Глава 3. Ядовитая змея
Поднимаемый быстрым бегом ветер яростно бился о лицо Цзи Фуюня, высушивая слёзы ещё до того, как они успевали покатиться по щекам.
Хэ Чжунцин уже онемела от шока, позволяя Цзи Фуюню тащить себя за собой.
Постепенно темнело.
Сделав еще несколько крутых поворотов, Цзи Фуюнь наконец остановился. Легкие казалось совсем лишились кислорода. Он обессиленно рухнул на землю, жадно глотая воздух, а в горле стояло такое жжение, словно его опалили огнем.
Позади не было слышно погони Саблезубого тигра, и Цзи Фуюнь немного успокоился, но тут же всепоглощающая скорбь неописуемой волной накатила на него. Почему Саблезубый тигр не побежал за ними? Ему было всё равно или он уже наелся?..
Но сейчас у него не было времени на горе и слёзы.
Ночь станет еще опаснее. Он обязан найти безопасное место, чтобы они смогли переждать темноту.
Немного переведя дух, Цзи Фуюнь с трудом приподнялся, но ноги оказались ватными и слабыми, и он снова тяжемо рухнул вниз.
Цзи Фуюнь горько усмехнулся. Конечно, если бы он знал, сколько времени бежал и с какой скоростью, то наверняка бы удивился.
— Чжун Цин, Чжун Цин! — позвал он несколько раз, прежде чем Хэ Чжунцин хоть как-то отреагировала. Она оцепенело повернула голову, не произнеся ни звука, и её тело безвольно осело. Она проделала тот же путь, что и Цзи Фуюнь, и хотя он поддерживал её, столь колоссальная физическая нагрузка была явно за пределами возможностей её организма.
Цзи Фуюнь, волоча ноги, подполз к Хэ Чжунцин и облегчённо выдохнул, поняв, что она просто потеряла сознание от усталости.
Видя, как стремительно сгущается тьма, Цзи Фуюнь больше не мог позволить себе отдыхать. Он яростно поколотил себя по бёдрам, и тут же в них вспыхнула жгучая боль, похожая на то, как будто тысячи муравьев впились в кости. Цзи Фуюню пришлось судорожно втянуть воздух и до боли закусить губы, чтобы не закричать.
Но по крайней мере к ногам вернулась чувствительность. На лбу Цзи Фуюня вздулись вены, и только после этого он смог подняться.
Пока еще можно было хоть что-то разглядеть, Цзи Фуюнь взвалил Хэ Чжунцин на спину и зашагал вдоль кромки леса, выискивая место, где можно было бы укрыться.
Словно по воле небес, прямо перед наступлением непроглядной тьмы Цзи Фуюнь отыскал сухое дупло в сосновом стволе — небольшое, но двоим там вполне хватило бы места. Устроив внутри Хэ Чжунцин, Цзи Фуюнь собрал неподалеку несколько крупных листьев папоротника и крепких сучьев.
Забравшись в дупло с короткой, но достаточно прочной веткой в руке, он воткнул остальные палки вертикально у самого входа, а поверх них слой за слоем набросал папоротниковые листья, замаскировав убежище под растение, паразитирующее на мертвом дереве. Без пристального взгляда обнаружить пустоту внутри было невозможно.
Кое-как соорудив укрытие, Цзи Фуюнь наконец расслабился. На него тут же накатила волна чудовищной усталости, веки непрерывно дрожали, отчаянно стремясь закрыться. Больно ущипнув себя за бедро, Цзи Фуюнь вздрогнул и немного взбодрился. Ему нельзя спать.
Положив ветку слева под рукой в качестве временного оружия для самообороны, он плотно прижался спиной к деревянной стене, чтобы левое ухо могло улавливать малейшие шорохи снаружи.
— Мм... — Хэ Чжунцин тихонько зашевелилась и пришла в себя. Посмотрев на тесное, погруженное во тьму пространство, она растерялась, но стоило ей почувствовать рядом Цзи Фуюня, как она горько заплакала и уткнулась ему в грудь.
Цзи Фуюнь торопливо зашептал:
— Чжун Цин, не плачь, так мы привлечем зверей.
Она только что лишилась отца, и кроме Цзи Фуюня у нее не осталось никого, на кого можно было бы опереться. Хэ Чжунцин беспрекословно последовала его совету и судорожно заглушила рыдания.
Цзи Фуюнь мягко похлопал Хэ Чжунцин по спине и утешил:
— Не бойтесь, старший брат Цзи защитит тебя.
Хэ Чжунцин тяжело кивнула, но ее тело продолжало мелко дрожать. Слёзы градом катились из глаз, мгновенно промочив плечо Цзи Фуюня.
Цзи Фуюнь тяжело вздохнул, чувствуя во рту горький вкус. Кроме как укачивать ее, словно маленького ребенка, успокаивать и напоминать, что он рядом, Цзи Фуюнь больше ничего не мог сделать.
Он и сам не знал, как справиться с собственным отчаянием, так как же он мог утешить Хэ Чжунцин?
Ночь стояла тихая, изредка нарушаемая лишь тихими звуками. Для Цзи Фуюня это было добрым знаком: отсутствие звериного рыка и воплей всегда позволяло сердцу обрести хоть какое-то спокойствие и уверенность в безопасности.
То ли оттого, что она выплакалась, то ли из-за инстинктивной самозащиты, дрожь в плечах Хэ Чжунцин становилась все слабее, пока наконец не улеглась совсем. Она заснула.
Цзи Фуюнь предельно осторожно попытался подвинуть прильнувшую к нему Хэ Чжунцин, но стоило ему сделать малейшее движение, как девушка испуганно всхлипнула во сне. Безысходно вздохнув, Цзи Фуюнь позволил ей и дальше опираться на него.
Он сидел с открытыми глазами, то ли напряженно прислушиваясь к звукам снаружи дупла, то ли погрузившись в тяжелые раздумья.
Первые лучи утреннего солнца пробились сквозь густые заросли папоротника, осветив кромешную тьму дупла. Резкий свет резанул по глазам Цзи Фуюня, на мгновение погрузив его в оцепенение и заставив ощутить нереальность происходящего — казалось, будто всё вокруг было лишь страшным сном.
Совсем рядом посчастливилось услышать птичье пение — странное, но мелодичное.
Первая ночь в чужом мире прошла относительно благополучно.
Убедившись, что Хэ Чжунцин крепко спит, Цзи Фуюнь переложил ее в сторону, а сам решил немного размяться снаружи: все мышцы в теле невыносимо ныли.
Даже сейчас Цзи Фуюнь сохранял предельную бдительность. Крепко сжав в руке палку, он осторожно раздвинул листву папоротника и выглянул наружу правым глазом, оценивая обстановку.
События показали, что его осторожность была не напрасной.
Рука Цзи Фуюня замерла. На воткнутой в землю ветке кольцами обвилась змея толщиной не шире его указательного пальца. Зеленая чешуя слабо мерцала в лучах солнца, выглядя благородно и изящно. Если бы не это свечение, Цзи Фуюнь вряд ли заметил бы ее.
Змея, словно почувствовав присутствие Цзи Фуюня, грациозно покачала треугольной головкой размером с ногтей на пальце и высунула из дупла багрово-красное раздвоенное жало. Ее зрачки-щелки походили на зернышки зеленых бобов, но источали безграничную злобу и зловещую холодной.
Цзи Фуюнь затаил дыхание, не сводя глаз с ядовитой твари. Пока его тело медленно отклонялось назад, правая рука с зажатой в ней палкой под прикрытием папоротников бесшумно взмыла вверх.
Маленькая зеленая змейка нервно качнула головой и мгновенно стрелой метнулась прямо в лицо Цзи Фуюню.
Он был готов к этому. Палка с силой рассекла воздух навстречу атаке. В поле зрения змея и дерево столкнулись, и подкрепленная силой человека палка закономерно оказалась сильнее тонкой змейки: рептилию отбросило назад, и она со стуком рухнула на землю.
Цзи Фуюнь в два-три прыжка выскочил наружу и, не раздумывая, со всей силы наступил на змеиную голову.
Змеиное тело мгновенно забилось в бешеных судорогах, обвившись вокруг его щиколотки. Превозмогая подступающую тошноту, Цзи Фуюнь надавил еще сильнее, яростно растирая подошву о землю. Буквально через мгновение Цзи Фуюнь почувствовал, как кольца, сжимавшие его ногу, ослабли. Змея шлепнулась на землю, несколько раз судорожно дернулась и затихла окончательно.
Не смея расслабляться, он с усилием провернул стопу еще пару раз и лишь тогда убрал ногу, когда убедился, что та больше не подает признаков жизни.
Голова змеи была раздавлена в кашицу.
Сделав несколько шагов назад, Цзи Фуюнь с бьющимся сердцем выдохнул. То, что он только что сотворил, вроде бы было продиктовано мыслями и расчетом, но теперь казалось больше инстинктивной реакцией, рожденной жаждой выживания.
Оказавшись на краю гибели, человек способен раскрыть безграничный потенциал: безошибочный удар по ядовитой змее, дикий темп утреннего бега... В обычной жизни Цзи Фуюню было бы не под силу подобное.
Настороженно оглядев окружающие растения и убедившись, что других змей поблизости нет, он прошел пару шагов и стер змеиную кровь и плоть со стоп о листья какого-то растения, покрытые росой. Из-за прежней спешки он не успел ничего почувствовать, но теперь Цзи Фуюнь осознал, что его ноги налились свинцом. Каждый шаг словно натягивал нервы и мышцы, а боль пронзала всё тело вплоть до самого сердца.
Это было хуже некуда.
Раз уж унять боль было нельзя, оставалось лишь привыкнуть к ней.
Опасаясь за Хэ Чжунцин, Цзи Фуюнь не решался уходить далеко от дупла и принялся бегать туда-сюда прямо у входа, разминая ноги и руки.
Утренний лес был холоден, ветер веял сыростью, но крупные капли пота градом катились по покрытому вздутыми венами лбу Цзи Фуюня, а лицо его побелело как бумага.
Лишь спустя долкое время Цзи Фуюнь закончил эту похожую на самоистязание тренировку, подошел к знакомому папоротнику и, собрав с его листьев капли росы, жадно напился. Затем он сорвал с соседнего дерева лист покрупнее и собрал в него небольшую горсть влаги.
Собирать росу с незнакомых растений он не рисковал — кто знает, вдруг они ядовитые.
Поразмыслив, Цзи Фуюнь прикрыл останки змеи несколькими листьями, опасаясь испугать Хэ Чжунцин.
Завершив все приготовления, он вернулся в дупло и разбудил Хэ Чжунцин.
Глаза Хэ Чжунцин покраснели и опухли. Проснувшись, она снова чуть не заплакала, но глаза пересохли и болели от напряжения, так что слез выдавить не удалось.
— Не унывай пока, мы должны жить дальше, — сказал Цзи Фуюнь, протягивая девушке воду.
Хэ Чжунцин шмыгнула носом, опустила взгляд и послушно выпила влагу до последней капли, после чего тихо пробормотала:
— Старший брат Цзи, у меня в рюкзаке еще остались кое-какие сладости.
Услышав это, Цзи Фуюнь обрадовался: он как раз ломал голову над тем, где раздобыть еду. Впрочем, когда он расстегнул рюкзак, его жгло некоторое разочарование: кроме оставленных учителем семян и девчачьих безделушек, там нашлись лишь пачка мармелада и пакетик чипсов.
Лучше, чем ничего.
Не зная, насколько остро развито обоняние у доисторических тварей, и боясь, что резкий запах чипсов привлечет какого-нибудь зверя, он вскрыл упаковку мармелада и разделил его с Хэ Чжунцин. К счастью, сладости содержали сахар, способный заглушить голод хотя бы на время.
— Мы не можем вечно сидеть здесь, — произнес Цзи Фуюнь, вспомнив утреннюю встречу со змеей, и добавил: — К тому же тут небезопасно. Нам нужно осмотреться, возможно, удастся встретить кого-то еще. Я помню, в этот мир попало много людей, кто-то из них наверняка выжил, а толпой держаться будет безопаснее.
Но услышав это, Хэ Чжунцин невольно задрожала — ей было страшно!
— Без еды и воды нам здесь не выжить, прячась в укрытии.
Сказав еще пару успокаивающих слов, Цзи Фуюнь наконец добился того, что Хэ Чжунцин кивнула и согласилась вместе искать выход.
Вчера она тоже пробежала добрый десяток километров, и её ноги давно онемели. Цзи Фуюню снова пришлось нести ее на спине в поисках спасения. По дороге Хэ Чжунцин непрерывно мелко дрожала, намертво вцепившись руками в рукав Цзи Фуюня и не смея разжать пальцы ни на секунду.
Видя ее состояние, Цзи Фуюнь испытывал не столько досаду, сколько глубокую жалость.
Не покидая окраины леса, Цзи Фуюнь с предельным вниманием вглядывался в окружающую обстановку на каждом шагу, замирая от любого шороха.
— Братец Фуюнь, как думаешь, что с нами будет? — тихонько спросила Хэ Чжунцин, прильнув к его спине.
В глазах Цзи Фуюня мелькнуло смятение, но вслух он произнес слова, способные придать сил:
— Не бойся, мы выживем. Нет таких трудностей, с которыми братец Фуюнь не справился бы.
Ни Цзи Фуюнь, ни Хэ Чжунцин не заметили, как изменилось их обращение: от официального старший брат Цзи они незаметно перешли к братец Фуюнь, а отношения из дружеских превратились в более близкие. В безвыходной ситуации взаимная зависимость друг от друга была самым естественным делом.
Внезапно Цзи Фуюнь замер, не отрывая взгляда от чего-то впереди-слева.
Хэ Чжунцин инстинктивно вцепилась ему в шею крепче.
Черный силуэт, мелькнувший впереди, оказался не плодом его воображения: метрах в десяти стояла огромная черная медведица.
Цзи Фуюнь судорожно втянул воздух, едва не бросившись наутек. Однако здравый смысл, подсказывающий правила выживания в дикой природе, удержал его на месте, позволив совладать с ногами: ему было ни за что не обогнать зверя, способного развивать скорость до пятидесяти километров в час.
Судя по всему, этот медведь не испытывал голода и не проявлял к парочке агрессии.
Возможно, они просто случайно забрли на его территорию, промелькнуло в голове у Цзи Фуюня, и он стал медленно пятиться назад, не сводя глаз с хищника.
Тридцать метров.
Расстояние увеличилось до тридцати метров, но медведь лишь неподвижно смотрел на двух странных двуногих. Видимо, из чистого любопытства зверь сделал шаг вперед.
Этот шаг заставил сердце Цзи Фуюня пропустить удар, а в голове зазвучали тревожные набаты. Больше отступать он не посмел, оставшись стоять на месте и глядя медведю в глаза.
— Чжун Цин, дай мне рюкзак, — тихо попросил он.
Девушка тут же послушно сняла сумку и протянула ее Цзи Фуюню. Ее била мелкая дрожь от страха, но она закусила губу, не издав ни звука.
Цзи Фуюнь расстегнул рюкзак, закинул оставленные учителем пакетики с семенами в дупло неподалеку, а пакет с чипсами швырнул в сторону медведя.
Мгновенно привлеченный летящим предметом зверь не заметил, как Цзи Фуюнь отступил еще на несколько метров.
Хрусь — медвежья лапа разорвала упаковку с чипсами, и в воздухе распространился манящий аромат. Зверь несколько раз пошевелил носом и жадно высунул язык.
Одного этого движения оказалось достаточно, чтобы открыть для медведя врата в новый мир: он никак не ожидал, что на свете существует столь восхитительная еда! Издав возбужденный рев, медведь слизал еще большую порцию.
К тому моменту Цзи Фуюнь уже отбежал на сотню метров и, заметив, что зверь увлекся вкусом чипсов, бросился бежать изо всех сил.
Ноша в виде Хэ Чжунцин почти не замедляла его бега — он и не подозревал, что в нем скрывается талант спортсмена.
Переведя дыхание, Цзи Фуюнь еще не успел успокоить Хэ Чжунцин, как уловил ушами шуршание в кустах, словно некий зверь продирался сквозь заросли, отчего его тело вновь напряглось до предела.
Стало слышно, как они дышат.
— Братец, не нервничай.
http://bllate.org/book/24906/2947540
Готово:
