Летняя речная гладь Сумиды дышала романтикой и нежностью. На свидания с возлюбленными ради праздничного салюта спешили толпы народа, и еще с самого полудня берега реки заполнялись людьми, стремившимися занять лучшие места, чтобы вечером насладиться великолепным зрелищем. Юко Умэдзава и Кана Мики отпросились с работы на полдня и задолго до наступления сумерек вместе прогуливались среди шумной толпы на берегу Сумиды.
— Две несчастные красотки собрались вместе посмотреть на фейерверк! — с самоиронией произнесла Юко.
— Ха, не падай духом, кто знает, может, сегодня вечером нас ждет романтическая встреча, — Кана завязала длинные волосы на затылке, и пряди лениво развевались под дуновением вечернего ветерка с Сумиды.
— Мужчины просто ужасны, мужчины просто ужасны… — громко выкрикнула Юко, привлекая косые взгляды проходящих мимо людей.
Кана тут же зажала ей рот рукой, виновато улыбаясь окружающим.
— Учитель Умэдзава, умоляю, сохрани хоть капельку приличия, ладно? — Кана убрала руку и принялась ее увещевать.
Юко тяжело вздохнула и выдала:
— Эх… Рюносукэ Кандзаки, ну ты и круглый идиот… — ее голос снова сорвался на крик.
Кана тут же зажала собственные уши.
— Юко, похоже, ты по-настоящему привязана к нему, раз так сильно любишь Кандзаки. С каких это пор? — поинтересовалась Кана.
— Да я и сама толком не знаю. Наверное, очень давно, пожалуй, еще со второго года старшей школы… — Юко задумчиво уставилась в небо.
— Ого, Юко круче меня, так долго держишься. — Кана загнула палец, подсчитывая, а затем произнесла: — Восемь лет… — Она удивленно посмотрела на погруженную в свои мысли Юко.
Юко повернулась к Кане и спросила:
— А Кана? Сколько лет?
Кана смущенно улыбнулась и ответила:
— Десять.
— Ого, умеем же мы ждать, обе мы хороши, — рассмеялась Юко.
Кана тоже рассмеялась, а затем вдруг во весь голос крикнула:
— Мужчины такие гады…
Юко протянула руку и закрыла Кане рот, и обе девушки покатились со смеху.
— Ты собираешься и дальше ждать? — спросила Кана.
— Мм… — Юко замялась, а потом с улыбкой ответила: — Сложно сказать. А ты, Кана, будешь продолжать ждать? Того парня из лаборатории по соседству со мной.
Кана решительно кивнула и, сияя улыбкой, произнесла:
— Буду ждать. Ровно столько же, сколько и ты, Юко.
— Ха-ха… — подруги снова дружно засмеялись.
*
После ужина Рюносукэ зашел в оптик-шоп неподалеку от идзакая.
— Добро пожаловать, — приветствовал его продавец.
— Вы звонили мне, чтобы я забрал очки, — обратился к нему Рюносукэ.
Продавец достал из-за прилавка полуободковые очки в золотистой оправе с коричневыми дужками, и Рюносукэ примерил их перед зеркалом.
Вскоре Рюносукэ вышел из оптики и направился обратно к Книжному магазину «Рука Бога». Мимо оптики как раз проходили Юко Умэдзава и Кана Мики, которые успели заметить удаляющуюся спину Рюносукэ в черной рубашке в клетку поверх белой футболки и черных джинсах.
— Кандзаки… — произнесла Кана, бросила взгляд на Юко, и они вместе быстрым шагом бросились следом. Вообще-то они планировали посмотреть фейерверк, а после заглянуть в Книжный магазин «Рука Бога», чтобы поболтать с ним.
Рюносукэ шел, опустив голову и доставая из кармана ключи, как вдруг прямо перед его глазами возникла пара черных мужских туфель. Он поднял взгляд:
— Э… учитель Накамура… — Пара круглых растерянных глаз за коричневыми полуободковыми очками замерла в изумлении.
Накамура был одет в серую рубашку с длинными рукавами и черные брюки, в руке он держал черный деловой портфель. Он стоял прямо перед Рюносукэ, озаряя его мягкой улыбкой.
Кана схватила Юко за руку, заставляя остановиться, и они спрятались в тени, не сводя глаз с этих двоих. Кана снова зажала Юко рот.
— Не хочешь сходить посмотреть салют? — спросил Накамура.
В этот момент со стороны Сумиды донесся раскатистый грохот праздничных залпов, и взгляд Рюносукэ невольно переметнулся на небо, а на лице расцвела теплая, мягкая улыбка.
— Нет, пожалуй, откажусь, — Рюносукэ покачал головой.
Накамура шагнул вперед и неожиданно перехватил запястье Рюносукэ, увлекая его за собой в другую сторону.
— Куда мы? — Рюносукэ пришлось подчинить шаг движениям Накамуры.
— Посмотрим фейерверк. — Накамура взглянул на него и, улыбаясь, зашагал вперед.
Когда Накамура увел Рюносукэ далеко вперед, Кана в укрытии наконец отпустила Юко.
— Эй… это же учитель Накамура… Что происходит? Разве нам не нужно пойти за ними? — Юко нахмурилась, ее лицо выражало крайнее удивление и замешательство.
Кана лишь молча смотрела им вслед, чувствуя в глубине души легкое раздражение и любопытство. Хотя в прошлый раз по выражению лица Кэндзи она интуитивно догадалась, что между ними что-то есть, но пока не увидишь все своими глазами, до конца не поверишь. Она еще никогда не видела, чтобы учитель Накамура кому-либо улыбался подобным образом, включая саму Кану. Если не считать того парня — того юношу, который был так похож на Рюносукэ.
*
Такси остановилось у дома Накамуры, дверца открылась автоматически. Накамура расплатился за проезд и вышел, а заметив, что Рюносукэ и не думает покидать салон, обернулся и сказал:
— Вылазь давай.
Рюносукэ помедлил: в памяти всплыл тот неожиданный поцелуй в Книжном магазине «Рука Бога», и он чувствовал себя крайне неловко. Накамура подошел к дверце со стороны пассажирского сиденья и сам вытянул его наружу.
Такси уехало.
Это было белоснежное тридцатиэтажное жилое здание, Накамура жил на двадцать восьмом этаже.
— Ты заказал очки… — Накамура посмотрел на него с нежным взглядом и мягкой улыбкой.
— Да. Без очков ничего не вижу, — ответил Рюносукэ, избегая смотреть прямо в глаза. Его большие глаза прятались за коричневыми полуободковыми очками, увиливая от встречи с чужим взором.
— Тебе идет, — похвалил его Накамура.
Рюносукэ бросил на него короткий круглый взгляд и застенчиво пробормотал:
— Спасибо.
— Пойдем, поднимемся на крышу смотреть фейерверк, — предложил Накамура.
Они поднялись на лифте на самую крышу тридцатого этажа.
Салют был невероятно ярким и пестрым, взрываясь в небе разноцветными радугами, фонтанируя искрами, которые казались крошечными потоками раскаленной лавы — от этого веяло теплом и сказкой.
Рюносукэ прислонился к невысоким перилам ограждения крыши, поднял голову, и его лицо непроизвольно озарилось улыбкой. Он рассеянно произнес:
— Похоже на сотни тысяч столкнувшихся звезд, так ярко.
Накамура тоже оперся о перила и повернул голову, глядя на задравшего голову Рюносукэ.
— Ха-ха… ух ты, как здорово, они могут взрываться так долго… Вау, словно… будто они разговаривают… — восторженно бормотал Рюносукэ, не отрывая глаз от салюта.
— Мм… ? — переспросил Накамура.
Рюносукэ повернулся к нему и пояснил:
— Как будто… небо разговаривает, рассказывает долгую-долгую историю. Очень красивую историю. — Взгляд Рюносукэ снова устремился в ночное небо, а улыбка стала невероятно сияющей.
В голове Накамуры всплыл образ Сакураги Такэ…
В тот год Сакураги Такэ должен был учиться на третьем курсе университета, но из-за повторной сдачи экзаменов на медицинский факультет его перевели обратно на первый курс. Он все равно то и дело тайком сбегал на факультет гуманитарных наук к учителю Накамуре, и тогда они вместе — глядя из окна — слушали праздничный салют того года.
— Учитель, кажется, будто небо рассказывает историю, а фейерверк… — Сакураги Такэ перевел взгляд с окна на Накамуру, и на его губах заиграла сладкая, мягкая улыбка. — Послушайте, …оно рассказывает прекрасную историю любви… такую прекрасную… — Глаза Сакураги Такэ излучали исключительную нежность.
Рюносукэ машинально бросил взгляд вниз, на далекую землю первого этажа, а затем перевел его на стоящего рядом учителя Накамуру. Накамура тихо прижался лицом к рукам, положенным на перила, и Рюносукэ медленно сделал шаг в его сторону. Он мягко опустил руку на спину Накамуры и позвал:
— Учитель… ?
Накамура смахнул с лица слезу, поднял голову и посмотрел на Рюносукэ — его глаза были влажными.
— Учитель, что случилось… ? — нахмурившись, обеспокоено спросил Рюносукэ.
Накамура эмоционально уже не мог понять, кто перед ним — Сакураги Такэ или Рюносукэ. Он притянул Рюносукэ к себе, прижавшись лицом к его плечу, и задохнулся от подступивших рыданий. Слезы Накамуры упали на шею Рюносукэ, а сдавленная боль его груди передалась прямо в сердце парня. Рюносукэ в тот же миг тоже почувствовал тоску и растерянно забормотал:
— Учитель, что с вами в конце концов такое?
Накамура крепко обнимал Рюносукэ, изливая невыразимую боль, словно через этот фейерверк отправляя весточку ушедшему на небеса Сакураги Такэ.
*
Кэндзи Такахаси стоял на берегу Сумиды, а его девушка Саё Онодэра прижималась к его плечу, обвив руку вокруг его локтя. Они любовались распускающимися в небе огнями, и девушка произвела:
— Кэндзи, я тут долго думала, давай все-таки не расставаться, я не хочу расставаться. Можно?
Кэндзи повернулся на Саё, его взгляд потупился, но он промолчал.
Саё заглянула в профиль Кэндзи, поднесла свои вишневые губы к его щеке, но тот отстранился и произнес:
— Саё, давай все-таки расстанемся. Я тебе не подхожу, у меня уже… есть любимый человек.
— Любимый человек… кто это? — вспыхнула от гнева Саё.
— … — Кэндзи не хотел отвечать.
— Пока ты не назовешь мне имя, я не соглашусь на расставание, — Саё злобно уставилась на его щеку.
Кэндзи бросил на нее тяжелый взгляд, слова давались с трудом.
— Не требуй от меня невозможного… — Кэндзи тяжело вздохнул.
— Я не расстанусь с тобой, пока ты не скажешь, кто это, — стояла на своем Саё.
Кэндзи поднял глаза к небу над Сумидой, вспоминая, как они лежали с Рюносукэ на берегу реки и болтали, вспоминая то трепетное чувство в груди той ночью…
*
Накамура вытер слезы руками, а Рюносукэ смотрел на него полными тревоги глазами.
— Учитель… с вами все в порядке? — взволнованно спросил он.
Накамура пристально вгляделся в Рюносукэ, провел рукой по его щеке и коснулся губами его лба.
— Все хорошо, — произнес Накамура. — Пойдем вниз, выпьем чего-нибудь.
Не дожидаясь ответа, Накамура взял Рюносукэ за запястье и потянул к лестнице.
— Ой… — Рюносукэ совершенно не успел среагировать, и его синие кеды послушно зашагали вслед за Накамурой.
Накамура толкнул дверь, вошел на кухню, открыл холодильник, достал две бутылки пива и протянул одну из них Рюносукэ.
— Спасибо, — поблагодарил Рюносукэ, дернул за кольцо и сделал глоток.
— Учитель… а Сакураги Такэ? Почему он не пришел с вами посмотреть салют? — невзначай поинтересовался Рюносукэ.
Накамура замер, поставил пиво на журнальный столик и лишь спустя мгновение ответил:
— Его… больше нет. — Взгляд Накамуры опустился долу.
— Больше нет… — Рюносукэ сообразил, что, похоже, спросил о том, о чем не следовало, и смущенно замолк.
Накамура приблизился к Рюносукэ, заглянул ему в лицо, потрепал по голове, прижался лбом к его лбу и прошептал:
— Как хорошо… что есть Рюносукэ, как же хорошо…
Рюносукэ не понимал смысла его слов и совершенно не представлял, как во всем этом разобраться.
http://bllate.org/book/24900/2946909
Готово:
