Бэй Мо с большим трудом уговорил Инь Тяньчжэня отпустить его ненадолго. Поскольку он заранее попросил человека зайти и передать весточку маленькому Бэй Чэ, велев тому послушно кушать и спать, за те два дня, что его не было, никаких ЧП не произошло.
Бэй Мо толкнул дверь. Бэй Чэ, сидевший за столом и тихо читавший книгу, сначала настороженно поднял голову, но, мгновенно просияв взглядом, радостно вскочил и бросился ему навстречу.
— Господин, вы вернулись! — он поднёс тёплый чай и с сияющими глазами уставился на Бэй Мо.
Бэй Мо кивнул, взял пиалу, из вежливости сделал глоток и поставил её на стол.
Заметив, что Бэй Мо, похоже, хочет что-то сказать, мальчик с серьёзным личиком слегка напрягся. Его маленькие ручки, на которых за последнее время даже появилось немного мяса, невольно затеребили рукав.
Не пытаясь нарочно запугать ребёнка, Бэй Мо лишь предостерёг:
— Сейчас обстановка сложная, будь осторожнее, следи за собой.
Он вовсе не собирался нарушать контракт. Спокойно дотянуть до конца срока — таков был его изначальный план. Однако, если бы Инь Тяньсян стал чинить препятствия и ставить его в неловкое положение, побег вместе с Бэй Чэ тоже казался вполне разумным выходом.
В конце концов, раз Дун Чэн и остальные уже покинули поместье, оставаться здесь для него не было никакого смысла.
Узнай Инь Тяньчжэнь о подобных мыслях, он, пожалуй, от досады кровью бы харкнул.
Бэй Чэ тоже сурово насупился, сдвинул брови и с абсолютно серьёзным видом кивнул, пообещав:
— Я постараюсь не быть для вас обузой!
— Тогда займись закалкой тела.
— Угу!
Большой и маленький выглядели донельзя гармонично, но кое-кому это пришлось совсем не по нраву.
Раздался стук в дверь. Бэй Мо слегка нахмурился: он ведь совершенно не заметил, как кто-то приблизился к дому. Поднявшись, он распахнул дверь, и на пороге предстал собственной персоной Инь Тяньчжэнь.
— Глава рода, — холодно поприветствовал он, а стоявший за его спиной Бэй Чэ послушно отвесил глубокий поклон.
Инь Тяньчжэнь словно невзначай бросил мимолётный взгляд на маленького Бэй Чэ за спиной Бэй Мо и небрежно бросил:
— Мо-Мо, это кто?
— Докладываю главе рода, это младший брат, которого я усыновил.
Инь Тяньчжэнь чуть заметно выдохнул, разжав до боли сжатые кулаки. Печально глянув на Бэй Мо, он произнёс:
— Как же холодно Мо-Мо теперь со мной общается.
Бэй Мо лишь почувствовал, как от этого полного обиды и упрёка взгляда у него внутри всё ёкнуло. Не смея смотреть прямо в эти глаза, казалось бы, таящие в себе мириады чувств и нежнейшую ласку, он лишь тихо бросил «маленький господин», обозначая свою позицию.
Инь Тяньчжэнь не стал допытываться дальше. Уголки его губ изогнулись в ослепительной улыбке, и он мягко проговорил:
— Мо-Мо, я хочу кое-что тебе подарить.
С этими словами он шагнул вперёд и перехватил руку Бэй Мо.
В ладонь Бэй Мо опустилось теплое нефритовое украшение. Опустив взгляд, он разглядел узор из плывущих облаков и сотен летучих мышей — тончайшая работа. Только вот материал... неужто баранбий жир-сырец?
— Маленький господин, этот нефрит слишком дорог, я не могу его принять, — он покачал головой, наотрез отказываясь брать подарок.
Взгляд Инь Тяньчжэня помрачнел, а голос стал чуть ниже:
— Я изначально задумывал его для тебя. Если тебе не нравится узор, я прикажу вырезать другой. — Не глядя на него, он добавил уже для себя: — Давай я сам надену его на тебя.
Бэй Мо больше ничего не сказал. Маленький господин стал куда более настойчивым, и даже если бы он продолжил отказываться, результат остался бы прежним.
Однако, услышав, что Инь Тяньчжэнь жаждет лично прикрепить украшение, он слегка сжал ладонь и бесстрастно произнёс:
— Благодарю главу рода за щедрость, Бэй Мо должным образом сохранит этот дар.
Инь Тяньчжэнь глухо хмыкнул, в уголках его глаз промелькнула тень мрачности, но давить дальше он всё же не посмел. Помолчав немного, он снова поднял голову и сказал:
— Мо-Мо, мне нужно покинуть поместье по делам, я хочу, чтобы ты поехал со мной.
Пожалуй, для Инь Тяньчжэня самыми прекрасными воспоминаниями были те дни, когда Бэй Мо вёл его за собой на поиски Мо Цзю и Цяньмянь Гуя — именно тогда он заполучил нефритовые подвески с плывучими облаками и летучими мышами, которые следующие четырнадцать лет берёг пуще глаза.
Этот нефрит олицетворял не просто их прошлое. За долгие, серые и мрачные семь лет он оставался его единственной духовной опорой. Когда реальность терзала его сердце до кровоточащих ран или ночные кошмары вырывали из сна в холодном поту, стоило ему лишь сжать в руке эту подвеску, как становилось легче — словно этот человек всё ещё был рядом и не сорвался в бездонную пропасть.
То, что приказывал глава рода, входило в его прямые обязанности, но сейчас под его опекой оставался малолетний ребёнок. Бэй Мо смущённо покосился на стоявшего позади Бэй Чэ, и Инь Тяньчжэнь, разумеется, прекрасно понял этот взгляд. Однако он предпочёл прикинуться непонимающим.
#Хм, а вот и мелкий сопляк, пытающийся соблазнить Мо-Мо!#
Заметив, что Бэй Мо собирается попросить взять Бэй Чэ с собой, Инь Тяньчжэнь опасно прищурился и только после этого заговорил:
— Мо-Мо, зачем брать твоего брата с собой, пускай лучше тренируется вместе со стражей поместья. Я прикажу главному управляющему уделить ему особое внимание, это не трудно.
Бэй Мо, с одной стороны, мысленно похвалил маленького господина за то, что тот вырос и стал рассудительным, а с другой — согласно кивнул.
По его мнению, подобные тренировки были очень даже полезны. Он отлично знал уровень подготовки стражи в поместье — до суровых условий его собственных юношеских тренировок ей было далеко, а потому он вовсе не считал, что ребёнку придется слишком тяжело бок о бок со взрослыми. Бэй Чэ и так начал заниматься поздно, так что наверстывать упущенное было просто необходимо.
Инь Тяньчжэнь удовлетворённо искривил губы и не скрывая переполнявшей его злобы бросил недобрый взгляд на маленького Бэй Чэ.
Бэй Чэ молча поднял голову и встретился взглядом с этими красивыми, но источающими презрение и отвращение глазами. Поджав губки, мальчик снова перевёл взгляд на Бэй Мо.
Почувствов этот полный мольбы и утешения (как ему показалось) взгляд ребёнка, Бэй Мо решил, что необходимо продемонстрировать: этот братец по-прежнему занимает очень важное место в его сердце. Он повернулся и протянул руку, чтобы взъерошить тому волосы — правда, вышло вовсе не нежно, а довольно грубо.Почти в тот же миг он почувствовал резкий всплеск убийственной ауры за своей спиной. Хотя Бэй Мо, слегка удивившись, и обернулся, перед ним всё так же стоял младший господин — он едва заметно улыбался, излучая полную безмятежность. И всё же Бэй Мо отчётливо понял: человек перед ним больше не был тем ребёнком, который некогда неотступно ходил за ним по пятам и смотрел на него как на отца и старшего брата.
Взгляд Бэй Мо слегка похолодел, в нём промелькнула настороженность. Разве мог Инь Тяньчжэн, неотрывно следивший за ним, не заметить этого? Он тут же забыл о необходимости держать перед Бэй Чэ достоинство главы клана и виновато прижался к нему: Мо-мо, давай ты приберёшься, и мы сразу же отправимся в путь, хорошо? Его тон на пять частей состоял из вопросов и на пять — из капризных ласк, и в нём не было ни капли властности главы, отдающего приказ подчинённому. Всё было точно так же, как много лет назад. Для Бэй Мо же разлука с младшим господином длилась не так уж долго. Глядя на это хоть и изменившееся, но всё ещё такое привычное лицо, он по привычке согласился, не раздумывая особо.
Только тогда Инь Тяньчжэн с облегчением выдохнул, но отпускать Бэй Мо не собирался и прилип к нему окончательно. Куда шёл Бэй Мо, туда следовал и он, время от времени жалуясь на жизнь и бормоча о том, как сильно по нему скучал.
От услышанного у Бэй Мо дернулся уголок рта. Младший господин с детства рос без присмотра других старших наставников, так что его сильная привязанность и трепетные чувства были вполне естественны. А теперь, когда они не виделись целых семь лет, эта тяга многократно усилилась... Подумав об этом, он счёл такое поведение вполне закономерным.
Ночь.
Инь Тяньсян ещё никогда не был в столь жалком положении.
Хотя он и не блистал выдающимися боевыми искусствами, но и не был тем, кого каждый мог бы безнаказанно обидеть. Однако из-за терзавшей сердце тяжести и тоски он случайно напился, да ещё и попался в чужие ловушки. Теперь его конечности обмякли и потеряли всю силу, и его волокли в этот заброшенный и безлюдный тупик.
— Кхм… — Ему со всего маху врезали в живот, от боли он чуть не потерял сознание и инстинктивно свернулся калачиком.
— Сперва пошарьте по карманам, нет ли у него чего ценного, а потом тащите к главарю, — раздался мужской голос, от пропитавшей его жадности подступала тошнота.
Услышав это, второй тут же принялся шарить по его телу в поисках ценностей. Сейчас Инь Тяньсян и впрямь походил на тряпичную куклу: тот вертел его туда-сюда, не проявляя ни капли жалости и безбожно ударяя о камни.
Бандиты, видимо, не предполагали, что Инь Тяньсян ещё кое-как сохраняет сознание, и считали, что он уже вырубился, а потому перестали избивать его и принялись болтать между собой:
— Поаккуратней, не испортишь ему личико — ещё разгневаешь главаря. Тьфу ты, а рожа у паренька и вправду загляденье. Интересно, из какого он обедневшего знатного рода?
— Я уж двадцать лет скитаюсь по цзянху, а таких лиц не видывал. Ни телохранителей, ни каких-либо знаков отличия — наверняка избалованный сынок из какой-нибудь мелкой семейки. С методами нашего главаря, хм-хм, ручаюсь, он быстро…
Не успел он договорить, как человек на земле, который по идее должен был быть мертвецки пьян или без сознания, внезапно напал и смахнул его на землю.
Ощутив острую боль в задетом слабым ударом подбородке, тот взъярился:
— Цинь Ши, чего застыл, помоги прижать его!
С этими словами он сам изо всех сил рванулся вперёд и снова повалил на землю лишенного сил Инь Тяньсяна. Очевидно, он был опытным мастером боевых искусств. Стоявший рядом подельник тоже бросился на помощь, придавив юношу со всей дури, не смея больше недооценивать противника.
— Ах ты ж мать твою, решил пнуть дедушку Чэнь Ваня? Жить надоело!
Бандит пострадал от рук смазливого молодого господина, потерял лицо и теперь срывал злость, нанося Инь Тяньсяну жестокие удары. В каждый пинок он вкладывал всю свою истинную ци, и лишь когда Инь Тяньсян, завалившись набок, выплюнул кровь, тот соизволил остановиться.
— Ладно-ладно, так ведь и до смерти забить недолго, а тогда никакой награды от главаря не видать.
Цинь Ши ухватил его за подбородок, осматривая и проверяя, не повреждено ли лицо.
Инь Тяньсян затуманенным взором приоткрыл глаза и увидел, что за спиной этих двоих стоит одинокая фигура. Стройная, прямая, до боли знакомая — казалось, она была высечена в самом его сердце.
Глаза затуманило пеленой, он сглотнул кровь, заполнившую рот, и бессознательно прошептал:
— Чэн…
Его голос был слабым и зыбким, лёгким, как упавшая в воду капля и не оставившая следа. Но именно этот тихий зов заставил фигуру резко сдвинуться с места, и раздались два глухих звука — *пум, пум* — рассекаемой клинком одежды, после чего оба бандита обмякли и рухнули на землю.
Инь Тяньсян широко раскрыл глаза. Неясный силуэт рассеял туман в его поле зрения, являя взору обаятельное и раскованное лицо — это был Дун Чэн.
Инь Тяньсян думал, что мгновение назад пережил самый жалкий момент в своей жизни, но оказалось, что он наступил только сейчас.
Только что у него определенно не осталось сил подняться, но, заметив, как тот холодно бросил на него взгляд и уже собирался уходить, он из последних сил заставил себя встать и, спотыкаясь, поплёлся следом.
Он услышал, как из его горла вырвался хриплый, надрывный, до ужаса уродливый звук. Он ощутил во рту привкус железа. Он почувствовал, как по щекам катятся холодные слёзы. Но как бы отчаянно он ни бежал за ним, ему оставалось лишь смотреть, как этот человек растворяется в ночной темноте — точно так же, как в его многолетних кошмарах.
Ноги подкосились, лишившись всякой опоры, и он в отчаянии рухнул на колени. Больше он не мог сдерживать рвущуюся из горла кровь, и стоило ему ослабить волю, как новый её сгусток хлынул изо рта. Он отчаянно выпрямил спину и невидящим, расфокусированным взором уставился туда, куда ушёл Дун Чэн. Потеряв остатки гордости и самоуважения, он с надрывом в голосе взмолился:
— Умоляю! Я умоляю тебя… Не надо, не бросай меня…
Его голос звучал жалко и униженно, он пытался мольбами вернуть ушедшую любовь. Но безжалостная ночь поглотила спину Дун Чэня, скрыв его от глаз. Инь Тяньсян качнулся и рухнул вперёд.
Даже когда его зрачки окончательно затуманились, потеряв фокус, он всё ещё из последних сил звал его:
— Чэн, умоляю тебя… Прошу…
Не бросай меня больше в этой бескрайней тьме, не поворачивайся ко мне с таким холодом, не заставляй меня снова страдать и плакать в одиночестве, тоскуя по тебе.
Ему казалось, что он кричит во весь голос, но на деле этот звук был тише комариного писка.
Инь Тяньсян закрыл глаза и провалился в беспамятство. Его слёзы падали на землю, разбиваясь в тишине ночи с оглушительным звуком.
http://bllate.org/book/24876/2943409
Готово: