Мо Цзю вновь вылила остывшую воду из чайника и наполнила его теплой. Пробыв в Инь Личжуане всего несколько дней, она превратилась из стражницы в служанку: не то чтобы понижение, но и не повышение. Хоть служанки и стояли немного ниже стражи, но находились непосредственно при главе рода, поэтому их жалованье значительно превосходило выплаты Отряду Учэнь, да и хлопот стало меньше — вместо дозоров теперь требовалось лишь подносить чай да воду. Мо Цзю в прошлом уже доводилось нянчиться с молодым господином, так что ей не привыкать было не только подавать воду, но и с точностью до секунды выверять ее температуру и интервалы между наливаниями. Вот только взгляд, которым молодой господин смотрел на нее, становился все более странным: то отрешенным, то мрачным. Это даже заставило ее задуматься, не растеряла ли она былые навыки.
Если говорить о том, почему ее должность так изменилась, то всё, разумеется, началось с того дня, когда ее вывели из Зала Судебных Разбирательств, а после, возвращаясь обратно, она нос к носу столкнулась с молодым госпожином. Увидев его, Мо Цзю мысленно завыла отчаянным голосом: она никак не ожидала, что слуги Инь Личжуана до такой степени преданы своему долгу. Стоило ее увести лишь на мгновение, как кто-то тут же доложил главе рода.
Конечно, Мо Цзю понимала, что дело вовсе не в ней самой. О ее проступке обычно докладывали лишь капитану Отряда Учэнь, в крайнем случае — главному распоряжителю стражи. Однако Старейшина Мо занимала высокое положение старейшины, и надо же было ей выбрать именно тот момент, когда глава рода лично отдал приказ наказать провинившихся стражников, чтобы забрать одного из них. Столь странный поступок, подозрительно похожий на злоупотребление положением, естественно, следовало доложить напрямую главе рода.
Инь Тяньчжуан смотрел на человека, который опустился на одно колено в ожидании наказания, и в его памяти внезапно всплыл вчерашний вечер и та спина, до боли напоминавшая Бэй Мо. Ему даже показалось, что оба образа наложились друг на друга.
Но ведь этот человек не имел с Бэй Мо ни малейшего сходства — с какой стати он связал его силуэт с образом Момо?
— Куда ходил?
— Докладываю главе рода: Старейшина Мо только что звала меня, чтобы кое о чем расспросить.
— Имя?
— Ничтожного зовут Чжан Даху. — Не зная, с чего это молодой господин вдруг поинтересовался его именем, Бэй Мо назвал то, что было записано при вступлении в сектантскую усадьбу.
— Переведи его в мои покои. Идем. — Инь Тяньчжуан продолжал смотреть на Бэй Мо, но первую часть фразы адресовал стоявшему на коленях капитану Отряда Учэнь.
Сказав это, он поднялся и зашагал прочь. Бэй Мо ничего не оставалось, кроме как подчиниться приказу и последовать за ним, хотя на душе у него было неспокойно. Оказавшись возле молодого господина, придется проявлять сугубое удушающее внимание к каждой мелочи и буквально по рукам и ногам связать себя предосторожностями. И хотя добываемые сведения станут куда точнее, собирать их будет неизмеримо труднее. Наткнись он там на какого-нибудь проницательного умника вроде Дун Чэна, и вовсе беда — о каком шпионаже тогда вести речь, еще величайшим счастьем будет не сболтнуть лишнего под чужими расспросами.
Бэй Мо обладал здравой самооценкой и прекрасно понимал: с его-то умением вытягивать информацию он в окружении хитроумных советников молодого господина выглядел бы точь-в-точь человеком, который пришел в Инь Личжуан с тайным умыслом.Бэй Мо какое-то время смотрел на чайную чашу, а затем медленно перевёл взгляд на молодого господина. За последние несколько дней между ними не было никаких разговоров; он лишь заметил, что у молодого господина изменилось множество привычек. Раньше тот был очень игривым, вечно таскал его то туда, то сюда и стремился всё на свете повидать своими глазами. Теперь же он вёл почти неизменный образ жизни: рано вставал, занимался боевыми искусствами, затем разбирал дела поместья, в свободное время молча читал, а большую часть дня проводил сидя в кресле-качалке и поглаживая зажатый в руке нефритовый кулон. Он был так тих, будто погрузился в сон, — как, например, сейчас.
Бэй Мо не знал, о чём тот думал, а может, молодой господин вовсе ни о чём не думал.
На самом деле, если бы Бэй Мо жил ради себя самого, его жизнь наверняка была бы такой же скучной и пресной — таков уж у него характер. Но в памяти Бэй Мо молодой господин явно был совсем другим: ярким, словно полуденное солнце, жившим открыто и свободно. Сейчас он уже должен был справить обряд совершеннолетия, как подобает юноше в расцвете сил, рассекающему на коне в элегантных одеждах. Почему же время сгладило все его углы, сделав его замкнутым, угрюмым и пропитанным неискоренимой злобой?
Инь Тяньчжэн, казалось, почувствовал его взгляд и поднял голову. Бэй Мо тут же опустил глаза, продемонстрировав предельно почтительное поведение.
Инь Тяньчжэн некоторое время пристально смотрел на него, а затем внезапно заговорил:
— Ты учился грамоте?
Его голос был немного хриплым, должно быть, потому, что он долго не пил воды и не разговаривал.
Бэй Мо осторожно ответил:
— Немного учился.
— Почитай мне.
Он поднялся, достал какую-то книгу, бросил её Бэй Мо, снова откинулся назад и закрыл глаза.
Бэй Мо поймал книгу и взглянул на неё: это оказалось до боли знакомое Тысячесловие. В прошлые годы, когда они тренировали стойку на лошади, молодой господин вечно приставал к нему, требуя читать этот текст наизусть. И хотя Бэй Мо не мог похвастаться тем, что помнит его задом наперёд, каждое предложение и каждый иероглиф прочно засели у него в памяти. Только вот он никак не ожидал, что книга для детского обучения будет так любима выросшим молодым господином.
— Небо темно, земля желта, вселенная просторна и пуста. Солнце и луна полнятся и убывают, звёзды и созвездия выстроены в ряд. Холод приходит, жара уходит, осенью собирают урожай, зимой прячут...
Он читал монотонно и бесстрастно, точно так же, как и прежде. Но теперь его голос стал приятнее, и даже такое лишённое эмоций чтение звучало для окружающих удивительно успокаивающе.
Молодой господин выглядел так, будто и вправду уснул: дыхание его было ровным, и трудно было сказать, слушает ли он вообще.
— Невежественен и мало осведомлен, глуп и достоин насмешек. Что же касается вспомогательных слов — си, янь, цзай, ху, е...
Дочитав последнюю строчку, Бэй Мо поднял глаза на Инь Тяньчжэня и увидел, как его длинные ресницы слегка дрогнули, а из уголка глаза медленно скатилась слеза.
Всего одна капля, но в ней словно отразились мириады превратностей судьбы и бескрайняя тоска.
Бэй Мо тихо положил книгу и, согнувшись, вышел прочь.Деревянная дверь со скрипом закрылась, дыхание человека в комнате оставалось ровным, а та капля слезы уже бесследно исчезла.
На протяжении всего пути купаясь в полных благоговения взглядах стражников, Бэй Мо наконец вернулся в свою маленькую комнату. К тому моменту уже приближался вечер. Быть слугой — значит обязательно уметь оценивать обстановку и читать по лицам, поэтому то, что он сегодня ушел чуть раньше, было поступком умного человека. Иначе, если бы хозяин поместья видел все твои эмоции — радость, гнев, печаль и веселье, — до смерти, думается, оставалось бы недалеко.
Вы вернулись, вы устали. Едва Бэй Мо вошел в комнату, как Бэй Чэ шагнул ему навстречу и буднично произнес слова, которыми встречал его каждый день. Руки же его не знали покоя: он аккуратно сложил снятую с Бэй Мо одежду и налил чашку воды.
Бэй Мо бросил взгляд на лежащую на столе книгу и спросил:
— Дочитал?
Бэй Чэ кинул в знак согласия. С момента их прибытия в Инь Личжуан прошло уже больше десяти дней; книга была тонкой, и все слова в ней он выучил от корки до корки.
Но хотя из этой начальной азбуки он усвоил иероглифы мо, мо и чэ, он всё еще не знал, как пишется его собственное имя и имя Бэй Мо.
— Вы не могли бы научить меня писать имена? — Бэй Чэ поднял голову, тихонько спросил об этом и в конце добавил: — Мое и... ваше.
Бэй Мо не имел ничего против. У Бэй Чэ были неплохие способности, и он даже собирался научить его боевым искусствам, как только тот полностью освоит грамоту.
Хотя тому уже исполнилось одиннадцать лет, изучить несколько приемов самообороны или хотя бы укрепить тело было весьма неплохо.
Бэй Мо взял лист грубой рисовой бумаги, поднял кисть и вывел на ней два иероглифа: первый — чэ, второй — мо. Писал он так, как жил — твердо и мощно. И хотя его почерк не шел ни в какое сравнение с работами великих мастеров, это была вполне добротная рука.
— Я лишь напишу их для тебя, а смыслом займешься сам, когда я куплю новую книгу, — отложив кисть, произнес Бэй Мо. Быть наставником, который разъясняет принципы, учит и разрешает сомнения, он был совершенно неспособен.
— Спасибо вам.
Бэй Чэ некоторое время молча смотрел на бумагу, а затем тихонько спрятал ее.
В другой части поместья.
— Хватит, Сюй Лэге! Оставь свои глупые мысли! Наказание для простого стражника — не твоего ума дело! — Цяньмянь Гуй почти прорычал эти слова. Эта дурная женщина снова и снова творила безумства, используя тело Мо Цзю. Он ненавидел ее всеми силами души, и если бы не опасался навредить телу Мо Цзю, то наверняка придушил бы ее давным-давно.
Сюй Лэге недовольно надула губы. Разве в романах о попаданцах не так пишут: сначала старший брат ненавидит героиню, но потом постепенно разглядывает ее достоинства и начинает баловать; с помощью добродетели и красоты она влияет на холодного, мрачного и искусного в боевых искусствах хозяина поместья, становясь лучиком света в его жизни; спасает немногословного наказанного стражника, превращая его в своего преданного пса... Почему же у нее всё оказалось совсем иначе? Старший брат раскусил ее самозванство всего за пару фраз и с тех пор люто ненавидел, желая лишь свернуть ей шею; хозяина поместья ей вообще не удавалось даже увидеть, а за те редкие мгновения, когда они пересекались, он уходил, не дослушав и слова, совершенно не обращая на нее внимания; а со стражником... стражник почти уже поддался, но всё испортил этот братец!
Сюй Лэге глубоко прочувствовала, что штампы из романов о попаданцах совершенно ненадежны, но всё же не удержалась от возражения:
— Как хозяин поместья может наказывать кого попало просто так...
Цяньмянь Гуй холодно усмехнулся и спросил:
— Когда наказали столько людей, почему твой взгляд упал только на него? Да потому что он смазливый. Будь у него самая обычная внешность, сочла бы ты его невиновным?
Лицо Сюй Лэге покраснело, она несколько раз кашлянула и, заикаясь, не смогла выдавить из себя ни слова.
Цяньмянь Гуй сразу понял, что именно у нее на уме, бросил на нее косой взгляд и умолк.
Четыре года назад они с Мо Цзю были в долгу перед Бэй Мо, поэтому по приглашению Инь Тяньчжэна прибыли в Инь Личжуан занять пост старейшин. Тот мальчишка, что в те годы лип к Бэй Мо и ходил за ним по пятам, теперь вполне мог самостоятельно справляться со всеми делами, а они лишь носили свои титулы для вида и не выполняли никакой серьезной работы. Мо Цзю, правда, то и дело варила вино для обитателей поместья, а вот его страстью были веселые кварталы.
Но ровно год назад, переночевав в таком заведении, он вернулся и обнаружил, что некая девица заняла тело Мо Цзю и притворяется потерявшей память, в то время как сама Мо Цзю бесследно исчезла. Его первой мыслью было, что это какая-то техника перевоплощения, но при ближайшем рассмотрении он не нашел и следа маски. А ведь на свете было мало знатоков подобных фокусов искуснее его самого! Понятие о приличиях между мужчинами и женщинами в голове Цяньмянь Гуя отсутствовало напрочь, и он чуть было не сорвал с той девицы всю одежду, чтобы во всём разобраться. Однако, убедившись, что дело вовсе не в маске, а в том, что внутри тела его младшей сестры поселился кто-то другой, он почувствовал, что весь его мир рушится.
Прежде любой, кто попытался бы помешать Цяньмянь Гую отправиться в веселый квартал, подписал бы себе смертный приговор, но в этот год у него пропало даже желание туда заглядывать. Вся его жизнь свелась к чтению древних манускриптов и поискам необы A-людей и мастеров, способных найти способ снять вселение. И тем не менее, несмотря на это, он до сих пор оставался совершенно беспомощен.
Он ненавидел женщину, захватившую тело Мо Цзю, и ненавидел самого себя за неспособность найти решение.
Цяньмянь Гуй устало закрыл глаза и тяжело вздохнул.
Если бы это помогло вернуть Мо Цзю, он был бы готов всю жизнь поститься, читать молитвы, отказаться от алкоголя, мяса и женской ласки.
http://bllate.org/book/24876/2943405
Готово:
