— Никто не говорил — я сам догадался, — подмигнул Гу Сянъюй, у которого глаза были точь-в-точь как у Гу Хуаньюя. — Те, кто побывал за границей, даже если не носят ципао, всё равно делают завивку. — Он бросил взгляд на чёрные прямые волосы Тан Саньшуй. — А у неё ни завивки, ни макияжа. Совсем не похожа на человека, шесть лет прожившего за рубежом.
Гу Хуаньюй слегка удивился:
— Ты, парень, довольно внимательно наблюдаешь. Но представь: тебя три дня держали взаперти. Тогда уж точно не до макияжа — даже умываться не захочется. — Он подошёл и потрепал его по голове. — Садись.
— Взаперти? Что это значит? — не понял Гу Сянъюй.
Гу Хуаньюй придвинул стул и сел:
— Хочешь, чтобы я сейчас объяснил?
Гу Сянъюй уже собрался кивнуть, но, увидев перед собой еду, воскликнул:
— Еда важнее! Старший брат, давай есть! — Не дожидаясь ответа, он громко крикнул: — Сяо Тао, скорее спускайся и налей старшему брату риса!
— Ха! — Гу Хуаньюй бросил на него взгляд и велел Сяо Тао поставить ещё один стул.
Тан Саньшуй села рядом с ним, и все пятеро детей уставились на неё. Она машинально потрогала лицо — всё чисто. Затем перевела взгляд на Гу Хуаньюя: «Что они на меня так смотрят?»
— Не голодны? — спросил Гу Хуаньюй, приподняв веки и глядя на своих младших братьев и сестёр.
Пятеро одновременно взяли чаши и палочки и хором ответили:
— Очень голодны!
— Тогда ешьте, — сказал Гу Хуаньюй.
— Но…
— Но что? — переспросил он.
Бэй Линь сжалась и, взглянув то на Тан Саньшуй, то на Гу Хуаньюя, робко спросила:
— Можно сказать?
— А я, по-твоему, могу зажать тебе рот? — парировал Гу Хуаньюй.
Бэй Линь подумала: «Рот не зажмёт, но точно даст пощёчину». Однако любопытство пересилило. Она никак не могла понять, когда вернулась Тан Мяо и как вдруг стала их невесткой:
— Папа ведь не упоминал, что у вас с ней помолвка.
— У нас нет помолвки, — вмешалась Тан Саньшуй.
Бэй Линь ахнула:
— Нет? Тогда… что между вами?
— А как, по-твоему? — спросил Гу Хуаньюй.
Бэй Линь готова была выдать целую тираду, но не осмелилась:
— Вы же не рассказываете, откуда мне знать? Верно, невестушка?
Тан Саньшуй заметила, как девочка, полная вопросов, явно боится Гу Хуаньюя, но всё равно сдерживается, и ей невольно захотелось улыбнуться:
— Рассказать им?
Гу Хуаньюй взглянул на Бэй Линь. Та мгновенно выпрямилась. Он едва заметно усмехнулся:
— Говори.
Пятеро детей тут же насторожили уши.
Тан Саньшуй снова захотелось смеяться, но есть хотелось ещё больше. Она вкратце рассказала о том, как Чжан Ляньцяо пытался насильно жениться на ней, а потом придумала на ходу:
— Мы только-только решили быть вместе, как твой брат получил письмо от вашего отца. Я думала, он ненадолго уезжает, но он так и не вернулся. А поскольку нельзя было позволить матери вашего брата узнать, что ваша мама сбежала, я сама приехала его искать.
— Свадьбу мы не планировали так быстро, но твой брат опасался, что Чжан Ляньцяо подстроит что-нибудь коварное — например, подговорит кого-то посильнее себя прийти к моей семье с предложением руки и сердца. Поэтому решили не тянуть и сразу подать заявление в загс.
— Сегодня? — живо спросила Бэй Линь.
Тан Саньшуй кивнула:
— Да. Свидетельство о браке лежит у меня в чемодане. Не веришь — пойди посмотри.
Бэй Линь тут же вскочила.
Гу Хуаньюй поднял глаза:
— Куда собралась?
Бэй Линь замерла, неловко улыбнулась:
— Э-э… Мне просто в туалет надо. — И бросилась в ванную.
Гу Хуаньюй тихо рассмеялся и посмотрел на остальных четверых. Те тут же опустили головы, делая вид, что ничего не слышали. После еды они молча надели рюкзаки и отправились в школу.
Когда дети ушли, Тан Саньшуй последовала за Гу Хуаньюем наверх и не удержалась:
— Мне кажется, ты с ними слишком строг.
— Думаешь, мне это нравится? — Гу Хуаньюй засунул руки в карманы. — Но без строгости не обойтись. Вторая по старшинству, Бэй Лан, хоть и тихая, но плачет по любому поводу. Мой младший брат Гу Цинъюй тоже тихий, но не пойму, чему его отец научил — десятилетний мальчишка, а уже как книжный червь. Ему на год больше, чем Сянъюю, а рост почти не отличается, да и здоровьем не блещет: пройдёт километр — весь в поту.
Тан Саньшуй удивилась:
— Так плохо?
Гу Хуаньюй кивнул:
— Я велел ему больше бегать и двигаться, но он меня просто игнорирует. Бэй Лан из-за каждой мелочи рыдает так, будто сердце разрывается. Я запретил ей плакать — она тоже перестала меня слушать.
— Однажды младший шалун так вывел меня из себя, что я отлупил его так, что задница распухла, как тесто. При всех заявил: «Если ещё раз ослушаетесь — брошу вас на произвол судьбы и уеду обратно в Швейцарию». С тех пор эти двое хоть немного успокоились.
— У твоих братьев и сестёр ещё малый возраст, а характер уже крепкий, — заметила Тан Саньшуй. — Даже у моих двоих дома характер помягче.
Гу Хуаньюй вздохнул:
— Это отец с их матерью их так избаловали. — Он помолчал. — Конечно, хотелось бы воспитывать их постепенно, но в нынешние времена достаточно выйти погулять — и можно лишиться жизни. Поэтому приходится быть строже.
— А они знают, что ты инспектор? — спросила Тан Саньшуй.
Гу Хуаньюй кратко «мм» подтвердил.
— И знают, что ты спас Джона?
Он кивнул:
— Я сказал им в тот день, когда решил пойти работать в полицейский участок. Кстати, если чего-то не хватает, скажи Сяо Тао — пусть сходит и купит. У меня сегодня днём ещё дела.
Тан Саньшуй машинально спросила:
— Куда?
— Это тебя не касается, — отрезал Гу Хуаньюй, даже не задумываясь.
Тан Саньшуй осеклась, хотела что-то сказать, но огляделась — никого рядом не было — и тихо спросила:
— Ты разве не к той своей однокурснице идёшь?
Гу Хуаньюй посмотрел на неё.
Тан Саньшуй подмигнула: «Попала в точку?»
Гу Хуаньюй усмехнулся и развернулся, чтобы уйти.
Тан Саньшуй поспешила окликнуть:
— Гу Хуаньюй!
— Сиди дома спокойно. Через дней десять-восемь сможешь выходить, — бросил он через плечо.
Тан Саньшуй невольно ахнула:
— Мне всё время сидеть взаперти?
— Можно и во дворе погулять, — подумав, добавил он.
Тан Саньшуй снова запнулась:
— А в чём разница?
— Разница огромная. Когда семья Гу переехала в Шанхай, дома в концессии ещё не были такими дорогими, и дед Гу Хуаньюя купил трёхэтажный особняк с садом прямо в концессии. — Если ты в доме, чтобы убить тебя, нужно сначала проникнуть внутрь. А если выйдешь во двор — достаточно занять выгодную позицию на соседнем здании и выстрелить.
Тан Саньшуй уже собралась возразить, но, оглядевшись и увидев вокруг одни лишь многоэтажные дома, проглотила слова:
— А через две недели я смогу выйти на работу?
Гу Хуаньюй кивнул:
— Да. Тогда я сам отвезу тебя в больницу Гуанцзы.
— В больницу Гуанцзы? — переспросила она.
Он нахмурился:
— Проблемы?
— Я хочу пойти в Красный Крест, — твёрдо сказала Тан Саньшуй.
Гу Хуаньюй внимательно её осмотрел.
Тан Саньшуй выпрямилась и решительно заявила:
— Я пойду в Красный Крест.
— Конечно, — бросил он с лёгкой издёвкой. — Только не бойся умереть. — И развернулся, чтобы уйти.
Тан Саньшуй поспешила остановить его:
— Постой! Что ты имеешь в виду?
Гу Хуаньюй остановился, заметил, что из кухни вышли Сяо Тао и её мать, и махнул рукой:
— Ничего, занимайтесь своими делами. — Он обернулся к Тан Саньшуй и, увидев, что она искренне не понимает, спросил: — Правда не знаешь?
Тан Саньшуй недоуменно нахмурилась:
— А должна знать?
Гу Хуаньюй вздохнул:
— А чем, по-твоему, занимается Красный Крест?
Тан Саньшуй не задумываясь ответила:
— Помогает тем, кто в беде.
— А кому именно нужна помощь Красного Креста? — продолжил он. — Точно не захватчикам. Ты — моя жена по документам. Если пойдёшь туда, я не стану мешать, даже поддержу. Но как думаешь, будут ли другие подозревать меня или нет?
Тан Саньшуй поняла. Но всё же не удержалась:
— В Шанхае уже есть японские шпионы?
Гу Хуаньюй бросил на неё презрительный взгляд.
Лицо Тан Саньшуй изменилось — она почувствовала себя и виноватой, и раздражённой:
— Я правда не знала и никогда не видела их.
— Даже если бы увидела, всё равно бы не узнала, — без обиняков сказал Гу Хуаньюй. — Я раньше говорил пятерым младшим: не лезьте не в своё дело, увидите неприятности — сразу прячьтесь. Это правило теперь и для тебя. Если, конечно, хочешь дожить до дня изгнания захватчиков.
Тан Саньшуй поспешно заверила:
— Хочу! Очень хочу!
— Тогда слушайся. — Гу Хуаньюй похлопал её по плечу. — Всё, что нужно тебе знать, я не стану скрывать. — Он заметил тёмные круги под её глазами. — Плохо спала в эти дни? Сходи поспи. Через пару дней найду тебе занятие — не будешь скучать. — И направился вниз по лестнице.
Тан Саньшуй фыркнула и показала ему язык за спиной.
Гу Хуаньюй резко обернулся.
Тан Саньшуй вздрогнула, схватилась за перила, чтобы не упасть, и бросилась бежать.
Гу Хуаньюй покачал головой, усмехнувшись, и увидел водителя Сяо Чжана:
— Вернулся?
— Да. Отвезти вас в участок? — Сяо Чжан с надеждой смотрел ему в глаза.
Гу Хуаньюй отвёл взгляд:
— Не надо. Я приехал на служебной машине, а она мне ещё понадобится днём — надо вернуть.
— Тогда будьте осторожны, — поспешно сказал Сяо Чжан.
Гу Хуаньюй махнул рукой в знак того, что понял, сел в машину, завёл двигатель и через десять минут добрался до участка на улице Сяфэй, расположенного совсем рядом с домом.
Улица Сяфэй уступала по оживлённости и богатству лишь Нанкинской улице и была при этом одним из самых криминальных районов. Ограбления и драки здесь случались постоянно. Чтобы поддерживать порядок, как иностранные, так и китайские полицейские обладали выдающимися навыками — многие умели даже лазать по крышам. Однако, несмотря на их мастерство, сегодня утром прямо перед патрульной группой убили человека, и никто так и не разглядел убийцу.
Иностранцы и китайцы в полиции начинали утренние тренировки в шесть часов. Гу Хуаньюй, выпускник военной академии, был их инструктором. Закончив утреннюю подготовку и позавтракав, он увидел, как патруль привёз труп, и уже собирался осмотреть его, как вдруг пришёл почтальон с двумя письмами, оба касались Тан Саньшуй.
В одном его просили всеми силами защищать Тан Саньшуй, в другом — вывести её из дома Шэнь. Гу Хуаньюй послал своего подчинённого проверить Чжан Ляньцяо и узнал, что тот пригрозил Шэнь Пинърону пистолетом, требуя выдать дочь замуж. Тогда он и отправился спасать её вместе с тремя подручными.
Когда Тан Саньшуй сказала, что Гу Хуаньюй боится жениться, она была права. Решив остаться в Шанхае, он написал своему двоюродному брату, чтобы тот заботился о его матери и не приезжал в Шанхай. Если же он сам выживет, то обязательно вернётся к ним.
Двоюродный брат переживал за него и хотел вернуться в Китай, чтобы помочь. Гу Хуаньюй это предвидел и написал также своей двоюродной сестре, объяснив, что обстановка в стране крайне сложная, а дядя с братьями, хоть и владеют боевыми искусствами, ума маловато — вернутся лишь затем, чтобы погибнуть зря.
Прошло уже полгода, и никто из родных не появился. Гу Хуаньюй понял, что сестра их убедила. Теперь, когда самые близкие люди в безопасности, он сам стал дорожить жизнью. Узнав, что Тан Саньшуй — врач и по характеру неплохой человек, он решил, что в случае ранения она сможет ему помочь, и потому привёл её домой.
Когда Тан Саньшуй заявила, что хочет пойти в Красный Крест, Гу Хуаньюй убедился, что не ошибся в ней, но всё же не осмелился рассказывать ей обо всём. Она не проходила специальной подготовки, и если узнает слишком много, вряд ли сумеет скрыть это от глаз предателей и шпионов.
Зайдя в морг участка, Гу Хуаньюй надел маску и перчатки, осмотрел рану на теле погибшего — один выстрел в сердце, мгновенная смерть. Он сразу понял: убийца не из простых. Затем спросил своего подчинённого Сюй Саня:
— Выяснили личность погибшего?
— Бухгалтер из торговой компании «Ихэ», — ответил Сюй Сань.
Хотя Гу Хуаньюй формально был лишь старшим инспектором, на деле он руководил этим участком. Сняв маску и перчатки, он спросил:
— Связались с семьёй?
— Да. Спросили у жены, не ссорился ли он с кем-нибудь в последнее время. Та только бросила: «Пусть гниёт!» — и заявила, что ничего не знает. Ещё велела нам найти «Маленькую Соловушку».
Гу Хуаньюй нахмурился:
— «Маленькая Соловушка»? Откуда мне это имя знакомо?
— Певица из танцевального зала «Сяньлэсы», — пояснил Сюй Сань.
Гу Хуаньюй усмехнулся:
— Вот почему её так зовут. Вы туда сходили?
— Говорят, она под покровительством Цзэн Вэньси. Мы побоялись идти, — пояснил Сюй Сань. Цзэн Вэньси была младшей сестрой одного из трёх шанхайских магнатов, и, зная, что Гу Хуаньюй покрывает её, Сюй Сань не осмеливался проверять «Маленькую Соловушку». — Инспектор, у вас же дружба с примой «Сяньлэсы». Может, сами сходите и спросите у неё?
Гу Хуаньюй приподнял веки и лениво произнёс:
— Дружба? Откуда такие слухи?
— Все так говорят, — ответил Сюй Сань. — Неужели неправда?
Гу Хуаньюй вопросительно посмотрел на него:
— Очень интересно?
— Нет, совсем нет, — поспешно отозвался Сюй Сань. Он хоть и был малограмотным, но прекрасно понимал, какие вещи можно знать, а о каких лучше делать вид, что не слышал. — Так вы пойдёте в «Сяньлэсы»?
Гу Хуаньюй задумался. Родные не сотрудничают, патрульные не разглядели убийцу, а в одной только французской концессии живёт полмиллиона человек, не говоря уже обо всём Шанхае — искать одного человека всё равно что иголку в стоге сена. Услышав от Сюй Саня, что дело можно закрыть, Гу Хуаньюй помолчал и сказал:
— Свяжитесь ещё раз с семьёй. Если снова откажутся помогать, пусть завтра утром приходят за телом.
— Хорошо, — кивнул Сюй Сань и тут же спросил: — Инспектор, так вы пойдёте в «Сяньлэсы»?
http://bllate.org/book/2487/273049
Готово:
