Глава 5. Четыре преступления: Неуважение
Пэй Цзюнь называл князя Цзинь не иначе как главарем продажных негодяев потому, что многие упрямые старые чиновники при дворе то и дело призывали князя: мол, либо смести племянника и возьми бразды правления в свои руки, получив верховную власть, либо стань регентом при юном правителе. Из-за этого такие старые хитрецы из Кабинета министров, как великий секретарь Цай Янь, изо дня в день распускали слухи, будто князь Цзинь — истинный злодей нынешней династии, из-за чего Юный император поначалу страшно тревожился.
Эта тревога Юного императора в свое время передалась и самому Пэй Цзюню, заставив его в прошлой жизни добрых полтора десятка лет в упор и с подозрением пялиться на князя Цзинь. Кто бы мог подумать, что в конце концов он сам по собственной хаолаберности погубит свою жизнь, а этот негодяй князь Цзинь улучит момент и в день его казни поднимет мятеж, ворвавшись в дворец, да еще и перехватит всю славу, затмив его в дурной памяти потомков! Разве после этого за ним не закреплялось железобетонно звание «главаря продажных негодяев»?
К тому же, у него с князем Цзинь... давние и глубокие счеты.
Опустим пока все подробности прошлого, поговорим о настоящем. Младший Пэй Цзюнь занимал пост младшего инспектора в Цзинчжаоской управе. Обычно должность старшего инспектора — главы этого ведомства — неизменно занимал кто-нибудь из пользующихся всеобщим уважением и авторитетом членов императорского рода, и в этот раз пост его непосредственного начальника занимал не кто иной, как стоявший перед ним седьмой дядя императора, ван — князь Цзинь Цзян Юэ.
Все при дворе знали, что титулованные особы из императорской семьи лишь числились на должностях, но дел не вели. То же касалось и Цзинчжаоской управы. Стоило поступить в ведомство какому-нибудь официальному документу, — будь Пэй Цзюнь хоть на пиру в разгар празднества, хоть в трауре по усопшим, — но если князь Цзинь, сидя в беседке своей резиденции, лениво поддевал чаинки указательным пальцем, Пэй Цзюню приходилось немедленно мчаться в главные залы Цзинчжаоской управы и во всем досконально разбираться за своего начальника.
Тот жест с манящим указательным пальцем некогда внушал Пэй Цзюню такой ужас, что от одного воспоминания о нем его бросало в холодный пот, даже если он изнемогал от летней жары у раскаленной печи. И даже позже, когда он перешел в павильон Хэнъюань, оставил пост младшего инспектора и перестал подчиняться приказам князя Цзинь, это чувство застарелого страха всё еще жило в его сердце.
Потому что, начиная с юношеских лет, стоило князю Цзинь поманить пальцем, как на голову Пэй Цзюня неизменно сыпались одни неприятности.
И теперь, после того как его душа вернулась в тело и он ожил, это проклятье возобновилось с новой силой.
Пэй Цзюнь стерпел резкую боль в руке, изобразил на лице почтительную мину, сложил руки перед грудью и отвесил начальнику глубокий поклон, усердно принимая смиренный вид:
— Только что завершилась церемония жертвоприношения, вы порядком устали, князь Цзинь.
Князь Цзинь опустил руку, смерил взглядом слегка помятое одеяние Пэй Цзюня, со спокойной улыбкой скользнул глазами в сторону, откуда тот пришел, и с безмятежным видом отозвался:
— Господин Пей тоже не отдыхал, увещевая учащихся у трона. Оба устали, оба.
Пэй Цзюнь почувствовал, как к горлу подкатил ком крови.
Сдержав раздражение, он опустил руки и постарался поглубже заправить в складки халата порванный край одежды. Он уже собирался откланяться и поспешить по служебным делам, как вдруг князь Цзинь, заметив, что вокруг пока никого нет, повернулся и задал ему вопрос:
— Господин Пей, позавчера Палата цензоров отправляла людей в Цзинчжаоскую управу разыскивать вас. По какому делу они приходили?
Этот вопрос застал Пэй Цзюня врасплох. Он пришел в себя совсем недавно, и хотя память у него была отменная, всё же не мог помнить слова какого-то захудалого чиновника из Палаты цензоров, сказанные много лет назад.
— Ах, ваша светлость, да о чем вообще может спрашивать Палата цензоров? — он скривил губы, весьма правдоподобно разыгрывая недоумение, и добавил: — К тому же, ваш ученик, господин Чжан Сань, служит в Палате цензоров не последним человеком. Зачем вам вообще спрашивать об этом меня?
Князь Цзинь слегка приподнял брови и искоса глянул на Пэй Цзюня:
— Раз ученик уже вышел на службу, расспрашивать его — нарушение приличий. Я спрашиваю тебя: Палата цензоров должна разбираться с грязными делишками твоего Министерства ритуалов или с делами Цзинчжаоской управы?
Услышав упоминание Министерства ритуалов, Пэй Цзюнь внезапно смутно припомнил одно дело. Соотнеся его с нынешним годом, он сообразил, что речь, скорее всего, шла о том самом скандале со взятками на экзаменах, прогремевшем тогда в министерстве. Рассудив так, он не стал вдаваться в подробности и лишь улыбнулся:
— Не беспокойтесь, ваша светлость, полагаю, к Цзинчжаоской управе это не имеет никакого отношения.
Услышав это, князь Цзинь, судя по всему, понял, что внутренние дела ведомств не предназначены для посторонних ушей, и больше не стал допытываться. Он повернулся обратно, и его взгляд случайно задержался на одеянии Пэй Цзюня, а уголки губ тронула легкая улыбка.
— Господин Пей, а вышивка на вашем парадном халате повреждена.
И правда — наступил на самую больную мозоль.
Пэй Цзюнь стерпел:
— Благодарю за наставление, ваша светлость, как только вернусь, сразу же починю.
Однако князь Цзинь нахмурил соболиные брови, посмотрел на Ворота Юаньчэнь, и в его чистых глазах мелькнуло недоумение:
— Возвращаясь в поместье, господин Пей должен был идти через ворота Сычун, как вы оказались здесь?
...Какое твое дело.
Пэй Цзюнь мысленно так и рвался выхватить клинок и пару раз от души полоснуть князя Цзинь, но на лице изобразил досадливую гримасу, подобострастно согнулся в три погибели и залепетал:
— Ха-ха, ваша светлость проницательны, ваша светлость проницательны! Я направляюсь в Управление Цинъюнь, наведаться к своему ученику Дэн Чжуню.
Князь Цзинь тут же всё понял. Опустив взгляд, он немного подумал и внезапно произнес:
— О, тогда пойдем вместе.
С этими словами он зашагал впереди.
Пэй Цзюнь:
— ...?
...Кто собирается идти с тобой вместе?!
Шедший впереди князь Цзинь заметил, что Пэй Цзюнь не отстает, обернулся и чуть приподнял брови:
— Господин Пей?
Пэй Цзюнь:
— ...
— И впрямь, положение обязывает.
Пэй Цзюнь мысленно тяжело вздохнул, покорно спрятал руки в рукава и зашагал следом:
— Иду, иду, ваша светлость, уже иду.
Пэй Цзюнь и впрямь направлялся в Управление Цинъюнь именно для того, чтобы повидаться с Дэн Чжунем.
Дэн Чжунь был учеником Управления Цинъюнь, состоящим под началом Пэй Цзюня, и называл его своим наставником уже на протяжении четырех лет.
В предыдущей династии Управление Цинъюнь именовалось Императорской академией. В те времена там вместе обучались как отпрыски знатных кланов и члены императорской семьи, так и дети высокопоставленных сановников и заслуженных вельмож. Хотя наставниками там состояли именитые и уважаемые конфуцианские ученые, но когда в одном месте собиралась целая стайка избалованных богатством юнцов, неизбежно начинался полный кавардак, изобиловавший всевозможными глупыми выходками, и со временем заведение стало выглядеть из рук вон плохо.
Потому при нынешней династии император-основатель росчерком кисти упразднил Императорскую академию. Вдоль восточной стороны Ворот Юаньчэнь провели черту, проложив новую дворцовую стену, и разделили это учебное заведение надвое: членов императорского рода и отпрысков знати поместили под воспитание в Дворец Баочань внутри стены, что официально звалось дворцовой школой; а по ту сторону стены, за единственным ее рубежом, открыли новое учреждение, даровав ему название Управление Цинъюнь. Туда набирали преимущественно талантливых потомков высоких чинов и заслуженных сподвижников, а оставшуюся десятую долю мест отдавали одаренным молодым людям из простых семей со всего света.
Переступив порог Управления Цинъюнь, учащимся всё так же предстояло сдавать императорские экзамены, однако те, кто попадал в стены управления, уже были истинными драконами и фениксами среди людей, и девять из десяти неизменно и надежно поступали на государственную службу. Поскольку чиновники высших рангов получали жалованье от самого Сына Неба, на них лежала обязанность растить таланты для всей страны, а потому каждый учащийся мог выбрать себе одного из действующих чиновников в наставники и поступить к нему в ученики. Эта традиция сохранялась вплоть до выпуска спустя три года после поступления на службу, после чего уже бывшие ученики могли набирать собственных воспитанников — так из поколения в поколение шел этот круговорот, ставший обычаем и порядком.
Выходцы из бедных семей, сумевшие сдать экзамены и поступить в Управление Цинъюнь, по праву считались людьми с превосходными познаниями, и Дэн Чжунь, ученик Пэй Цзюня, как раз принадлежал к числу этих лучших из лучших. Однако стоило им переступить порог управления, как они оказывались в окружении самых одаренных юношей всей страны, и среди этого цвета нации Дэн Чжунь выглядел не более чем середнячком, плетущимся в хвосте.
Если бы в свое время Пэй Цзюнь по стечению обстоятельств не взял Дэн Чжуня в ученики, вряд ли кто-то из сотен чиновников при дворе удостоил бы этого студента хотя бы беглым взглядом.
Но оставим это. Скажем лишь о причине сегодняшнего визита Пэй Цзюня: он помнил, что именно в этот самый день в прошлой жизни Дэн Чжунь, доведенный до отчаяния неоднократными оскорблениями на занятиях, не стерпел обиды и прямо у стен Управления Цинъюнь швырнул чернильницу в обидчика — ученика главного зачинщика, наследника Маркиза Нинву по имени Тан Юймин.
Под тяжелым давлением поместья маркиза Нинву Дэн Чжуня исключили из Управления Цинъюнь, в Великом судебном приказ ему вынесли наказание в восемьдесят палочных ударов и пожизненный запрет на поступление на государственную службу. С тех пор на долгие годы он был вынужден остаться простым счетоводом в особняке самого Пэй Цзюня. Досталось и тому юнцу: он лишился привлекательной внешности, его чиновничья карьера рухнула, и путь к служению у трона был закрыт для него навсегда.
Хотя сам Пэй Цзюнь переродился и уже успел испить чашу минувшего величия, казалось, ему не было ни до чего особого дела, однако одно лишь воспоминание об этой истории с учеником отзывалось в его сердце сильным сожалением. Именно поэтому он так страстно желал предотвратить ту драку и спасти карьеру юноши, однако...
Он поднял глаза и искоса взглянул на шествующего рядом князя Цзинь:
— Зачем вы сами пожаловали в Управление Цинъюнь, ваша светлость?
Князь Цзинь вывел его за Ворота Юаньчэнь и, не оборачиваясь, бросил:
— Чжан Сань сегодня отбирает учеников, просил меня заглянуть и оценить их.
Теперь Пэй Цзюню всё стало ясно.
Чжан Сань, в миру Цзянь И, некогда был учеником князя Цзинь. Мысленно сопоставив собственного ученика Дэн Чжуня с учеником князя Цзинь Чжан Санем, Пэй Цзюнь поймал себя на чувстве легкой досады.
На самом деле Дэн Чжунь и Чжан Сань поступали в Управление Цинъюнь в один год, то есть были соучениками.
Дэн Чжунь происходил из самой что ни на есть бедной семьи и пролез в списки зачисленных лишь чудом, зацепившись за самый хвост. Однако его способности были ограничены, и три года назад он с треском провалил императорские экзамены, даже не дойдя до собеседования у трона, чем едва не опозорил самого Пэй Цзюня. А вот ученик князя Цзинь Чжан Сань занял первое место среди всех учащихся: в год поступления его имя вывели крупными алыми иероглифами во главе списка новобранцев Управления Цинъюнь. Позже выяснилось, что он — младший сын бывшего министра чинов и нынешнего великого секретаря Управления Цинъюнь Чжан Линя. Хотя он сам отказался от льготного права на поступление без экзаменов, но всё равно блестяще выделился на фоне прочих претендентов, а на тех же самых императорских экзаменах три года назад занял первое место — стал чжуаньюанем, после чего Юный император лично начертал его имя для службы в Палате цензоров.
Разницу в способностях было видно с первого взгляда.
Само собой, Чжан Сань стал старостой всех учащихся. Обращаясь к соученикам с напутственной речью, он изрек суровым, словно камень, голосом:
— Выходцам из бедных семей не стоит думать, будто в знатных кланах водятся лишь бездарности, а отпрыскам высокопоставленных сановников не следует считать, будто среди простолюдинов нет выдающихся умов. С этого дня мы все должны усердно грызть гранит науки и неустанно совершенствоваться, ибо ступив на путь чиновничества, все мы будем служить двору с одинаковой преданностью. Не нужно стыдиться своего происхождения, и каждый должен помнить: в стенах Управления Цинъюнь нет разделения на высокие и низкие сословия!
Тогда среди учащихся разнеслись бурные, потрясшие небеса овации, и имя Чжан Саня превратилось при дворе в красивую легенду. Всякий раз при встрече с Чжан Линем люди расхваливали его сына за необыкновенную сметливость, но тот лишь подергивал бородой, глядя на всех суровым взглядом из-под тонких губ:
— Этому мальчишке еще расти и расти.
Тц. При одном воспоминании об этом суровом лике Чжан Линя у Пэй Цзюня по спине пробегала мелкая дрожь.
— Впрочем, — князь Цзинь внезапно остановился рядом с Пэй Цзюнем и посмотрел на него: — При великом секретаре Чжане вам, господин Пей, судя по всему, в Управление Цинъюнь не войти.
Этот укол угодил прямо в уязвимое место, заставив Пэй Цзюня на мгновение поперхнуться. Спустя пару мгновений он выдавил:
— Я просто не буду заходить внутрь.
Князь Цзинь задержал на нем задумчивый взгляд, затем перевел глаза вперед — Управление Цинъюнь было уже перед ними.
И надо же такому случиться, там было весьма оживленно.
Сегодня они вдвоем направлялись в Управление Цинъюнь не одни. Поскольку как раз шла пора осеннего набора новичков, а вместе с тем — время выбора учеников чиновниками и наставников студентами, у ворот управления толпилось множество придворных сановников. Все они кланялись и сгибались в три погибели, расплываясь в улыбках при виде князя Цзинь, но стоило их взглядам опуститься на Пэй Цзюня, как лица их мгновенно каменели, они смущенно чесали затылки и косились на человека справа.
У каменного льва по правую руку от главных ворот стоял молодой человек в черном халате с вышитыми облаками и дикими гусями. Лицо его было довольно благородным и чистым. Заметив приближающихся Пэй Цзюня и князя Цзинь, он повернулся, опустился на одно колено перед князем Цзинь и произнес беспристрастным, ледяным тоном, чеканя каждое слово:
— Ученик Чжан Сань приветствует Вашу светлость князя Цзинь.
Князь Цзинь подошел ближе и, даже не протянув руки, лишь сухо бросил:
— Встань.
Чжан Сань поднялся, перевел холодный взгляд на Пэй Цзюня:
— Младший чиновник приветствует господина Пея.
Его лицо всегда оставалось одинаковым со всеми, так что Пэй Цзюнь не стал придавать этому значения и лишь кивнул:
— Цензор Чжан.
Однако Чжан Сань, не меняя выражения лица, довольно долго сверлил Пэй Цзюня взглядом, затем покосился на князя Цзинь и наконец разомкнул губы:
— Господину Пею нельзя входить в Управление Цинъюнь.
Князь Цзинь покосился на Пэй Цзюня и усмехнулся:
— Господин Пей и не собирался заходить.
Пэй Цзюнь вздохнул и окликнул управляющего:
— Будь добр, передай ученику Дэн Чжуню, что его наставник пришел навестить его.
— Господин Пей пожаловал как раз вовремя, — отозвался управляющий. — Дэн Наньшань только что с кем-то повздорил.
— Хорошо хоть не подрался, — улыбка на лице Пэй Цзюня слегка померкла. — Я хочу видеть его, немедленно позовите его сюда.
Управление Цинъюнь находилось в ведении отца Чжан Саня, Чжан Линя, поэтому управляющий невольно бросил взгляд на лицо Чжан Саня. Заметив, как тот едва заметно кивнул, он тут же побежал внутрь.
Князь Цзинь, видя это, тронул губы усмешкой, наполовину строго, наполовину с насмешкой обратившись к Чжан Саню:
— Цензор Чжан все больше перенимает нрав своего отца.
Чжан Сань опустил взгляд и сложил руки в приветствии:
— Ваша светлость льстите, ученику еще далеко до него. — Затем он спросил: — Зачем вы сегодня пожаловали сюда, Ваша светлость?
Услышав это, Пэй Цзюнь повернулся к князю Цзинь: разве он не говорил, что Чжан Сань пригласил его оценить новых учеников?
Однако князь Цзинь беззаботно смотрел вдаль:
— Ты теперь справляешься сам, и я изначально не собирался идти. Просто церемония жертвоприношения закончилась, вот и заглянул по пути.
Пэй Цзюнь про себя подумал, с каких это пор их пути совпали.
Тем временем Чжан Сань больше ни о чем не спрашивал и лишь пригласил князя Цзинь пройти внутрь. Но в этот момент раздался шум голосов: из ворот учебного заведения выходили трое студентов, причем двое громко смеялись и подначивали третьего.
— ...Дэн Наньшань! Если ты даже с наставником уровня господина Пея не смог сдать экзамены, брось это дело! Уступи лучше место ученика брату Сы Ци, хватит сидеть на стульце и только зря воздух портить!
— Точно! На твоем месте я бы со стыда сгорел оставаться в Управлении Цинъюнь, уже давно бы собрал манатки и покатил в родную деревню!
Все трое были одеты в традиционные синие студенческие халаты Управления Цинъюнь, но тот, кого ругали, выглядел куда тоньше остальных, да к тому же прижимал к груди потертый серый узелок, отчего казался еще более жалким. Две тонкие короткие брови на его лице были сдвинуты, а раскосые глаза смотрели прямо перед собой. Хотя он тоже был молодым человеком, но в сравнении с двумя шедшими впереди задирами выглядел на редкость уныло.
Двое насмешников с веселым гамом дошли до самых ворот, как вдруг, подняв глаза, увидели, что тот самый господин Пей, которого они только что помянули добрым словом, с легкой улыбкой мирно стоит рядом с князем Цзинь и наблюдает за ними. От неожиданности они едва не рухнули на землю:
— Пей... Пей... господин Пей... — заикаясь, выдавили они, после чего в спешном порядке принялись отвешивать поклоны князю Цзинь.
А тот самый обруганный юноша, завидев Пэй Цзюня, вспыхнул от удивления, в котором тут же мелькнула искра надежды:
— Учитель!
Этим юношей был Дэн Чжунь, а Наньшань — его вторым именем.
Вспомнив все перипетии прошлого, Пэй Цзюнь со смешанным чувством глянул на него, улыбнулся, скользнул взглядом по двум испуганным студентам, приподнял брови и непринужденно бросил Дэн Чжуню:
— Что такое, Наньшань, это твои новые приятели?
Упомянутые двое едва не прикусили языки от страха. Не дожидаясь ответа Дэн Чжуня, они наперебой затараторили:
— Да-да-да!.. Мы с братом Наньшанем просто вечно шутим друг над другом! — один из них даже попытался закинуть руку на шею Дэн Чжуню и рассмеялся: — Ха-ха-ха, скажи ведь, брат Наньшань!
Дэн Чжунь побледнел лицом, робко вжался в плечи и даже постеснялся сказать «нет».
Пэй Цзюнь холодным взглядом окинул эту парочку, затем перевел его на Дэн Чжуня, думая про себя: кто из них годится на роль чиновника и слуги государя — разве это не видно с первого же взгляда?
Уняв зарождавшееся разочарование, он легко улыбнулся и мягко обратился к тем двоим:
— Ну хорошо-хорошо, раз уж вы приятели маленького Наньшаня, я, конечно, тоже должен проявить заботу. Давайте-ка назовите мне свои имена и вторые имена: если встречу вас на предстоящем двухдневном экзамене у трона, мне будет проще замолвить за вас словечко перед императором.
Речи эти звучали вполне мирно, но лица обоих студентов разом побелели от ужаса. Они замахали руками так яростно, будто спасали собственные жизни:
— Нет-нет, мы слишком ничтожны, как мы смеем утруждать господина Пея! Мы не смеем мешать господину Пею и князю Цзинь, мы пойдем! — с этими словами каждый схватил себя за рукав и пустился наутек так быстро, словно за ними гнались демоны.
Князь Цзинь с безмятежной улыбкой проводил взглядом убегающих юнцов и, словно что-то вспомнив, усмехнулся, глядя на Пэй Цзюня:
— Господин Пей все так же мастерски пугает молодежь.
— А разве Ваша светлость не скажет, что молодежь мастерски пугает меня? — Пэй Цзюнь с милой улыбкой похлопал себя по груди, изображая слабость, и неторопливо продолжил: — Если я, младший инспектор столичной управы, — всего лишь тот самый «стул», то кем же тогда становится Цзинчжаоская управа под вашим началом?
На лице князя Цзинь застыла ледяная усмешка, он молча уставился на Пэй Цзюня.
В этот момент из внутренних помещений выбежал тот самый управляющий. Он уже собирался сообщить Пэй Цзюню, что не смог найти Дэн Чжуня, но, заметив стоявшего у входа юношу, недовольно воскликнул:
— Дэн Наньшань, вот ты где, я сбился с ног, разыскивая тебя! Господин Пей тебя ищет.
Дэн Чжунь бормоча извинился, подошел, чинно поприветствовал князя Цзинь и Чжан Саня, а затем переступил за спину Пэй Цзюню:
— Ученик благодарит учителя.
Однако взгляд Пэй Цзюня упал на серый матерчатый узелок, который тот прижимал к груди, и дыхание у него перехватило:
— Что это?
Князь Цзинь вместе с Чжан Санем уже собирались войти внутрь Управления Цинъюнь, но, услышав слова Пэй Цзюня, снова обернулись.
Лицо Дэн Чжуня залила краска. Он попытался спрятать узелок за спину и, упрямо вытянув шею, пробормотал:
— Ничего, учитель, пойдемте назад.
Но пытаться солгать перед Пэй Цзюнем было все равно что размахивать мечом перед лицом самого Гуань Юя. Он протянул руку и попытался вытянуть узелок из-за спины Дэн Чжуня. В этот момент Дэн Чжунь резко дернулся, пытаясь удержать ношу, и узелок развязался.
Движение руки Пэй Цзюня придало предмету ускорение, и оттуда пулей вылетела та самая чернильница. Не успел он даже поднять руку, чтобы отмахнуться, как под всеобщие удивленные вскрики и судорожные вздохи чернильница со всего маху врезалась в плечо стоявшего позади князя Цзинь, угодив аккурат в его шубу из меха водоплавающих птиц!
Тяжелая ли была чернильница? Князь Цзинь глухо охнул от удара и отшатнулся назад. Чжан Сань, обладавший молниеносной реакцией, тут же подскочил и подхватил его под локоть. А чернильница, отскочив, брякнулась оземь, оставив на каменных плитах небольшую выбоину.
Ошеломленно обернувшись, Пэй Цзюнь увидел, что на ослепительно-белой императорской шубе князя Цзинь красовалось огромное безобразное черное пятно от пролившихся остатков туши. Сам же князь Цзинь с тем самым отрешенным видом, с каким он обычно потягивал чай в беседке своей резиденции, молча смотрел на него...
И при этом странно изогнул уголки губ.
Пэй Цзюнь:
— ...
Ну вот. На сей раз Дэн Чжунь не стал избивать ученика маркиза Нинву — напротив, он собственными руками «приложил» самого князя Цзинь.
http://bllate.org/book/24894/2946345
Готово:
