Если бы у Цай Миншаня были в руках хоть какие-то вещи, он бы непременно швырнул их Сяо Шао прямо в лицо. К сожалению, кроме собственной одежды, на нём не было абсолютно ничего. К тому же, вспомнив крепких мужчин, дежуривших у входа, он тут же сник и послушно подошёл ближе, чтобы внимательно во всё всмотреться, после чего повернулся к Сяо Шао:
— Эм… Скажи, его случайно не силой туда затащили?
— Не желает ли молодой господин Цай приглядеться получше? Вы только посмотрите на выражение своего лица в тот момент: ни тени удивления, ни малейшего гнева — сплошное… — Сяо Шао перевёл взгляд на нахмурившегося Цай Миншаня, но, заметив его реакцию, только весело рассмеялся, а затем, словно внезапно озарившись догадкой, воскликнул: — Вот ведь дурень! Настоящий виновник же прямо передо мной, чего я тут гадаю?! Молодой господин Цай, пусть вы и забыли, что тогда происходило, но чувства, запечатлённые на вашем лице, вряд ли могут оказаться ошибочными. Не хотите ли сами мне об этом рассказать?
Слушая Сяо Шао, Цай Миншань в душе уже тысячу раз проклял прежнего владельца тела. Черт побери, чем вообще этот малый занимался раньше? Впрочем, чем бы он ни занимался, было очевидно одно: либо прежний хозяин тела страдал извращениями, либо второй участник событий был законченным маньяком — иначе откуда в доме могло взяться столько подобных фотографий? Наряды, позы, самые невообразимые ракурсы — всё это приводило его в полное изумление. Просто слов не было.
Однако, как бы он ни возмущался про себя, ответить Сяо Шао всё равно приходилось. Цай Миншань украдкой бросил ещё один взгляд на выражение лица прежнего себя на снимке, легко кашлянул и с заметным смущением произнёс:
— Сам знаешь, я потерял память… Наверное, это выражение… полного удовлетворения?
— И только-то? Никаких других эмоций?
— Эм… — Цай Миншань машинально потрепал себя по волосам и тихонько проговорил: — Пожалуй, с лёгким оттенком соблазна?
— Ха-ха-ха! — Сяо Шао радостно рассмеялся. — Вот именно! Раз молодой господин Цай так охотно сотрудничает, я уверен, что память вернётся к нему меньше чем за неделю. Что ж, продолжим. Мнеут ужасно интересно, почему при столь неестественной позе у молодого господина Цая было такое довольное лицо?
— А?! Это… это… На фото не попало, так что я и сам толком не знаю, — поспешно затряс головой Цай Миншань. Ну откуда ему, девственнику с чистейшими помыслами, рассуждать о подобном?
— Ладно. Со временем всё вспомнишь, — безмятежно отозвался Сяо Шао. В конце концов, лечение — процесс постепенный; кто же выкладывает самые тяжёлые козыри с самого начала?
Поэтому он сделал пару шагов вперед, остановился возле следующей фотографии и принялся за объяснения:
— А эта картина… То есть снимок. В прошлый раз вы, молодой господин Цай, утверждали, что приближается ваш день рождения, и до смерти надоели молодому господину Сяну требованием отметить его вместе. Так что… — на этом моменте Сяо Шао бросил взгляд на Цай Миншаня и заметил, как растерянно тот смотрит на изображённого на снимке Сян Чэнсиня. Сяо Шао тут же поправился: — Ой, я же совсем забыл, что молодой господин Цай потерял память. Позвольте мне представить вам молодого господина Сяна.
Услышав это, Цай Миншань на секунду замер, а затем смирился. Всё равно сейчас у него не было выбора, и получить прямые объяснения от собеседника — лучший вариант. Иначе, сделав неверные предположения, он мог зайти в ещё более худшую ситуацию, а там и до беды недалеко.
Вся информация, которой располагал Сяо Шао о Цай Миншане, исходила от Сян Чэнсиня. Поэтому он упорно считал, что тот просто притворяется амнезией, и раньше даже не пытался ничего рассказывать о Сян Чэнсине. Теперь же он чувствовал себя виноватым: в конце концов, независимо от того, настоящая у человека потеря памяти или нет, нужда в «лечении» была вполне реальной. Как можно было не представить столь важную персону должным образом?
— Так вот, упомянутый мной молодой господин Сян — это тот самый мужчина на фотографии, за чей галстук вы держитесь. Как его зовут полностью, совершенно неважно, все мы зовём его старшим молодым господином Сяном или просто молодым господином Сяном. Ему двадцать два года, он старше вас на четыре года. Что касается его характера… это вам ещё предстоит постепенно для себя открыть. Ну а эта вилла, где мы сейчас находимся, разумеется, записана на его имя. Ваша же с ним связь… Если выразиться красиво, он держит вас в золотой клетке, а если без прикрас — ну, конечно, он вас содержит…
Сяо Шао с удовольствием наблюдал, как лицо Цай Миншаня из красного становится фиолетовым, затем синеет и, наконец, приобретает оттенок печени говядины. С учётом того выражения, которое застыло на его лице, Сяо Шао подумал: не будь парень внешне вполне симпатичным, выглядел бы он страшнее любого призрака.
Но такая реакция приводила Сяо Шао в восторг, поэтому он неторопливо добавил:
— Нет, слово содержать тоже не до конца точно описывает ваши отношения. Вы… скорее уж живая секс-игрушка, которую содержит молодой господин Сян.
— Ты… — Цай Миншань от злости хотел было высказать всё, что думает, но в конце концов лишь до боли закусил губу и промолчал, в упор глядя на Сяо Шао. Он прекрасно осознавал своё нынешнее положение, а судя по одним только этим фотографиям, он мог живо представить, насколько унизительным было поведение прежнего владельца тела. Раз сказанное — чистая правда, какие у него основания возражать?
Если он хочет, чтобы люди перестали так говорить, ему нужно измениться самому. И сейчас следует не спорить с тем, кто из-за прошлых выходок прежнего хозяина смотрит на него свысока и отпускает едкие замечания, а ухватиться за любую возможность действительно всё исправить, лишив окружающих поводов для сплетен. Подумав об этом, Цай Миншань твёрдо решил ухватиться за каждый шанс измениться!
После того как в голове у Цай Миншаня всё улеглась, оставшаяся часть «дегустации» прошла гораздо гладче. В итоге за большую часть дня фотографии, которые он «оценил» и «истолковал», заняли целых две трети гостиной! К тому моменту подошло время ужина, и Сяо Шао потребовал, чтобы Цай Миншань лёг на диван в точно такой же позе, как на только что разобранном снимке, после чего отправился на кухню готовить еду.
Цай Миншань мысленно выругался последним словом, назвав всё происходящее извращением, но всё же послушно подчинился. В конце концов, лежать не трудно, а если не изображать нужное выражение лица, то копирование старой позы выглядело просто комично. И хотя он давно убедил себя, что рассматривает «порнографические снимки» какого-то другого человека и учится у незнакомца, мысль о том, что сейчас он пользуется именно этим телом, мешала ему отбросить все сомнения.
Размышляя обо всём этом и глядя на фотографии, Цай Миншань никак не мог поверить, что Сяо Шао сделал их по собственной воле. А раз так, кто же ещё мог быть автором, кроме хозяина дома — самого молодого господина Сяна? Выходило, что самым законченным извращенцем был тот самый человек, с которым он ещё даже не встретился лично, но чьё имя уже успело прожужжать ему все уши.
Особенно после известия о том, что он — секс-игрушка на содержании у этого старшего молодого господина Сяна, и после просмотра такого количества откровенных снимков, Цай Миншань окончательно уверился: этот старший молодой господин Сян абсолютно ненормален. Нет, пожалуй, его и человеком-то назвать нельзя — просто отъявленное человеческое отребье. Впрочем, если подумать, прежний владелец тела вряд ли сильно от него отличался. Да и отец этого парня… интересно, он действительно сбежал с людьми ради блага собственного сына или же хотел увести мальчика, чтобы продать его подороже?
Пока Цай Миншань предавался всевозможным догадкам — то пытаясь сообразить, зачем извращенному молодому господину понадобилось всё это устраивать, то задаваясь вопросом, к чему был весь этот цирк со стороны отца, — он так ни к чему и не пришёл. От собственных раздумий у него только разболелась голова. Эх…
— Молодой господин Цай, пожалуйста, не меняйте позу самовольно, — внезапно раздался голос Сяо Шао.
Цай Миншань машинально снова принял положение с фотографии и лишь потом сообразил: разве он не сидел лицом к входу в гостиную? Он же вообще не видел, чтобы кто-то заходил! Неужели Сяо Шао вошёл со спины? Он чуть скосил глаза, но никого не заметил. Тогда…
— Молодой господин Цай, прошу вас, не крутите головой понапрасну. Меня нет в гостиной, но я прекрасно вижу каждое ваше движение, можете не искать, — «любезно» пояснил Сяо Шао.
— Эм… — У Цай Миншаня больше не оставалось ни малейших сомнений в том, что хозяин дома, молодой господин Сян, — сущий извращенец. Впрочем, Сяо Шао ведь уже упоминал, что многие снимки пересняты прямо с камер наблюдения. Получается, камеры здесь не просто есть, они ещё и выдают отличную чёткость. И впрямь: чем богаче человек, тем больше у него заскоков.
На самом деле в этом вопросе Цай Миншань полностью заблуждался. Хотя Сян Чэнсинь и не отличался особой нормальностью, все эти камеры, как и те самые «позы» на фотографичах, в своё время организовал сам Цай Миншань.
Поскольку прежний хозяин знал, что старший молодой господин любит новенькие впечатления, он изо всех сил пускал в ход все доступные средства. Что же касается камер, то, во-первых, тот записывал всё на видео, чтобы пересматривать в отсутствие Сян Чэнсиня, а во-вторых, однажды вдохновленный скандалом с утечкой интимных фото в сети, решил, что Сян Чэнсиню наверняка понравится нечто подобное. Так что на значительной части этих снимков прежний Цай Миншань смотрел прямо в объектив…
— Вот как? — Сян Чэнсинь выслушал отзыв Сяо Шао о Цай Миншане, а затем и вопрос о том, что Цай Чжуюань торчит у ворот уже целый день, и не пора ли наконец впустить его внутрь. Он поднял голову и посмотрел на вечернее небо за стеклом. Сумерки были серыми и туманными, вдали ничего толком не разглядеть, да и землю под ногами было едва видно.
Получив от Сяо Шао утвердительный ответ, он посмотрел на то, как зажглась знаменитая жемчужина К-города, озарив огромную территорию вокруг и вмиг сделав ночной пейзаж чарующим. Настроение у Сян Чэнсиня немного улучшилось, уголки его губ чуть приподнялись, и он произнёс:
— Раз так, пусти его внутрь. Пусть занимается тем же, чем занимался раньше. В конце концов, такое воссоздание обстановки наверняка пойдёт на пользу лечению амнезии.
Услышав согласие Сяо Шао, Сян Чэнсинь положил трубку. Глядя на всё более прекрасный ночной пейзаж за окном, он почувствовал, как и его собственное лицо посветлело. Конечно, отдавать специальный приказ притащить кого-то силой — это было немного ниже его достоинства. Но кто он такой, этот Сян Чэнсинь? Разве от него так легко сбежать? Даже если какая-то вещь ему больше не нужна, он выбросит её в мусорный бак сам, а не позволит кому-то подобрать её прямо у него из-под носа! К тому же, если подумать, о потере памяти он, конечно, слышал, но вот сталкиваться с ней ещё не доводилось. Интересно, сможет ли этот случай подарить ему новый опыт? Или, может быть, всё это представление изначально было тщательно подстроено самим юношей?
http://bllate.org/book/24875/2943326
Готово:
