминал мельком, но я не запомнил. А что за человек?
Ци Си небрежно отмахнулся:
— Да все они из одного круга. Просто мне случайно довелось услышать, как Хо Байнянь со товарищи поминали твоего отца за разговором, вот я и подумал, что вы близко знакомы. — Помолчав немного, он словно невзначай добавил: — Человек этот, Хо Байнянь, очень себе на уме. Старайся держаться от него подальше.
— Угу... — рассеянно кивнул Ле Вэй.
От волос Ци Си исходил слабый, очень чистый аромат сосновой хвои, от которого неодолимо тянуло придвинуться ближе, ещё ближе, и как следует вдохнуть этот запах лесной чащи после дождя...
http://bllate.org/book/24936/2950140
Готово:
