Этот день выдался для Бай Цзюэси долгим: он покинул съёмочную площадку только в семь часов вечера. Это заставило Ци Сю слегка удивиться — с чего это Небесный Ван Цзюэси вдруг стал таким свободным?
Спустя несколько дней этот вопрос всё ещё вертелся в голове у Ци Сю, потому что Небесный Ван Цзюэси взял за привычку каждый день являться на съёмочную площадку и оставаться там с самого утра и до вечера.
Ещё больше Ци Сю поражало то, что этот небожитель, казалось, очень любил заводить с ним беседы. Правда, речь Бай Цзюэси всегда отличалась исключительной лаконичностью — абсолютная краткость и точность. Постепенно Ци Сю стал замечать, что окружающие поглядывают на них всё более странно. Появление Небесного Ван Цзюэси уж точно не сулило ему ничего хорошего.
— Послушай, разве ты не занят записью нового альбома? Откуда у тебя столько времени околачиваться на съёмочной площадке? — в один из дней, заметив у Бай Цзюэси вполне благодушное настроение, Ци Сю решил попытать счастья и задал этот вопрос.
Бай Цзюэси, с безразличным видом перелистывая сценарий, ответил:
— Альбом уже записан, осталось только дождаться релиза. Делать всё равно нечего, вот и заглянул сюда.
Ци Сю понял, что общаться с Бай Цзюэси — занятие поистине не для слабонервных. Общих тем для разговора у них изначально не было, а сам Бай Цзюэси никогда не проявлял инициативы, так что Ци Сю оставалось лишь поддерживать вялую беседу ни о чём. Изо дня в день повторялись одни и те же дежурные фразы: «Ты поел?», «Как тебе погода на сегодня?», «Что думаешь о вчерашних съёмках?» и тому подобное.
Иногда, чувствуя, что больше просто не выдерживает, Ци Сю молча отсаживался в сторонку и углублялся в изучение сценария. Бай Цзюэси ничуть не обижался на подобное пренебрежение, однако в такие моменты он неизменно погружался в тихое оцепенение.
Сам Бай Цзюэси не понимал, почему ему вдруг стало так приятно находиться рядом с этим новичком. Возможно, всё дело было в том, что от Ци Сю совершенно не веяло той легкомысленной ребячливостью, что обычно свойственна молодым людям чуть за двадцать.
В Ци Сю присутствовало редкое для его возраста спокойствие и внутреннее равновесие. У него крайне редко случались резкие перепады настроения, но при этом от него не исходило той ледяной отчужденности, что окружала самого Бай Цзюэси. От Ци Сю веяло мягким теплом — словно от зимнего солнца: совсем не обжигающим, но оттого ещё более согревающим.
В самом Ци Сю крылось немало загадок, и в первую очередь — его актрёрское мастерство. Он выкладывался на съёмках с полнейшей самоотдачей, и в этом не могло быть никаких сомнений, всё выглядело совершенно естественным. В индустрии развлечений новичку, чтобы пробиться наверх, приходится прикладывать куда больше усилий и проливать втрое больше пота, чем остальным. И всё же его уровень игры поистине вызывал восхищение. Даже Чжао Фэнмин не нашёл для его работы иной характеристики, кроме четырёх коротких слов: «Достойны страха юноши».
Остальные могли бы списать всё на природный актерский талант молодого человека. Но Бай Цзюэси видел ситуацию совсем иначе. По его мнению, это была не просто одарённость — впору было подумать об огромном жизненном опыте.
Однако откуда у двадцатилетнего парня, приехавшего из глухой деревушки, мог взяться актёрский опыт? Этого Бай Цзюэси никак не мог взять в толк. Ничего общего с провинциальной простотой в Ци Сю он при всём желании не замечал.
Как бы то ни было, загадочный Ци Сю пробудил в Бай Цзюэси неподдельный интерес исследователя.
— А? Сцена поцелуя? — озадаченно уставившись на Дунь Яня, переспросил Ци Сю. — Насколько я помню, в сценарии такого не было!
Дун Янь с невозмутимым видом признался:
— Это новое добавление от старого Вана. Он считает, что так трагизм Мо Цинтяня проявится гораздо ярче.
Ван Тяньтянь был первоклассным сценаристом и никогда не вписывал сцены для какого-то конкретного персонажа просто ради баловства. Раз уж он решился на правку, значит, эта сцена действительно была жизненно необходима.
— Что это за поцелуй? Каковы детали? — прямо спросил Ци Сю у Ван Тяньтяня.
— Сцена, где пьяный Мо Цинтянь силой целует Фан Сю, — чётко и лаконично пояснил тот. — В этом эпизоде тебе нужно вовсю передать терзания Мо Цинтяня, всю горечь его обиды и это его отчаянное безумное чувство.
Пользователи в сети метко подметили: главный герой существует для любви главной героини, а второй мужской персонаж — для любви всех зрительниц. И в этой картине на плечи Ци Сю легла задача пробудить материнские чувства абсолютно у каждой зрительницы у экрана.
Ци Сю с обреченным вздохом кивнул:
— Я понял.
Дун Янь напомнил ему:
— Никаких уловок с ракурсами. Тебе придётся по-настоящему, взаправду силой поцеловать Фан Сю в исполнении Хэ Цзы. Для неё это первый экранный поцелуй, впрочем, как и для тебя. Так что цени момент!
Ци Сю заморгал:
— Прямо по-настоящему целовать? — Сам-то он не видел в этом большой проблемы, но переживал, как бы молодая актриса не запротестовала.
По разумению Ци Сю, в подобных откровенных сценах всегда больше ущемлены права женщины. Некоторые актрисы, не желая позволять партнёрам лишнего, даже прибегали к помощи дублёрши. Конечно, опытные актрисы относились к этому проще, но Хэ Цзы лишь недавно начала сниматься в полном метре — вряд ли у неё имелась должная психологическая закалка.
Однако, к немалому удивлению Ци Сю, Хэ Цзы согласилась даже охотнее, чем он сам. Глядя на эту внешне совершенно невозмутимую девчонку, Ци Сю подумал, что он, пожалуй, зря накручивал себя.
Чтобы настроиться на нужный лад, перед началом дубля Ци Сю действительно сделал глоток спиртного. Крепкая китайская водка обожгла горло резким жжением. Предыдущий Чжоу Сю, конечно, не мог похвастаться способностью осушать бочонки без последствий, но и слабаком не был. Однако нынешняя оболочка Ци Сю, судя по всему, пробовала алкоголь впервые в жизни. Стоило этой капле прокатиться по пищеводу, как лицо Ци Сю мгновенно залилось краской.
— Нет-нет, погода нынче не та, давай-ка подождём, пока крапива с лица сойдёт. С таким алым цветом ты выглядишь не как страдалец, а так, будто на собственной свадьбе гуляешь, — безжалостно подколол его Дун Янь.
Ци Сю принялся усердно обмахивать лицо ладонью:
— Я раньше вообще не пил. Знал бы, что краска сразу на лицо выступит — ни за что бы не притронулся.
Дун Янь тяжело хлопнул его по плечу:
— Сяо Сю, тебе в будущем придётся потренировать голову и печень. Вертеться в шоу-бизнесе и не уметь пить — дохлый номер.
Ци Сю и сам отлично понимал: даже суперзвёздам первой величины неизменно приходится участвовать в банкетах, завязывать нужные знакомства и выпивать ради дела. Разумеется, такие люди с железобетонными покровителями, как Бай Цзюэси, составляли исключение. Впрочем, в этой жизни Ци Сю вовсе не собирался тратить драгоценное время на бессмысленные застолья.
В этом воплощении он не гнался за оглушительной славой — ему вполне хватало радости от самого процесса актёрской игры. В индустрии развлечений царило множество причудливых правил, но одно оставалось неизменным во все времена. Пусть далеко не всегда до вершины добирались самые талантливые, но тем, кто смеялся последним, неизменно оказывался человек истинного мастерства.
А в себе Ци Сю был уверен на все сто. Возможно, ему многого не хватало, но в чём у него точно не было недостатка, так это в профессионализме.
Как только ярко-алый румянец на лице Ци Сю окончательно спал, съёмочная группа приготовилась к работе. Сначала шла сцена-соло Мо Цинтяня: он с абсолютно отрешенным, заброшенным видом вливает в себя алкоголь. Не в силах больше совладать с тоской и безумной страстью, он врывается в комнату Фан Сю. В этот момент Фан Сю, сжимадя в руках нефритовый кулон Юань Е, тоскует по своему жениху. Увидев эту картину, Мо Цинтянь окончательно теряет контроль над чувствами и силой целует её.
Вначале всё шло как по маслу, но стоило Ци Сю попытаться обнять Хэ Цзы, как Дун Янь тут же гаркнул команду «Стоп!».
— Хэ Цзы, сделай лицо попроще! Не надо демонстрировать такую осведомлённость, будто ты заранее знаешь каждый шаг Ци Сю. В этот момент ты должна быть ошеломлена! И только после того, как он тебя поцелует, ты имеешь право испугаться. Ты меня услышала? — во всю мочь легких разорался Дун Янь.
Хэ Цзы нервно скомкала в кулаке край рукава:
— Да, я поняла.
— Хорошо, дубль два! — Дун Янь оставалось лишь надеяться, что на этот раз ему не придётся покрывать всех матом.
Но надежды режиссёра рухнули. Едва Ци Сю успел ухватить Хэ Цзы за ворот одежды, как девушка истошно завопила. На это Ци Сю мог ответить лишь горьким вздохом: неужели его выражение лица выглядело настолько устрашающе? Со стороны казалось, будто они разыгрывают не сцену насильственного поцелуя, а съёмки триллера про маньяка.
— Хэ Цзы! Прояви уважение к профессии, в конце концов! Это всего лишь поцелуй, от него ещё никто не беременел! — Во время съёмок Дун Янь напрочь забывал о всяком политехе и метал громы и молнии налево и направо.
Впрочем, казалось, что столь бурную истерику Хэ Цзы вызывала вовсе не из-за одной лишь робости. И виновник этого помешательства как раз в эту секунду направлялся прямо к ним.
— Что здесь за балаган? — едва вымолвил Бай Цзюэси, как все взгляды на площадке мгновенно сошлись на нём.
И к еще большему изумлению присутствующих, Хэ Цзы со всех ног бросилась вперёд и буквально уткнулась лицом ему в грудь. Это ещё что за фокусы?! У всех чуть глаза из орбит не вылезли.
Сам Бай Цзюэси оказался шокирован ничуть не меньше остальных. Наш многоуважаемый Небесный Ван уставился на эту вздрагивающую кочку в собственных объятиях, чувствуя себя крайне неловко. Согласно его обычному нраву, следовало бы просто оттолкнуть девчонку. По правде говоря, он попытался сделать именно это. Однако на сей момент Хэ Цзы, видимо, возомнила себя моряком Попаем, объевшимся шпината — её цепкая хватка обрела поистине пугающую силу. Подобное зревело оставило Бай Цзюэси в полном оцепенении.
— Хэ Цзы, отпусти руки, — ледяной аурой Бай Цзюэси можно было заморозить океан; в эту минуту он превратился в айсберг среди айсбергов.
Тут до девушки, кажется, дошло, что именно она вытворяет. Хэ Цзы ошеломленно вскинула голову, заглянув в ледяные глаза Бай Цзюэси, издала короткий визг и… потеряла сознание.
Эта каскадная череда событий на мгновение парализовала всю съёмочную группу. Но стоило актрисе обмякнуть, как все тут же пришли в себя.
— Живо отправляйте Хэ Цзы в больницу! — подал кто-то сомнительную идею.
Дун Янь свирепо зыркнул на советчика:
— Какая больница, вы с ума сошли? Из-за банального испуга тащить человека в клинику — хотите, чтобы завтра наша съёмочная группа красовалась на первых полосах всех жёлтых газетённок?
Меры безопасности и секретности для этого фильма соблюдались на загляденье, и Дун Янь вовсе не желал, чтобы из-за одного не в меру впечатлительного актёра пошел прахом труд всей команды.
Личная ассистентка Хэ Цзы неуверенно подала голос:
— И… и что же нам делать?
— Отведите её в дом на колёсах отдохнуть, а там посмотрим по обстановке, — решительно взял всё в свои руки Бай Цзюэси.
Стоило ему отдать распоряжение, как у перепуганной ассистентки сразу появилась опора под ногами. Зазвав парочку рабочих из массовки, она совместными усилиями поволокла бесчувственную Хэ Цзы к их трейлеру.
Поистине фарс чистой воды! Ци Сю вращался в киноиндустрии уже не первый год, но впервые видел, чтобы актриса падала в обморок от одного лишь страха перед съёмками сцены с поцелуем. Разумеется, про себя он справедливо полагал, что главным катализатором этого балагана послужило появление самого Бай Цзюэси.
— Что за сцену вы тут вообще снимали? — недовольно поинтересовался Бай Цзюэси у Ци Сю. Будучи незаслуженно втянутым в этот цирк, он, пожалуй, имел полное право задать подобный вопрос. Тем более что он числился главным продюсером картины.
Ци Сю с нескрываемой досадой криво усмехнулся:
— Обычная сцена насильственного поцелуя.
Бай Цзюэси слегка прищурился:
— Сцена насильственного поцелуя? Между тобой и ею? Насколько я помню, в первоначальном варианте сценария ничего подобного не было!
Ци Сю честно признался:
— Это экспромт сценариста Вана.
Бай Цзюэси нахмурился, находя ситуацию абсурдной:
— И её из-за этого так напугало?
Пусть Хэ Цзы и отличалась некоторой наивностью, но не до такой же степени! Она крутилась в шоу-бизнесе уже года два-три, да и возраст у неё вполне зрелый — неужели девчонка до сих пор хранила первый поцелуй?
Убедившись, что поблизости больше никого нет, Ци Сю понизил голос и сказал начистоту:
— Молодой господин Си, осмелюсь предположить, что она отключилась из-за вас.
— Из-за меня? — логика Бай Цзюэси порой принимала самые причудливые изгибы. — Наша компания не запрещает ей сниматься в романтических сценах, ей не было никакой нужды пугаться до потери пульса.
Ци Сю окинул его долгим взглядом и понял: Бай Цзюэси вовсе не притворяется дураком. Он просто… искренне не догоняет. Прозрение настигло его мгновенно: оказывается, Небесный Ван обладает совершенно уникальной толстокожестью в делах сердечных.
— Она влюблена в вас, поэтому ей тяжело переносить мысль о том, что вы станете свидетелем её нежностей с другим мужчиной, — доверительно пояснил Ци Сю, приглушив голос.
Бедняжка Хэ Цзы. Любой, у кого есть глаза, видел, какую безумную страсть она питала к Небесному Вану, в то время как сам объект обожания оставался абсолютно глух и слеп. Воистину, способность вовремя объясняться стоит дорогого.
Бай Цзюэси даже глазом не моргнул:
— Но я-то её не люблю. Так что ей незачем забивать себе этим голову.
Ци Сю окончательно убедился: Бай Цзюэси родился с напрочь отмороженным сердцем. Всё, что не представляло для него ценности, автоматически вычёркивалось из сферы его интересов — никаких тебе полутонов или терзаний.
— Послушай, на твоём месте я бы всё-таки поговорил с ней напрямую. Пусть выбросит дурь из головы, так будет лучше для всех, — Ци Сю поймал себя на мысли, что сегодня он излишне словоохотлив. Видимо, сказывался солидный жизненный багаж — стариковское сердоболие давало о себе знать.
Бай Цзюэси всерьёз задумался над его словами и кивнул:
— Мой старший брат рассчитывает сделать из неё золотую жилу для компании, так что портить её мне нельзя. Навлекать на себя гнев брата — себе дороже, те, кто с ним поссорился, обычно плохо кончают.
Ладно! Ци Сю в очередной раз убедился: за ходом мысли Бай Цзюэси обычному человеку угона не поспеть.
http://bllate.org/book/24914/2948275
Готово:
