Наследный принц резиденции князя Жуй — Юнь Лань, в чьем взрослом имени значится Сюаньин. С малых лет он отличался выдающимися способностями и необычайным умом, а его нрав был твердым и невозмутимым. С трехлетнего возраста князь Жуй лично обучал его боевым искусствам, после чего скрывающийся от мира мастер взял его в закрытые ученики. В четырнадцать лет он завершил обучение, а в шестнадцать впервые повел войска в поход и одержал блестящую победу. Император лично пожаловал ему звание младшего генерала и титул генерала Юньхуэй. С тех пор Юнь Лань одерживал победу за победой, и теперь, в свои двадцать лет, он уже стяжал громкую славу на полях сражений. Он был единственным молодым полководцем в Царстве Цзиньюнь, который в столь юном возрасте получил звание старшего генерала и заслужил искреннее уважение всей армии. Примечание: генералы делятся на старших, средних и младших, звания идут по убывающей. Поскольку генерал Юнь до сих пор не был женат, свахи, приходившие в резиденцию князя Жуй с предложением рук и сердец, едва не истоптали весь порог, но генерал неизменно ставил во главу угла дела семьи и государства, один за другим отвергая любые предложения о браке.
Восседая на троне, император наблюдал, как облаченный в доспехи Юнь Лань решительной и широкой поступью приближается к престолу. Еще до того, как племянник успел отдать поклон, император взмахом руки освободил его от церемоний, а в его глазах читалось искреннее восхищение. Не будь Юнь Лань его родным племянником, нынешний Сыне Неба, пожалуй, уже давно выбрал бы какую-нибудь принцессу и пожаловал ее в жены указом. Сейчас же император никуда не спешил, и ему было невероятно отрадно наблюдать за тем, как сановники и министры то прямо, то обиняками просят о даровании брака.
— Лань-эр вновь совершил великий подвиг, и я даже не знаю, чем еще тебя наградить, — с сияющей улыбкой произнес император, открыто выказывая свою привязанность к юноше. — Лань-эр до сих пор не женат, так почему бы тебе не сказать мне, приглянулась ли тебе какая-нибудь прекрасная дева? Я издам указ о вашей свадьбе!
Хотя императору и доставляло удовольствие смотреть на тревожные лица министров, полностью игнорировать их чаяния он тоже не мог. Впрочем, это был лишь дежурный вопрос, не имеющий особого значения.
Юнь Лань посмотрел на собственного дядю — императора, который с видом зрителя наблюдал за разворачивающимся представлением, остался совершенно невозмутим и спокойно ответил:
— Благодарю Ваше Величество, но я много лет провел в походах и видел, что в войсках до сих пор служит множество воинов много старше меня, которые до сих пор не обзавелись семьями. Я же еще слишком молод, и о женитьбе можно подумать позже. Надеюсь, Ваше Величество проявит милосердие к воинам и сперва дарует брак им!
У императора появилось легкое, щемящее чувство, будто он сам высек себя по ноге. Этот маленький племянник и впрямь никогда не упускал своего. Да и император-то вовсе не собирался по-настоящему устраивать свадьбу, он просто, кхм, хотел поглазеть на зрелище.
В конце концов император был вынужден раздать заранее заготовленные награды, чтобы приободрить воинов, а также распорядиться, чтобы впредь каждый солдат при заключении брака мог получить из казны военного округа небольшое пособие по предъявлении брачного свидетельства. Разумеется, это касалось лишь первого брака. На этом утреннее заседание было окончено. Что же до сановников и министров, то раз уж самого императора умудрился провести генерал Юнь, они и вовсе не смели больше ничего предпринимать. Кто знает, не вздумает ли молодой наследный принц в гневе притащить на заклание какого-нибудь рядового солдата? Так что этот вопрос требовал долгого и тщательного обдумывания.
Избавившись от проблемы с бесконечными предложениями о сватовстве после каждого возвращения и заодно выбив небольшое пособие для воинов, наследный принц и генерал Юнь в самом благодушном расположении духа покинул тронный зал. Едва он вышел к дворцовым воротам, как его личный стражник Ло И тут же поспешил ему навстречу.
— Ваша Светлость желает вернуться в резиденцию?
Обычно в армии Юнь Лань все чаще звали генералом Юнем, при дворе — наследным принцем резиденции Жуй, а близкие слуги обращались к нему не иначе как Ваша Светлость.
— Мм, сначала в резиденцию.
Отец был вызван императором в кабинет для докладов, и, вернувшись оттуда чуть позже, непременно станет его искать. Лучше подождать дома.
Резиденция находилась недалеко от дворца, и вскоре они уже прибыли на место. Перед самым входом Юнь Лань на мгновение замер, нахмурившись и глядя куда-то в пустом пространстве над головой. Еще во дворце его не покидало странное ощущение, будто за ним кто-то наблюдает. Сначала он думал, что это дворцовые тайные стражи, ведь прежде уже случалось подобное. Но теперь они добрались до самых ворот резиденции, а слежка все не прекращалась — такому уже нельзя было найти разумное объяснение. Император не стал бы поступать столь бестактно и портить отношения. Тогда кто же это? Хотя Юнь Лань и чувствовал чужое наблюдение, ему никак не удавалось уловить присутствие чужака. С подобным он сталкивался впервые, что ясно говорило об исключительной силе незнакомца.
— Ваша Светлость, что такое? — заметив, что господин вдруг остановился посреди ровной дороги и нахмурился, глядя в пустоту, Ло И мгновенно насторожился. Восприятие его господина было куда острее его собственного: неужели рядом убийца?
— Ничего, пойдем внутрь.
Отрешив взгляд, Юнь Лань шагнул на территорию резиденции, и давящее ощущение чужих глаз внезапно исчезло. Помимо смутного чувства, что за ним следят, Юнь Лань не уловил никакой враждебности, однако это пробудителя в нем определенный интерес. Если представится случай встретиться лицом к лицу, стоило бы скрестить с ним мечи.
В то же время Ли Чан, забившись под одеяло, катался по кровати, издавая жалобные звуки. О-о-ой, как же больно, когда Учитель наотмашь швыряет обратно Божественное чувство, даже не осознавая этого! Он сел на постели, глядя на синее небо и белые облака за окном, а затем перевел взгляд на цветочную землю в горшке у изголовья — между ними лежала пропасть, словно между облаками и грязью!
Дух артефакта, явись сюда! Разве мы не договаривались, что я догоню Учителя? У Ли Чана было такое чувство, будто Учитель нанес ему критический удар силой в десять тысяч единиц. К тому же, понаблюдав за происходящим, он понял, что Учитель действовал совершенно неосознанно, а значит, урон увеличился еще на десять тысяч единиц!
— Как там дела у Чунь Цань?
Велев Ся Чань разогреть и принести принесенную с утра еду, Ли Чан решил заесть душевную травму.
— Докладываю молодому госпожичу: у Чунь Цань все готово, осталось дождаться лишь окончательного решения молодого господина.
Увидев, с каким аппетитом ее господин уплетает еду, Ся Чань торопливо налила чашку чая и подала ему. После того ранения аппетит молодого господина заметно возрос. Бедный молодой господин! Стоило ему впервые в жизни по-настоящему влюбиться не в книги, как его так жестоко ранили, и теперь ему оставалось лишь глушить боль в сердце едой.
— Отлично.
Ли Чан принял чашку, сделал глоток чая и, немного подумав, произнес:
— Говорят, наследный принц резиденции Жуй устраивает пир всякий раз, как возвращается?
— Мм. Сначала это было потому, что каждый раз по возвращении принца в Столицу молодые господа из знатных семей наперебой зазывали его в гости. Предложений поступало столько, что он просто физически не мог их принять, и в конце концов принц решил сам устраивать приемы в стенах своей резиденции, куда и приглашает отпрысков знатных родов. Молодой господин в прошлые разы не ходил, отправляя лишь подарки, неужто изволите отправиться в этот раз?
Ся Чань искренне надеялась, что ее господин примет приглашение. В конце концов, речь шла о наследном принц, которого почитали едва ли не как небожителя; сблизиться с ним было бы для молодого господина исключительно полезно.
— Пойду. Пусть Чунь Цань тоже готовится, назначим все на день приема.
— Слушаюсь.
Слуги никогда не оспаривали решения молодого господина. Прежде тот целыми днями читал книги и редко чего-то требовал, а после травмы головы словно переменился. Однако они были только рады таким переменам: как сын и наследник министра финансов мог позволить другим помыкать собой? Они непременно помогут молодому господину восстановить справедливость! Ся Чань присела в поклоне и вышла из комнаты передать весть.
Ли Чан опустил чашку и погладил слегка переполнившийся живот, чувствуя смутное предвкушение предстоящего приема. Отвергнуть любые личные приглашения и вместо этого устроить собственный прием — ни к кому не склоняться, ни с кем не сближаться излишне и никого не обижать. До чего же Учитель умен и хитер! Впрочем, раз уж все они соберутся вместе, он ведь не станет возражать, если он ненадолго воспользуется этим случаем, правда? Юнь Ханьсюэ, на вид ты кажешься такой нежной и кроткой, а в душе оказалась такой прогнившей и распутной. Начнем с тебя — пусть это послужит поминками по невинно погибшему Ли Чану!
Пир в резиденции князя Жуй был назначен на десятый день после возвращения наследного принца в Столицу. Все отпрыски знатных семей получили пригласительные письма из резиденции. Присутствие не было обязательным, никто никого не принуждал, но за исключением редких затворников вроде прежнего Ли Чана, большинство предпочитало явиться. В этот день у ворот резиденции князя Жуй толпились гости, царило необычайное оживление.
Ли Чан прибыл ни рано, ни поздно, вместе с Ли Хэном. Передав у входа пригласительный билет, они последовали за служанкой в задний сад резиденции. Едва переступив порог сада, они оказались посреди пестрой толпы: одни слагали стихи и упражнялись в каллиграфии, другие размахивали мечом, третьи пили за здоровье друг друга — словом, каждый демонстрировал свои таланты кто во что горазд. К счастью, сад в резиденции был достаточно велик: помимо цветов, искусственных холмов и беседок, с одной стороны имелась просторная платформа, позволявшая совмещать умственный труд с физическим. Поистине, прекрасное место для проведения празднеств.
Ли Чан бесстрастно выпустил Божественное чувство, окинув взглядом окрестности, но фигуры своего Учителя не обнаружил. Зато Ли Хэн поблизости то и дело озирался по сторонам, снедаемый жгучим любопытством, но присутствие младшего брата рядом сдерживало его порывы.
Ли Чан опустил взгляд, пряча в глазах насмешку, и изобразил на лице крайнее раздражение:
— Старший брат может идти куда пожелает. Терпеть не могу подобный шум и суету, и если бы не приказ отца, ни за что бы не пришел.
Не дожидаясь ответа Ли Хэна, он сделал несколько шагов в сторону более тихого уголка, опустился на скамью, достал из-за пазухи книгу и углубился в чтение.
— Истинный книжный червь! — бросил сквозь зубы Ли Хэн, которому был неприятен такой тон. Скривившись, он тут же напустил на себя любезную улыбку и заспешил к группе знакомых молодых аристократов. Выпала столь редкая возможность, упускать ее никак нельзя — следовало завести побольше нужных знакомств среди отпрысков влиятельных семей!
Эту сцену как раз застал Юнь Лань, только что вошедший в сад. Глядя на Ли Чана, который устроился в углу и делал вид, будто увлечен чтением, он почему-то подумал, что этот парень вовсе не так тих и кроток, как кажется.
— Кто это? — спросил Юнь Лань шедшего позади Ло И.
Будучи личным телохранителем своего господина, Ло И в совершенстве владел самыми разными ремеслами, стремясь в любой момент удовлетворить любое требование своего господина. Если бы тому захотелось посплетничать, Ло И тут же превратился бы в знатока светских сплетен. Хотя прежде у его господина не наблюдалось подобных наклонностей, Ло И неукоснительно следовал принципу готовности к любым неожиданностям и, едва вернувшись в Столицу, изучил все крупные и мелкие события последних дней, составив из них памятную записную книжку. И вот небеса не оставили его старания — наконец-то этот труд пригодился!
— Докладываю Вашей Светлости: это законный сын министра финансов Ли Линя — Ли Чан.
Ло И вытянул шею, разглядывая фигуру в углу, мысленно мгновенно сопоставив все детали, после чего наклонился к самому уху господина и вкратце пересказал все, что ему было известно о Ли Чане.
— Юнь Ханьсюэ?
Юнь Лань нахмурился. Услышав, что этот юноша открыто признался кому-то в чувствах, он почему-то почувствовал смутное раздражение и невольно задержал на Ли Чане взгляд. Тот словно почувствовал это — резко поднял голову, заметно остолбенел при виде генерала, а затем расплылся в широчайшей улыбке, поспешно вскочил на ноги и сделал шаг вперед, явно намереваясь двинуться прямо к нему.
Ли Чан почувствовал на себе чей-то взгляд. Подняв голову, он столкнулся лицом к лицу с прекрасным до гнева небес лицом своего Учителя и бессознательно хотел броситься к нему, но, сделав шаг, нерешительно замер. После того дня он еще несколько раз проверял все с помощью Божественного чувства и убедился: у Учителя не осталось прежних воспоминаний. Он был точно таким же уроженцем этого мира, ничем не отличаясь от остальных. Ну, разве что его дух был неизмеримо сильнее. Нынешний Учитель — это почитаемый княжич этого государства, прославленный старший генерала, а он — самый обыкновенный отпрыск чиновника. Если он вот так навязчиво станет к нему липнуть, чем он тогда отличается от остальных гостей в этом саду?
Главное — станет ли Учитель вообще обращать на него внимание?
Ли Чан застыл на месте, испытывая самое настоящее горестное уныние.
http://bllate.org/book/24871/2942971
Готово:
