Три дюймы языка, что не поддадутся слому
В семь часов двадцать пять минут утра Ци Си вовремя открыл глаза.
Во сне всё ещё жило восхитительное ощущение, оставленное Ле Вэем, а места, к которым прикоснулись губы, хранили остаточное тепло. Но стоило протянуть руку — край подушки оказался пустым. Сновидения всегда похожи на разноцветные пузыри: они легко всплывают из глубин памяти, взмывают в полувоздух, издают звонкий хлопóк — и лопаются, не оставляя после себя даже капельки воды.
В глазах ещё немного двоилось, и всё в поле зрения — потолок, люстра, рамка для картины, стены — с правильным интервалом вращалось в одну и ту же сторону. Кровать подо мной превратилась в судёнышко, которое покачивалось, покачивалось, покачивалось на золотисто-рябящих волнах раннего утра…
Пять минут спустя зазвенел будильник. Ци Си выключил звонок, медленно сел, подошёл к окну и раздвинул шторы — алое, наливное солнце резко ворвалось в поле зрения.
Снова новый день, как же здорово быть живым!
В такое время Да Вэй, должно быть, храпит в постели, обнимая одеяло, а в уголках рта у него, чего доброго, капает блестящая слюнка. В такое время Ван Дамэй, должно быть, уже закончила танцевать и возвращается домой: в одной руке два пакета соевого молока, в другой — несколько золотистых, хрустящих палочек яоутяо, а шаги на лестнице лёгкие и быстрые.
Да Вэй больше всего на свете любит целиком макать яоутяо в соевое молоко: как только полые серединки палочек впитают влагу, но ещё не размякнут, он быстренько вытаскивает их и заталкивает в рот. Он может за один присест умять четыре толстых, с запястье, яоутяо, да вдобавок съесть пару жареных пирожков и пиалу солёного соевого пудинга, а потом похлопать себя по животу и вздохнуть: — Эх, сыт от силы на восемь десятых.
Если Ван Дамэй возвращалась домой и замечала, что Ле Вэй до сих пор не встал, она прямиком вламывалась к нему в комнату, не слушая никаких оправданий, устраивала там настоящий кавардак и выгоняла сына, словно упрямого поросёнка. Между матерью и сыном тут же завязывалась ожесточённая битва за одеяло, которая чаще всего заканчивалась тем, что Ле Вэя за ухо выволакивали в ванную. Каждое утро в том доме начиналось вот в таком чаду и суете.
В отличие от шумной и тёплой жизни семьи Ле Вэя, дома у Ци Си всегда было тихо, даже слегка одиноко. Он молча подходил к зеркалу, мыл руки, чистил зубы, брился, шёл в душевую, чтобы быстро окатить себя водой, а затем молча переодевался и садился завтракать.
Завтрак тоже был простым: стакан молока, два ломтика белого тоста и немного сезонных фруктов. К бекону, кофе и соленьям он уже давно не прикасался, а дневная норма яиц не превышала штуки. Он всегда умел себя контролировать.
Обеденный стол был небольшим, всего на два места, но, к сожалению, половина его по-прежнему пустовала. Есть вдвоём всегда гораздо вкуснее, чем в одиночку, особенно когда напротив сидит Да Вэй.
Если вести отсчёт с момента обретения новой жизни, такая одинокая жизнь длилась уже четыреста тридцать два дня. Возможно, подобное существование продлится ещё очень долго, ведь до встречи с ним в прошлой жизни оставалось ровно пять лет. За пять лет может произойти слишком многое, и существует слишком много переменных.
Это как закопать семечко: нужно тихо ждать, пока оно укоренится, даст побеги, выпустит ветви, пока не завяжется крошечный лысый круглый кабачок. Постучать пальцем по зелёной кожице: — Да Вэй? Да Вэй?
А лысый кабачок пробасит в ответ: — Подожди, ещё не созрел!
Что делать? Остаётся только поливать, удобрять, бороться с вредителями и терпеливо ждать — в конце концов, настанет день, когда соберёшь урожай любви.
-
В половине девятого Ци Си вовремя вышел из дома. Поездка на машине заняла чуть больше десяти минут, и он добрался до подземной парковки напротив арт-парка. Дорога оказалась свободной, поэтому он приехал даже чуть раньше. Посмотрев на часы, он ещё немного посидел в машине, и только тогда, рассчитав время тютелька в тютельку, неторопливо вышел наружу.
Автобус, на котором ездил Ле Вэй, обычно прибывал в три четверти девятого, а с учётом пяти минут пешего хода до арт-парка он появлялся как раз около девяти.
Ци Си всё рассчитал с поразительной точностью: едва он перешёл пешеходный переход, как увидел, что Ле Вэй бодро шагает ему навстречу от перекрёстка. На лице парня сияла фирменная левэевская улыбка — вылитое лучезарное маленькое солнышко.
Ещё издали Ле Вэй преувеличенно замахал обеими руками: — Доброе утро, учитель Ци!
Ци Си на мгновение растерялся и чуть было не принял это за прелюдию к объятиям. Осознав, что это всего лишь обычное приветствие, он невольно ощутил острое разочарование, однако на лице по-прежнему сохранял мягкую улыбку: — Доброе утро, Да Вэй.
Плечом к плечу они вошли в здание компании и направились наверх. Ци Си спросил Ле Вэя: — Сегодня во второй половине дня я еду на телевидение на съёмки, не хочешь поехать со мной?
Этот вопросительный тон показался Ле Вэю забавным: — Поеду, почему бы и нет? Разве помощник не для того нужен, чтобы подавать боссу чай и носить его сумки? Если за другими повсюду таскается по нескольку человек, а за тобой — ни души, это же совсем не солидно. Я должен пойти и поддержать твой имидж.
Ци Си не удержался и с улыбкой поджал губы: — Верно, наш Да Вэй один стоит целой толпы других, с ним появление на людях всегда выглядит солиднее всего! Вот только съёмки займут много времени, боюсь, тебе станет скучно просто так сидеть сиднем.
— С чего бы это мне скучать! — макушка Ле Вэя снова начала излучать дурашливость. — А вдруг камера случайно меня снимет? Вдруг меня невзначай разглядит какой-нибудь голливудский суперрежиссёр — Спилберг там или Кэмерон? Тыкнут они пальцем в экран и скажут: о, а этот парень чертовски хорош, главная роль в следующем фильме достанется ему. Разве я тогда мгновенно не прославлюсь на весь мир? И тогда тебе, учитель Ци, больше не придётся работать каким-то там режиссёром показов — сколько заработаю, сразу поделю с тобой пополам!
Ци Си с улыбкой протянул руку и потрепал его по макушке: — Эх, Да Вэй, ты всё ещё во сне? Проснись уже, время позднее.
Лоб у Ле Вэя был широким, округлым и гладким, волосы сильно отрастали, а жесткие и грудые, словно у ежа, торчали в разные стороны, покалывая пальцы. Ци Си не смел прикасаться слишком долго: едва коснувшись, он поспешно отдёрнул руку, а затем украдкой спрятал её за спину, легко растирая подушечки пальцев. Хоть мимолётное проявление двусмысленности растаяло мгновенно, послевкусие от него ещё долго не рассеивалось.
Для Ци Си даже такое обычное-преобычное утро было бесконечно прекрасным.
-
На съёмочной площадке шоу молодых моделей Ле Вэй, выступавший в роли ассистента учителя Ци, сидел позади режиссёра и нескольких камер. Куда бы ни поворачивались объективы, снять его было невозможно, так что мечте о мировой славе пришлось разрушиться на корню. Зато его ракурс открывался прямо на судейский стол, если быть точным — прямо на Ци Си. Ле Вэю не нужно было специально приглядываться, чтобы видеть каждое движение, каждое выражение лица и каждую улыбку Ци Си.
Судей было трое — двое мужчин и одна женщина, все авторитетные фигуры в индустрии. Один — международная супермодель, второй — дизайнер трендовой одежды, а третий — звёздный режиссёр показов Ци Си.
С точки зрения уважения к женщинам или принципа симметрии, единственная женщина среди троих должна была сидеть в самом центре, но теперь это место отдали Ци Си. Возможно, это было признанием его профессионального авторитета, а может быть, из-за того, что его комментарии всегда отличались излишней резкостью — сидя в центре, было удобнее параллельно ловить яркие выражения лиц остальных двоих.
Хотя Ци Си предъявлял множество требований к походке и осанке подчинённых ему моделей, его собственная поза безупречной не назовелась бы. Он очень любил опираться локтем на один из подлокотников, мягко прислонившись спиной к спинке кресла, и выглядел при этом ленивым, сочетая в себе три части утомленности и семь частей беспечности. Но чем сильнее проявлялся этот его стиль, тем больше уверенности в себе излучал он по сравнению с сидевшими по бокам подтянутыми коллегами, и, конечно же, в глазах Ле Вэя он выглядел куда изящнее и красивее их обоих.
Ци Си был худощав, вживую казался даже слегка хрупким, но эффект расширения объектива отлично это компенсировал, показывая его с самой выигрышной стороны. Правда, в качестве побочного эффекта лёгкие тёмные круги под глазами тоже стали бросаться в глаза.
— Опять засиделся допоздна за работой? Совсем о себе не думает! — мысль всплыла в голове у сидевшего на своём месте Ле Вэя безо всякой видимой связи, причём тон его был явно пронизан заботой и упрёком, хотя сам он этого совершенно не заметил.
-
Сегодняшняя участница под номером один обладала невероятно знойной фигурой, в каждом её движении сквозила соблазнительность, а когда она останавливалась перед судьями и делала поворот, то намеренно или случайно несколько раз вильнула бёдрами. Ведущий по традиции поинтересовался, почему она решила принять участие в шоу. Красавица под номером один сложила руки бутоном у подножия и жеманно ответила: — Я считаю, что красоту нельзя прятать, ею нужно делиться со всеми.
Судьи переглянулись, обменявшись понимающими горькими усмешками.
Несмотря на внутреннее презрение, сидевшие по краям двое судей предпочли сделать упор на похвалу: они выделили в ней лишь пару положительных моментов и вкратце прошлись по ним. Когда же хвалить стало совсем нечего, они нарочно сменили тему, переключившись на советы по фитнесу и технике фотографирования для девушек, желающих стать модельями.
Дошла очередь до Ци Си, и он, по обыкновению, резал правду-матку без утайки: — Первый номер, объем твоей груди дотягивает до девяноста восьми или ста? Если только ты не модель для отдельных частей тела, в противном случае грудь слишком большая…
Этот отзыв не содержал ни похвалы, ни осуждения — он просто констатировал факт, да и для самой девушки обидным не был. Участница под номером один притворилась смущённой, прикрыла грудь руками и сладко улыбнулась: — Да, спасибо, учитель Ци.
Кто же знал, что Ци Си ещё не закончил: — Судя по анкете, твой рост сто семьдесят три сантиметра. Для съемок в рекламе одежды сойдёт, но для подиума ты слишком низкая. А вот для фотомодели у тебя слишком заострённый подбородок. Хотя такой подбородок отлично смотрится в кадре, он не пропорционален форме лица: врач, которого ты выбрала, явно недостаточно профессионален и лишён базового чувства прекрасного. Кроме того, когда идёшь, не задействуй бёдра — из-за этого кажется, будто ты всё время виляешь задом. Когда стоишь, колени должны быть натянуты. Ты чересчур мягко и утрированно изгибаешься в форме буквы S, а такой стиль вышел из моды уже много лет назад.
Девушка под номером один пользовалась огромной популярностью в сети и с самого выхода на сцену излучала уверенность в стиле победа в шоу на этой неделе принадлежит мне, поэтому она никак не ожидала услышать столько критики в свой адрес. Сначала она кое-как удерживала улыбку, но со временем выражение её лица становилось всё более деревянным, а в конце концов и вовсе помрачнело. В зрительном зале тотчас послышался гул недоумённых голосов.
Ле Вэй услышал, как стоявшая у края сцены продюсер и сценаристка о чём-то шептались, прильнув друг к другу: — Она и правда ложилась под нож?
Женщина-сценарист загадочно приблизилась и ответила: — Пару дней назад во время съёмок визажист уже спрашивала её об этом, она сама призналась.
Продюсер слегка удивилась: — Глаз у Ци Си чертовски острый. В следующем сезоне запустится то шоу о красоте, можно позвать его в качестве гостя — во всяком случае, обойдётся недорого, да и скандальных моментов легко добиться.
Сценаристка недоумевала: — Недорого обойдётся? Разве не говорят, что сейчас пригласить его провести показ дороже, чем Су Пэя?
Продюсер, судя по всему, была в хороших отношениях со сценаристкой и скрывать ничего не стала: — Гонорар у него действительно не из дешёвых, но на шоу он попадает по контракту. Понятия не имею, собирается ли он подрабатывать дизайнером или что у него на уме, но он подписал с гардеробной частью соглашение о праве первой ночи... кхм, о приоритетном выборе, так что впереди у канала ещё…
Ле Вэй попытался расслышать вторую половину шёпота, но, на беду, на сцену вышла участница под номером два. Ради создания нужного эффекта фоновую музыку сделали громче, и она заглушила разговор неподалёку. Учитель Ци собирается заняться дизайном? Что за соглашения у него с телевидением? Любопытство жгло Ле Вэя изнутри так сильно, что едва не дымилось.
-
Амплуа участницы под номером два было прямо противоположно первому: рост около метра восьмидесяти, маленькая грудь, плоская фигура, а подиумная походка отдавала некоторой несогласованностью движений. Девушка была не особо красноречива, а её выражение лица выглядело слегка заторможенным. Ведущий попросил её сделать шаг вперёд — она послушно шагнула. Ведущий поздоровался — она долго давила из себя слова и выдала три: — И тебе привет.
Увидев в анкете, что девочке всего шестнадцать, Ци Си одной фразой перекрыл ей все пути: — Ты ещё мала, возвращайся домой и как следует учись.
Сидевшая рядом женщина-судья тоже дипломатично добавила: — Наверное, из-за отсутствия жизненного опыта я заметила в тебе что-то чистенькое. Такая девочка в жизни наверняка очень милая, но для модели она ещё сыровата. Возвращайся, займись саморазвитием, и, возможно, в следующий раз ты проявишь себя гораздо лучше.
Девушка под номером два проявила невероятное упрямство и выдала длинный список знаменитых моделей, начавших карьеру в пятнадцать-шестнадцать лет, чтобы опровергнуть вердикт Ци Си о том, что она слишком молода.
Ци Си рассмеялся от злости: — Какая порочная логика! Бетховен продолжал писать Пятую симфонию, даже оглохнув, но отсюда нельзя делать вывод, что любой глухой человек может стать отцом симфонической музыки. Чтобы быть актёром или певцом, нужны навыки, для модели они требуются точно так же. Мало просто родиться высокой и худой, чтобы стать моделью — телеграфный столб тоже высокий и худой. У тебя должна быть изюминка, должно быть внутреннее содержание. Если ты стоишь на сцене вот так, чем ты отличаешься от пластиковой вешалки для одежды? Какая польза от модели, которая не прибавляет очков одежде?
От нескольких веских слов девочка под номером два внезапно опустила голову и горько заплакала. Такой прекрасный постановочный момент грех было упускать, и режиссёр трансляции поспешно велел оператору взять крупный план плачущей участницы, а ведущий воспользовался моментом, чтобы со слезливой ноткой утешить её.
Наблюдая за этим снизу, Ле Вэй смертельно забеспокоился, опасаясь, что из-за подобных сцен Ци Си снова навлечёт на себя лишние неприятности. Что думают остальные, он не знал, но Ван Дамэй уж точно ругала бы Ци Си весь следующий обед напролёт.
Судя по характеру Ци Си, в прошлых его словах ещё оставалась доля сдержанности. А слёзы девушки, напротив, по-настоящему вывели его из себя.
Единственная женщина-судья, отличавшаяся большей чувствительностью, уже собралась утешить девочку с позиций понимающей старшей сестры, как вдруг Ци Си выхватил у неё из рук микрофон: — Второй номер, я не понимаю, какие чувства выражает твой плач. Раз уж ты заявилась на конкурс, будь добра подготовиться к тому, что тебя будут рассматривать под микроскопом. Нету крепкой психики — не суйся в большой мир, сиди дома послушной маминой и папиной овечкой! Жизнь — это не сказка на ночь, в ней не так уж много благородных принцев, которые встретят прекрасных принцесс и автоматически заживут долго и счастливо!
Ведущий попытался вклиниться и сгладить углы, но не успел и рта открыть, как Ци Си безжалостно перебил его: — Мир моды испокон веков был как лицемерным, так и жестоким. Стоит тебе надеть не те колготки или воспользоваться не той помадой, как за спиной тут же начнут шептаться, и эти пересуды никогда не прекратятся. За блеск тоже приходится платить цену: хочешь пробиться — для начала научись принимать удары, от которых голова раскалывается до крови. Тебе шестнадцать, и тебе кажется, что мир взрослых полон препятствий и ловушек, что он слишком мрачен, но поверь: именно в этом заключается его самая интересная и захватывающая сторона! Послушай меня, девочка: перед лицом неудач слабые выбирают бегство, сильные стремятся их победить, а победители садятся и учатся получать от этого удовольствие! Кем ты хочешь стать, решай сама…
Произнося последнюю фразу, он внезапно перевёл взгляд, и тотчас острый и точный взор устремился на лицо сидевшего позади сценаристки Ле Вэя, словно эти слова были сказаны специально для него.
В зале стояла тишина около полуминуты, после чего взорвался шквал бурных аплодисментов.
Ле Вэй был настолько потрясён речами учителя Ци, что даже остолбенел — саму крылатую фразу про три дюймы языка, что не поддадутся слому, он теперь прочувствовал во всей красе.
-
Во время перерыва Ле Вэй пулей подлетел к нему, вытащил большой термос и до краёв наполнил чашку учителя Ци тёплым чаем, чтобы тот смог промочить горло и подготовиться к дальнейшим боям.
Он заметил, что смотреть, как учитель Ци вежливо, но твёрдо и с достоинством отчитывает людей, гораздо увлекательнее, чем глазеть на разгуливающих в купальниках красавиц. Похоже, примерно половина зрителей в зале думала так же: несколько смельчаков даже специально принесли с собой камеры и подошли, чтобы попросить совместное фото с учителем Ци.
Наконец выкроив свободную минуту, Ле Вэй спросил Ци Си: — У тебя на языке что, иголки выросли? До чего же ядовитый.
Перед Ле Вэйем Ци Си вновь превратился в мягкого и беззащитного человека: — Ядовитый? Эх, если бы этим ядом действительно удавалось отвадить парочку людей, это было бы только к лучшему. Профессия модели только с виду кажется блестящей, а на деле за кулисами скрывается столько трудностей, о которых посторонние и не догадываются. Все эти девушки цветут и пахнут, и у каждой впереди прекрасное будущее. Вместо того чтобы позволить кому-то из них совершить ошибку и связать жизнь не с тем делом, лучше сразу прямым текстом сказать им нет, пока они не потратили впустую время и силы, — так они смогут избежать многих крутых поворотов.
Ле Вэй покачал головой и вздохнул: — Ты ведь и вправду хотел как лучше, неужели нельзя было выразиться помягче?
Ци Си пожал плечами: — Жизнь коротка, и у меня нет столько времени, чтобы тратить его на хождение вокруг да около. К тому же, если кружить слишком издалека, те, кто поглупее, могут и не догадаться, к чему клонишь. Почему бы просто…
Он не успел договорить, как заметил, что выражение лица сидевшего напротив Ле Вэя резко изменилось. Не успел он даже спросить в чём дело, как Ле Вэй обвил его сзади обеими руками, резко притянул к себе и заключил в крепкие объятия…
http://bllate.org/book/24936/2950134
Готово:
