Сквозь лёгкую пелену сна Шэнь Юэ почувствовал, как кто-то нежно клюет его в кончик пальца — ощущение было щекотным и чуть покалывающим.
Инстинктивно он приподнял руку и нащупал что-то мягкое и теплое. Схватив это пушистое создание, он пару раз сжал его в ладони.
Длинные ресницы Шэнь Юэ слегка дрогнули, но сил открыть глаза не нашлось. В голове стоял тяжелый туман, и, едва осознав это мгновение пушистого тепла, он снова погрузился в беспамятство.
Этот человек был тяжелым, как камень, и глубоко утопал в перине. Белая Птица испробовала все возможные способы, мучаясь целый день: тащила, волочила, клевала, кусала, толкала, била, пинавала и бодала — всё было без толку. Как она ни старалась, сдвинуть с места свалившегося с небес гостя из своего белоснежного гнезда не получалось. В конце концов, выбившись из сил, она обиженно забралась в перину и заснула, прижавшись к груди Шэнь Юэ.
Когда Шэнь Юэ очнулся, перед глазами первым делом предстала ослепительно-белая мягкость. Прошли уже сутки с лишком. Сначала он растерянно моргал, совершенно не соображая, где находится.
В его воспоминаниях Столица Демонов либо кипела чудовищной демонической ци, либо погружалась во мрак, где, казалось, вечно царила глухая ночь. Но сейчас, скосив глаза и лежа навзничь, он видел лишь бесконечную небесную синеву, белые облака и ясный солнечный день.
Шэнь Юэ поднял руку, заслоняясь от слегка слепящего света.
От этого движения в левом плече тут же заныла тупая боль. Помучившись в полумраке еще немного, Шэнь Юэ наконец припомнил, что в порыве благородных чувств сиганул с Долины Падших Бессмертных.
Стоило ему уклониться от участия в большой облаве в городе Тяньшань, как маги-отступники искусно разыграли спектакль пустого города и в обход половины Бессмертных Земель заявились прямо к нему домой. И как ни старался Шэнь Юэ вырваться из ловушки демонов, сюжетное развитие этой книги все равно заставило его броситься в пропасть.
При этой мысли Шэнь Юэ на мгновение ощутил себя совершенно потерянным. Если бы в свое время он не стал учеником на Горе Лююнь, встретил ли бы он того мужчину с черной змеей?
Неужели в роли главного героя он и впрямь не способен изменить собственную судьбу?
Если этот мир — и вправду всего не больше чем книга, выходит, он бросает вызов самим небесам?
Стоило подумать об этом, как он тут же почувствовал себя невероятно возвышенным и значительным.
Уголки рта Шэнь Юэ дернулись. Морщась от садненящих губ, он поспешно прекратил праздные мысли.
Пробыв без сознания столь долгое время, он испытывал две крайне насущные потребности.
Шэнь Юэ неловко почесал нос: ему отчаянно хотелось пить, и еще сильнее хотелось справить малую нужду.
Он уже собирался приподняться, как вдруг от самой груди донесся чередующийся тихий рокот. Шэнь Юэ испуганно замер и опустил взгляд: прямо на его груди, свернувшись тесным комком, спала крошечная пушистая белая птичка. Она была такой теплой, мягкой и сладко посапывала, издавая звуки вроде журчания.
Заметив это крошечное белоснежное создание, Шэнь Юэ почувствовал, как сердце смягчилось. Он осторожно взял птичку в ладони, стараясь не нарушить ее позу у самой груди и не разбудить. Медленно приподнимаясь, он понятия не имел, сколько проспал, но всё тело ломило и жутко ныло.
Оглядевшись по сторонам, он увидел дикие горные просторы, буйно разросшуюся зелень. Вдалеке пестрели целые рощи деревьев мэйчэнь, усыпанные ярко цветущими бутонами — поистине сказочный, неземной пейзаж исключительной красоты. Сам же он сидел под деревом в огромном белом птичьем гнезде, устланном изнутри белоснежными перьями.
Цмок, — белая птичка чмокнула клювом и проснулась. Сонно покрутившись на ладони у Шэнь Юэ, она вытаращила круглые серебристые глаза-бусины, соскочила с его руки, задрала хвост и взъерошила перья.
Цю!
Шэнь Юэ показалось, что птица выглядит даже забавно. Он поморгал в ответ, склонил голову набок и пожал одним, неповрежденным плечом. Птичка тут же пришла в ярость, замахала крылышками и бросилась на него, принявшись яростно клевать кончики его пальцев.
Цю-цю-цю-цю-цю-цю!
Получив несколько ощутимых тычков, Шэнь Юэ на мгновение опешил, провел рукой по перьям под собой и вдруг все понял!
Выходит, он и впрямь свалился прямо в чужую постель!
Он торопливо перевернулся, выкарабкался из гнезда и, припав к его полутораметровому бортику, сложил руки в приветственном жесте перед птицей:
— Простите-простите, случайно вломился в вашу драгоценную постель, побеспокоил, тысяча извинений.
Белая птица и впрямь успокоилась.
Она выкинула за бортик перепачканные кровью Шэнь Юэ перья, звонко пискнула — «цзю», — нырнула обратно в перину и свернулась пушистым комком.
Шэнь Юэ наклонился над краем гнезда и украдкой заглянул внутрь.
А ведь и правда милая, — подумал он.
Только бы она внезапно не обернулась каким-нибудь рослым пернатым молодцем и не прижала его к этому гнезду.
Шэнь Юэ передернуло от внезапной дрожи, и он отвесил себе легкую оплеуху со словами: «Прекрати думать о всякой дряни!»
Он поднялся, отошел за дерево и удобрил несколько белых цветов у корней, после чего почувствовал себя значительно лучше. Отыскав подходящий валун, он присел на него и занялся циркуляцией ци по меридианам.
И впрямь, под утесом всегда скрывается сокровенная обитель — дешёвенькие романчики не солгали.
Климат в этой долине стоял чудесный, а духовная энергия отличалась необычайной густотой.
Медитируя, Шэнь Юэ мысленно прокрутил в памяти все пережитые за последние дни потрясения, перебрал содержимое своего пространственного мешка и лишь после этого встал.
Оглядевшись, он заметил возвышающуюся с одной стороны гору Долины Падших Бессмертных, увенчанную, судя по всему, окутанной туманами вершиной той самой Столицы Демонов, где никогда не восходит солнце.
Обыскав долину вдоль и поперек, выхода он так и не обнаружил. Проблуждав около полудня, Шэнь Юэ снова набрел на то самое белое птичье гнездо и остановился.
Белым днем вокруг зеленели деревья и цвели цветы — красиво, нечего сказать, но Шэнь Юэ ходил кругами и никак не мог выбраться за пределы долины. Больше всего его тревожило то, что, помимо него самого и этой белой птицы, во всей долине, похоже, не было ни единой живой души. К тому же…
Шэнь Юэ поднял голову к небу. Он бродил уже больше половины дня, а солнце стояло на прежнем месте, неподвижно зависнув прямо над макушкой.
Иными словами, небо здесь было фальшивым.
Что это за место такое? Неужели он угодил в какую-то секретную обитель?
Хмурясь и размышляя об этом, Шэнь Юэ повернулся и пошел дальше. Решив, что раз быстро выбраться не удастся, стоит хотя бы раздобыть воды, он пошел на журчанье и вышел к лазурному озеру. Вода в нем была прозрачной до самого дна, а по берегам раскинулась роща духовных деревьев, усыпанных ярко-красными плодами. Ветки ломились от тяжести, ягоды источали манящий сладковатый аромат и излучали розоватое свечение — судя по всему, это были неведомые ему по книгам духовные плоды.
Цю.
Заметив под деревом прыгающий пушистый комочек, Шэнь Юэ подошел ближе и узнал ту самую белую птичку, что недавно его клевала.
Птица стояла под духовным деревом, взмахивая пушистыми крылышками и пытаясь допрыгнуть до приглянувшихся плодов. Но крылья у нее были короткими, летать она толком не умела, а до самых веток дотянуться не получалось, как она ни старалась. Издали эта картина делала ее похожей на крошечного белого цыпленка.
Поглазев на нее какое-то время и находя эту возню крайне забавной, Шэнь Юэ уже хотел подойти и помочь, как вдруг тело птицы окутала вспышка ослепительно-белого света. Шэнь Юэ мгновенно отпрыгнул за дерево и осторожно заглянул из-за ствола: яркое сияние рассыпалось мириадами призрачных белых перьев.
Когда свет рассеялся, птица исчезла, а на ее месте под деревом стоял юноша в белых одеждах. Длинные серебристые волосы ниспадали прямо до земли.
Сереброволосый юноша задрал голову, неотрывно глядя на крону, вытянул изящные, словно стебли лотоса, руки и снова подпрыгнул, но всё равно не смог достать заветный плод.
Сзади внезапно повеяло теплом.
Юноша замер. Чья-то рука аккуратно протянулась из-за его уха, легко сорвала красный плод и бережно опустила ему на ладонь.
Сереброволосый юноша долго разглядывал ягоду в руке, а затем обернулся.
Его взгляд упал на грудь незнакомца: одежда на левом плече того была порвана, обнажая рваную рану, по краям которой сочились остатки демонической ци.
Юноша вскинул личико и наконец разглядел этого человека: растрёпанные черные волосы, нездоровая бледность, следы не до конца стертой крови на щеке и пара черных, как тушь, глаз, казалось, готовых затянуть в себя любого — это был Шэнь Юэ.
Юноша уродился писаным красавцем, черты его лица были настолько тонкими, что трудно было сразу понять, юноша это или девушка. На вид ему можно было дать лет четырнадцать-пятнадцать, ростом он едва доставал Шэнь Юэ до груди, а серебряная грива струилась по земле шелковым полотном.
Только что, увидев превращение птицы в человека, Шэнь Юэ напрочь позабыл, что находится на страницах книги, потрясенный до глубины души. А заметив, как безобидно тот тянется за фруктами, он поддался какому-то внутреннему порыву и вышел из укрытия. Теперь же, когда они встретились взглядами и серебристые глаза немигающе уставились на него, кончик пальца, недавно клютый птицей, снова заныл, и Шэнь Юэ почему-то почувствовал легкое волнение.
Пока в голове Шэнь Юэ царила пустота, большеглазый юноша моргнул и первым отвел взгляд.
Медленно опустив голову, он поднес ягоду к губам и откусил кусочек. Его щеки забавно задвигались, надуваясь с каждым жевком. Затем серебряные глаза снова поднялись, уставившись прямо на Шэнь Юэ. В них качнулся свет, и после секундного колебания, словно принимая какое-то тяжелое решение, юноша протянул надкусанный фрукт к губам Шэнь Юэ.
В долине воцарилась абсолютная тишина — слышен был лишь шелест ветра в листве духовного дерева да странным образом замедлившийся стук сердца Шэнь Юэ.
Выдержав долгий взгляд серебристых глаз, Шэнь Юэ почувствовал, как задрожали его ресницы, и, поддавшись какому-то необъяснимому импульсу, наклонился и откусил половину плода.
Снова обследовав окрестности, Шэнь Юэ понял, что покинуть долину ему не удастся при всем желании. Что ж, раз уж попал сюда — оставайся, и он решил обосноваться здесь надолго.
Белая птица целыми днями либо спала, либо уплетала духовные плоды, изредка притаскивая в клюве белые перья, чтобы, прыгая туда-сюда, выстилать ими свое огромное пуховое ложе.
С тех пор как они заключили мир, птица постепенно привязалась к Шэнь Юэ. Время от времени, пребывая в отменном расположении духа, она даже снисходительно прыгала ему на ладонь и звонко щебетала.
Сами же духовные плоды оказались редкостным сокровищем: мало того, что на вкус они были невыразимо сладкими, так еще и таили в себе мощнейшую концентрированную духовную энергию. Проглотив всего одну ягоду, Шэнь Юэ был вынужден медитировать и перерабатывать ее целых три дня подряд, а потому, при всей своей любви к сладкому, побаивался объедаться.
Впитав энергию плода, он раз за разом прогонял ее по меридианам всего тела, насильственно вытесняя остатки демонической ци, оставленные Мужун Лиинем.
Когда все его крупные и мелкие раны наконец затянулись, его уровень культивации неожиданно для него самого достиг Стадии Закладки Основания.
В долине не сменялись дни и ночи, и Шэнь Юэ потерял счет времени.
Еще находясь в Секте Вэньюнь, он твердо решил: как только ему исполнится восемнадцать и внешность начнет меняться, а все признаки сосуда для культивации станут явными, он сбежит из секты, укроется в каком-нибудь глухом уголке и будет тренироваться до тех пор, пока не станет достаточно сильным.
При этой мысли взгляд Шэнь Юэ невольно скользнул к спавшему на перине юноше.
Раскинув серебристые пряди, тот дышал ровно и безмятежно.
Шэнь Юэ подтянул колени к груди, тихонько присел у края гнезда, склонил голову набок и принялся зачарованно разглядывать спящее лицо.
А что, если остаться здесь и прожить так всю оставшуюся жизнь?
Поддавшись внезапному порыву, Шэнь Юэ протянул руку к голове юноши и предельно осторожно коснулся его длинных серебряных волос.
Юноша встрепенулся, приоткрыл сонные глаза и сонно посмотрел на него.
Шэнь Юэ вдруг дурны́м голосом выпалил:
— Эй, птичий братец, толкни-ка меня разок.
Юноша зевнул и снова закрыл глаза.
Шэнь Юэ принялся шаловливо щипать его за щеку:
— Ну толкни, проверь, сможешь ли свалить меня с ног.
Надсмотрщик поморщился от надоедливости гостя и небрежно спихнул Шэнь Юэ.
Шэнь Юэ от этого толчка качнулся, потерял равновесие, повис на бортике гнезда, а затем расхохотался, рухнул на землю и пару раз перевернулся, думая про себя: «Ну ты и псих, Шэнь Юэ, совсем кукушкой поехал! Он же совсем сопляк, радоваться должен, что ты к нему не лезешь, а еще вздумал меряться силой!»
Подурачившись в одиночку, Шэнь Юэ отряхнул одежды и поднялся, заметив, что юноша отвернулся от него и снова заснул.
Опершись руками о бортик и подавшись вперед всем корпусом, он, поддавшись тайному наваждению, легонько коснулся губами уха юноши.
— Ну... тогда пусть будет так... Давай... станем опорой друг для друга.
Юноша нахмурился, свернулся клубочком, уткнувшись личиком в перья, и, видимо, увидев какой-то сон, слегка улыбнулся уголками рта.
Решив окончательно осесть в Долине Падших Бессмертных, Шэнь Юэ взялся обучать белую птицу человеческой речи и грамоте.
Птичка оказалась на редкость смышленой и вскоре уже могла поддерживать с ним простые беседы.
Закончив дневную тренировку, Шэнь Юэ палочкой выводил на земле иероглифы, обучая пернатого друга. Они всегда садились рядышком: Шэнь Юэ напишет знак, а птица тут же старательно выведет рядом свой.
Серебристые волосы юноши падали с плеча, и несколько прядей то и дело щекотали тыльную сторону ладони Шэнь Юэ.
Занимаясь письмом, Шэнь Юэ то и дело замирал, зачарованно глядя на красивый профиль своего спутника.
Заметив, что Шэнь Юэ забросил занятие, тот останавливался, склонял голову набок и в упор смотрел на него.
Шэнь Юэ торопливо отводил взгляд, смущенно отворачивался, подбирал палочку и, ковыряя землю, продолжал писать.
А птичка следила за его рукой и тихонько бормотала по складам:
— Желаю встретить... преданное сердце, состариться вместе... и не разлучаться.
Птица повернулась к Шэнь Юэ:
— Что это значит?
Сообразив, что именно он написал, Шэнь Юэ густо покраснел и заикающимся голосом пояснил:
— Ну… это значит встретить того, кто тебе нравится… и захотеть быть с ним всегда… До тех пор, пока волосы не поседеют, и никогда не расставаться.
Птица поморгала:
— А кто такой — тот, кто нравится?
Вопрос поставил Шэнь Юэ в тупик, и он, скорчив мучительную гримасу, попытался объяснить:
— Это… э-э… тот, с кем тебе хочется проводить всё время.
— Всё время проводить вместе — это как ты и я?
— Ну… не совсем так, как мы…
Шэнь Юэ потрепал себя по волосам и тяжело вздохнул:
— Эх, было бы здорово, если бы мы всегда могли быть так. Только… я понятия не имею, что эта книга уготовила нам дальше…
Юноша посмотрел на него чистыми серебристыми глазами и какое-то время молча вглядывался в его лицо:
— Если я буду всегда с тобой, я стану тем, кто тебе нравится?
У Шэнь Юэ зазвенело в голове. Он поспешно поднял руку, закрывая его серебристые глаза, и почувствовал, как ресницы юноши защекотали ладонь.
— Сколько раз тебе повторять? — нахмурился Шэнь Юэ. — У меня особая конституция, не пялься ты на меня так пристально, а то рассудка лишишься.
Ощущение тяжести на ладони усилилось. Шэнь Юэ разжал пальцы — юноша бессильно привалился к нему и, судя по всему, снова уснул.
Шэнь Юэ вздохнул, бережно подхватил юношу на руки, медленно вернулся к белому гнезду и с предельной осторожностью уложил его на перину.
Сам же он закинул полу одежды, легко взлетел на дерево мэйчэнь и, устроившись на ветке лицом к бескрайним просторам цветов, достал нефритовые свирели.
Одеяния белые, как снег, волосы черные, как тушь, — и вскоре над долиной поплыли чистые, звонкие звуки музыки.
Поиграв немного, белая птица проснулась, перевернулась на живот, подперла подбородок руками и снизу вверх уставилась на Шэнь Юэ.
— Что ты играешь?
— Жизнь такокова. Это история о двух змеях — зеленой и белой.
К слову, те два брата ведь тоже были змеями.
Шэнь Юэ опустил взгляд как раз в тот момент, когда юноша вскинул лицо, и мгновенно выкинул из головы образ того багрового мага-отступника.
— Спорим, ты никогда этого не слышал? Хочешь, спою?
— Хочу.
Шэнь Юэ убрал свирель, прислонился щекой к стволу дерева и закрыл глаза.
Теплое солнце ласкало лицо, разливая приятную негу.
— Жизнь такокова, быстротечна судьба, встречи и разлуки сплетаются вновь… кто знает…
— Кто знает…
***
В Столице Демонов Мужун Лиинь уже долгое время стоял на самом краю Долины Падших Бессмертных.
Дул сильный ветер, трепля и взметая алые одежды из тончайшего газа.
Опустив ресницы, на его тонком, красивом лице не осталось и следа привычной праздности; сейчас оно выражало странную, невиданную прежде отрешенность. В этом дисгармоничном облике, когда он стоял посреди глубокой ночи, чувствовалось нечто неземное — казалось, будто он всей своей сутью чужд этому полному скверны миру.
Тяжелая поступь раздалась сзади, и к нему приблизилась высокая фигура. Черные как смоль волосы, изысканные черты лица, плотно сжатые тонкие губы — всё выдавало человека, привыкшего сохранять ледяное выражение лица. Это был хозяин Столицы Демонов, Демонический Владыка Мо Тяньду.
Подойдя к Мужун Лииню, он на мгновение устремил взгляд в бездонную пропасть.
— Я уже наложил барьер под Долиной Падших Бессмертных. Кто бы ни упал туда, от него не останется даже костей. Тело и душа Мэй Чэня все еще питаются силой в долине, нельзя допустить ни малейшей ошибки.
Мужун Лиинь словно не слышал его слов, продолжая отрешенно смотреть вниз.
Демонический Владыка вздохнул, положил руку на плечо Мужун Лииня и произнес:
— Цзэюй.
При этом имени тело Мужун Лииня невольно судорожно сжалось.
— Он предпочёл умереть, но не подчинился мне.
Словно поддавшись какому-то болезненному воспоминанию, Мужун Лиинь слегка сгорбился и обхватил себя руками за плечи.
— Если бы в те годы у меня хватило его силы духа…
С этими словами он подался вперед, едва не срываясь в пропасть.
Демонический Владыка в ужасе изменился в лице, рывком схватил его за плечи, навалился всем весом и гневно прошипел:
— Цзэюй! Не смей!
Мужун Лиинь поджал губы, резко оттолкнул Демонического Владыку и зашагал прочь, не оглядываясь.
Мо Тяньду остался стоять на месте, провожая взглядом алый силуэт, растворявшийся в густом демоническом тумане.
Он вспомнил прежнего Лань Цзэюя — в одеждах цвета морской волны, гордого и безупречного, с парой голубых глаз, сиявших мягким нефритом.
В те дни они вчетвером блистали на весь мир. Теперь же Су Лю пал, кости Цзэюя сломаны, Мэй Чэнь мертв… кто бы мог подумать, что всё обернется подобным образом.
Демонический Владыка опустил глаза. Сунув руку за пазуху, он достал охапку белоснежных, прекрасных перьев и развеял их над обрывом.
— Мэй Чэнь, тебе нужно скорее расти.
Перья кружась пронеслись над бездной, словно капли дождя пронзили барьер и рухнули с небес прямо в Долину Падших Бессмертных.
А белая птица подпрыгивая подобрала одно из них, затащила обратно и, взбираясь по плечу Шэнь Юэ, вернулась в гнездо, чтобы поправить свое снежное ложе.
От автора:
Не путайте пейринг!
http://bllate.org/book/24934/2950003
Готово:
