3. Воля небес
Возможно, всё дело было в том, что последним человеком, которого Гу Сяоцзин увидел в своей «прошлой жизни», оказался Гао И. Теперь же, когда Гу Сяоцзин снова встретился с ним лицом к лицу, у него неожиданно возникло странное ощущение, будто они случайно повстречались в чужих краях старые знакомые.
Если бы не тренировочный полигон, Гу Сяоцзин непременно подбежал бы к Гао И, чтобы расспросить, не столкнулся ли тот с точно такой же ситуацией.
Где-то рядом прогремел выстрел, заставив Гу Сяоцзин резко вздрогнуть. Лишь после этого он вновь сосредоточился на прицеле.
Лицо Гао И мелькнуло в окуляре и тут же исчезло — скорость была невероятной, её просто невозможно было уловить. Когда Гу Сяоцзин, собравшись с духом, снова навёл прицел на Гао И, он с изумлением обнаружил, что дуло его винтовки совершенно не поспевает за целью. Уклоняясь от огня двух других стрелков, Гао И постоянно менял и угол наклона тела, и траекторию движения, будь то бег или кувырки. Смена каждого отдельного движения занимала у него ровно ноль целых пять десятых секунды или даже меньше: иными словами, всего за полсекунды он успевал совершить два ложных манёвра. Те из присутствовавших, кто понимал толк в подобном мастерстве, в душе не переставали изумляться — пожалуй, даже если бы против Гао И сейчас выступал элитный снайпер, и тот вряд ли смог бы задеть его!
Выпустив подряд несколько пуль, Гао Чан и Лю Дали так и не смогли задеть даже полу одежды Гао И. Гао Чан вовсе не падал духом, ведь противником был его собственный старший брат, которым он так гордился, его ориентир с самых малых лет. Если бы его так легко одолели, разочарование настигло бы разве что его самого.
— Этот парень вообще человек?.. — пробормотал Лю Дали.
Слишком уж пугающим казался такой соперник: словно призрачная тень, он каждый раз ускользал от летевших в него пуль.
После того как все выстрелы ушли в молоко, Гао Чан и Лю Дали одновременно перевели взгляды на Гу Сяоцзина, который до сих пор не сделал ни единого выстрела. Тот, однако, не спешил нажимать на спуск — он хладнокровно наблюдал за Гао И, анализируя каждое его движение. Пусть Гу Сяоцзин и не был профессиональным снайпером, он прекрасно знал, что в реальном бою стрелок, едва произведя выстрел, тут же выдаёт свою позицию и рискует сам стать мишенью для ответного удара. Возможно, нынешние обстоятельства вовсе не требовали такой уж суровой боевой выучки, но Гу Сяоцзин уважал оружие в своих руках и был обязан стрелять так, как подобает настоящему снайперу.
Глубоко вздохнув, Гу Сяоцзин вскинул винтовку. Он не стал целиться в самого Гао И напрямую, а положил мушку в сторону от его текущего положения, доверившись собственной интуиции: у него было предчувствие, что в следующее мгновение траектория движения Гао И приведёт его именно туда.
Не колеблясь ни секунды, Гу Сяоцзин нажал на спуск.
Щелчок —
Пуля угодила прямо в грудь Гао И. На полигоне воцарилось мёртвое молчание, но спустя три секунды грянули оглушительные, подобные раскатам грома аплодисменты. Политрук Ван просто сиял от восторга — он знал, что весть об этом выстреле мгновенно разлелетится повсюду, а у этого паренька по имени Гу Сяоцзин впереди было самое блестящее будущее. Природный дар — это поистине то, чему порой остаётся лишь завидовать!
— Гу Сяоцзин, твою ж мать, ну ты и зверь! — Лю Дали поднял вверх большой палец.
— Ха-ха... — смеясь, Гао Чан закинул руку на плечо Гу Сяоцзину. — То-то же! Небо и земля, глянь, чьих будешь!
По правде говоря, хоть Гао Чан и признавал выдающиеся способности Гу Сяоцзина в стрельбе, он никак не ожидал, что тот действительно сможет подстрелить его старшего брата — того самого легендарного «оружия в человеческом обличье». Помимо радости, на душе скребли какие-то странные, неописуемые чувства: досада? Зависть? Пожалуй, всего понемногу...
Сам Гу Сяоцзин не испытывал особой эйфории. Он огляделся по сторонам, но фигуры Гао И и след простыл.
Когда именно тот исчез, он не заметил. Однако Гу Сяоцзин был уверен: они еще обязательно встретятся — раньше или позже.
На самом деле, пока все вокруг предавались радостному ликованию, Гао И уже молча покинул стрелковый полигон. Своей цели на сегодня он добился, и задерживаться здесь больше было незачем. Бросив сдержанный взгляд на собственную грудь, где «приземлилась» пуля Гу Сяоцзина, Гао И не выказал особого удивления. То, что Гу Сяоцзин сумел в него попасть, ничуть не поразило его — по его мнению, для того кто метит в элитные снайперы, это было лишь базовым требованием. Но если бы дело происходило в реальном бою, при таком уровне подготовки противник попросту не стал бы ждать, пока Гу Сяоцзин соизволит воспользоваться шансом для выстрела.
Когда машина выехала за пределы учебного городка, Гао И бросил взгляд в зеркало заднего вида на постепенно удалявшееся военное училище. Он верил, что они с Гу Сяоцзином скоро свидания не минуют. Что же до младшего брата Гао Чана... Вспомнив его поведение, Гао И слегка нахмурил брови.
***
Когда новобранцы, трясясь на ухабах, покинули шумный город и автобус медленно въехал в горную местность, раскинувшиеся перед глазами бесконечные гряды холмов заставили их с трепетом предвкушать новую армейскую жизнь. Высадив новобранцев у небольшого городка, их пересадили в армейский грузовик. Вскоре после этого, стоя у ворот элитного тренировочного центра сил специального назначения и сжимая в руке конверт с грифом «совершенно секретно», Гу Сяоцзин испытал странное, не поддающееся описанию волнение.
Получить второй шанс на жизнь — пожалуй, именно это можно назвать настоящим началом с чистого листа!
Подняв голову, он вгляделся в чистое небо, и от ярких лучей солнца пришлось невольно прищуриться. Он прекрасно понимал: стоит ему переступить этот порог, как начнётся череда суровых испытаний. С этого момента о личной свободе в его прежнем понимании придётся забыть. Глубоко вдохнув, он мысленно попрощался: прощай, свобода.
— Сяоцзин, ты чего это завис, братец! — Гао Чан заметил, что после той злосчастной травмы головы Гу Сяоцзин стал каким-то не таким, как раньше, порой словно намеренно держась от него на расстоянии. При этой мысли его рука, лежавшая на плече друга, невольно сжалась чуть крепче. Ведь ещё недавно всё было прекрасно, так из-за чего же теперь всё изменилось?
Гу Сяоцзин покачал головой:
— Да так, ничего...
Расспрашивать дальше Гао Чан не стал. Гу Сяоцзин, как и он сам, был мужиком, а раз так — чего церемониться, будь что будет! Решил про себя, что у Гу Сяоцзина, видимо, просто бывают свои «эти дни» в месяце... кхм... скажем так, временное помешательство!
Вспомнив, как в былые времена Гу Сяоцзина заставили под страхом расправы идти за гигиеническими прокладками, Гао Чан вовсю заржал, даже не пытаясь сдержаться.
— Чего лыбишься? — Гу Сяоцзин мог и не гадать, прекрасно понимая, что в этот момент в голове у Гао Чана крутится всякая чепуха.
— Да так, просто подумал: когда ещё нам, банда, выпадет шанс снова собраться вместе и перекинуться в карты? Ха-ха... Слушай, а помнишь, в средней школе, что должен был делать проигравший? — не смея открыто подкалывать друга, Гао Чан решил зайти издалека, чтобы освежить память Гу Сяоцзина.
Припомнив то самое «пятно на репутации» в своей биографии, Гу Сяоцзин чуть скривил губы:
— Больше мне такого шанса не представится!
Да даже если бы и представился, он бы не стал заниматься такой дурью! Впрочем, они тогда действительно были готовы на любые безумства. Помнится, однажды проиграл Гао Чан, и кто-то предложил ему украсть семейные трусы его старшего брата. По сравнению с кражей женского белья у сестёр, покупкой прокладок или криком во всю глотку на улице: «Ах, наконец-то моя болезнь излечима!» — Гу Сяоцзин всегда считал это наказание сущим пустяком для Гао Чан. Но теперь, оглядываясь назад, он с ужасом осознал, сколь гнусной, бесстыдной и в то же время смертельно опасной задачей была эта кража трусов Гао И!
Интересно, те зелёные полосатые семейники вообще принадлежали Гао И или нет?..
Зелёный цвет.
Он способен уравновешивать общую энергетику человека, пробуждая в нём чувствительность и сострадание. К тому же зелёный цвет, успокаивающе действуя на нервную систему, подсознательно способствует укреплению дружбы, росту надежды и повышению доверия.
Гу Сяоцзин презрительно скривил губы, вспомнив того «пациента с тяжелейшей формой паралича лицевых нервов»: ему следовало бы окружить себя тёмно-фиолетовыми и синими тонами, чтобы хоть как-то расшевелить мимику! Гу Сяоцзин подумал, что когда они станут ближе, он непременно выскажет этому человеку свои соображения. С вечно мертвецким выражением лица далеко не уедешь! И пусть это ледяное выражение и впрямь выглядело чертовски эффектно, если мороз на лице держаться постоянно, от него взвоет любой, даже самый близкий человек. Только представь: просыпаешься утром, а прямо перед твоей кроватью на корточках сидит бесстрастная физиономия и пялится на тебя — жуть какая!
Тьфу...
Мысленно нарисовав эту картину, Гу Сяоцзин с внезапным ужасом сообразил, что его мысли свернули куда-то не туда и стали откровенно опасными: с какой стати его вообще волнует, у чьей кровати он будет сидеть на корточках!
— Тц... Как бы самому не вляпаться по уши! — Вытащив себя силой мысли из воображаемой Марианской впадины, он наконец заметил, что уже успел дойти вместе с Гао Чаном и Лю Дали до пункта регистрации новобранцев, и все вокруг ошеломлённо пялятся на него.
— Этот товарищ курсант, дорога у нас, конечно, та ещё ухабистая, но в целом полотно весьма ровное! — красивый парень с персиковыми глазами лукаво подмигнул Гу Сяоцзину.
— Я просто только что в мечтах испытал каково это — управлять подводной лодкой. Когда на пути попалась Марианская впадина, так и подмывало заглянуть на самое дно, но, трезво оценив собственные силы, я всё же благоразумно всплыл наверх, — смущённо улыбнувшись, произнёс Гу Сяоцзин. Ну что ж, оправдание звучало мягко говоря по-идиотски. Зато юмор — лучшее средство разогнать неловкость, а чёрный юмор — тоже юмор...
Красивые персиковые глаза ещё раз окинули Гу Сяоцзина оценивающим взглядом. Парень подошёл, вытащил из рук Гу Сяоцзина его личное дело и одарил его предельно дружелюбной улыбкой:
— Здесь твои мечты обязательно станут реальностью! Марианская впадина тоже ждёт, когда ты её покоришь!
— Ха-ха, просто чудесно! — про себя Гу Сяоцзин уже выл белугой: какое к чёрту чудесно! Гу Сяоцзин, как тебя угораздило сморозить такую глупость!
Гао Чан едва сдерживал смех — чуть не до внутренних кровоизлияний. Столько лет зная Гу Сяоцзина, он, конечно, понимал, что этот с виду интеллигентный и правильный парень порой бывает изрядно того... с придурью. Но что поделать, если эта его чудинка казалась ему чертовски привлекательной?
— Ладно, сегодня у вас день прибытия, так что отдохните как следует. Завтра утренней зарядки временно не будет, можете не спеша насладиться завтраком в столовой — кормят там отменно! — многозначительно ухмыльнулся обладатель персиковых глаз.
Получив на складе вещевого довольствия базовое обмундирование, новобранцы разошлись по закреплённым за ними кубрикам. Комнаты были рассчитаны на шесть человек, и троице друзей посчастливилось оказаться в одной. Взобравшись на свою койку ярус повыше, Гу Сяоцзин уставился на ослепительно белый потолок прямо перед глазами, а в голове у него по-прежнему крутилась злосчастная Марианская впадина — то есть Гао И. Пусть сам Гу Сяоцзин и не желал в этом признаваться, но подсознание упрямо продолжало фиксировать всё, что было связано с Гао И. К примеру, что же всё-таки произошло с тем после его падения в воду?
— 4785... — перевернувшись на другой бок, Гу Сяоцзин вдруг поймал себя на мысли, что так и подмывает вставить одну фразочку из комедии: — 4785, отныне это твой пожизненный порядковый номер.
— Ошибаешься, 9527! — поправил его Лю Дали.
Гу Сяоцзин повеселел:
— Верно, 9527 — это из кино, а у меня будет именно 4785! — Персональный пожизненный номерок для одного местного мастера каменных лиц. Небеса знают, я знаю, а он — нет.
http://bllate.org/book/24925/2949410
Готово:
