Готовый перевод Rebirth of Trivial Matters / Вторая попытка: Счастье из осколков: Глава 18

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Е Цзявэнь прекрасно помнил, что спустя десяток лет в городе С насчитывалось бесчисленное множество крупных и мелких строительных и риелторских компаний, но если говорить о самой крутой из них, то это, без сомнения, была Цзиньсин. Попасть в Цзиньсин для бакалавра, окончившего их университет, было абсолютно немыслимо, и даже на докторов наук там смотрели свысока, как ни старайся. Президент Цзиньсин некогда приезжал с лекцией в Университет А, и даже те студенты из Университета Ц, где преподавал Е Цзявэнь, которые в обычные дни совершенно не стремились к знаниям, толпой бегали в Университет А послушать лекцию. Это наглядно показывало, насколько велика была личная харизма этого человека.

Е Цзявэнь всегда был лишь наслышан о столь легендарной фигуре и никогда не видел его вживую. Теперь же, внезапно обнаружив, что этот человек находится так близко к нему, он даже немного не верил в происходящее и переспросил:

— Цзиньсин? Это та самая Цзиньсин, что созвучна с Марсом и Венерой?

Лу Цин улыбнулся:

— Да, она открылась только в прошлом году.

Е Цзявэнь окинул его взглядом с ног до головы и польстил:

— Потрясающе, просто потрясающе! Вы выглядите примерно моим ровесником, а уже открыли собственную компанию!

Лу Цин ответил:

— Мне уже тридцать один, братишка. Я открыл компанию, чтобы начать свой бизнес, а ты продаешь малатанг — это ведь тоже свое дело, так что нечего тут рассуждать о том, круто это или нет.

Про себя Е Цзявэнь подумал: «Всего тридцать один, подумаешь. Пройдет всего несколько лет, и ты сможешь вершить судьбы мира. А ведь я в свои тридцать семь был круглым дураком». У него в голове царил страшный кавардак. Сейчас этакая махина сидела прямо перед ним, и первой его мыслью было срочно ухватиться за эту благодетельную руку. Пока генеральный директор Лу еще не добился успеха, пожалуй, стоило покрепче вцепиться в его мощные бедра. Пройдет еще немного времени, его бедра окрепнут и станут толстыми, тогда все бросятся за них хвататься, да только желающих уже не подпустят.

Лу Цин снова заговорил:

— Глядя на тебя, я вспоминаю свои студенческие годы. Я продавал чайные яйца, еще продавал жареную лапшу, но я не был так сохронен, как ты, — он повернулся и с любопытством спросил Е Цзявэня: — Ты случайно не сычуанец? Я впервые пробую у тебя такую еду, очень вкусно.

Е Цзявэнь подумал, что Лу Цин, оказывается, занимался всем этим еще во время учебы в университете — неужели ради того, чтобы заработать себе на плату за учебу? Сам-то он жил куда лучше: по крайней мере, во время учебы не знал нужды ни в еде, ни в одежде. Он тут же посмотрел на Лу Цина с глубочайшим уважением:

— Вы сами зарабатывали на учебу еще студентом? Какая мощь!

Лу Цин ответил неопределенно:

— Скорее, накапливал опыт.

Они так увлеченно беседовали, что не заметили, как на улице совсем опустели люди. Только тогда Е Цзявэнь вспомнил посмотреть на время — уже перевалило за полночь. Хотя ему очень хотелось ухватиться за мощные бедра Лу Цина, он подумал, что впереди еще много времени, да и сколько можно набить бабников за один вечер? Судя по всему, Лу Цин еще заглянет к нему погостить, а набить оскомину и примелькаться уже сейчас было бы неплохо. Поэтому он встал и сказал:

— Тебе ведь завтра на работу, да? Возвращайся пораньше. Когда придешь в следующий раз, я буду класть тебе на две сосиски больше.

Лу Цин ответил:

— Хорошо, хорошо. В следующий раз я приведу с собой побольше друзей, чтобы поддержать твой бизнес.

После этого Лу Цин и в самом деле стал заглядывать гораздо чаще, да еще и регулярно приводил друзей поесть малатанг. Из-за того, что отбоя от клиентов не было, Е Цзявэнь купил навес, а также несколько столов и стульев. Он договорился с университетским вахтером, что будет оставлять имущество у него на хранение, расплачиваясь за это бесплатными ночными угощениями, и по вечерам стал прямо на улице собирать навес, разворачивая торговлю.

Иногда Лу Цин даже организовывал у прилавка с малатанг небольшие корпоративные посиделки. Хотя это и называлось корпоративом, людей в его новоиспеченной компании было немного — основной костяк составляли всего человек семь-восемь. Но все они были крайне сильными специалистами: кто-то закончил именитый вуз, кто-то вернулся после учебы из-за границы, а кое-кто даже успел побывать на руководящих должностях в крупных корпорациях. Все они последовали за Лу Црином и объединили с ним силы в бизнесе исключительно благодаря его решительности и деловой хватке. Мало-помалу Е Цзявэнь перезнакомился со всей командой Лу Цина, и они стали общаться как старые знакомые, а порой он даже засиживался с ними за болтовней.

В конце концов Е Цзявэню удалось договориться об аренде крошечного помещения площадью чуть больше десятка квадратных метров по соседству с Университетом А. Пускай местечко и оказалось маленьким, но у него наконец-то появилась своя база, где можно было совершенно легально вывесить собственную торговую вывеску. Торговые точки возле университета пользовались бешеной популярностью, ведь земля принадлежала учебному заведению. Е Цзявэнь смог получить это место, как он слышал, благодаря тому, что дочка кого-то из университетского руководства отведала его малатанг и осталась в полном восторге. Вернувшись домой, она замолвила за него словечко перед отцом, и когда прежний арендатор съехал, помещение выделили под его лавку. Арендная плата за магазин оказалась невысокой — всего восемьсот юаней в месяц в пользу университета. Однако только что полученное помещение требовало ремонта и покупки новых столов и стульев. Ради экономии Е Цзявэнь планировал лишь немного осветить и подлатать то, что уже было сделано до него, но даже при таком раскладе на все про все уходило не меньше трех-четырех тысяч юаней. Аренду за полгода тоже нужно было внести вперед, плюс ко всему предстояло выплатить так называемый «переуступочный платеж» университету — по сути, залог в размере десяти тысяч юаней. Эти десять тысяч можно было вернуть назад в тот момент, когда он решит переуступить лавку кому-то другому.

В семейном бюджете Е Цзявэня и Сян Цинъюня на тот момент уже насценивалось пятнадцать тысяч сбережений, да и Е Цзявэнь отложил чуть больше двух тысяч личных заначек. Однако стоило им выложить деньги за залог и ремонт, как их накопления полностью испарились бы. К счастью, Чжан Юаньсинь выразил готовность вложить семь тысяч, благодаря чему на руках появились бы свободные средства. Вот только Е Цзявэнь схитрил: он тайком написал Чжан Юаньсиню расписку, где четко оговорил доли инвестиций и распределение дивидендов, однако официально попросил Чжан Юаньсиня заявить Сян Цинъюню, будто тот внес всего три тысячи.

Чжан Юаньсинь и Е Цзявэнь делили постель, их связывало давнее товарищество. Пускай они и не уставая подкалывали друг друга без конца и края, в любом вопросе Чжан Юаньсинь неизменно вставал на сторону Е Цзявэня. Он согласился на условие Е Цзявэня, но потребовал, чтобы тот внятно объяснил причину. Не выдержав надоедливых расспросов, Е Цзявэнь вкратце рассказал ему о деревенских родственниках Сян Цинъюня, а также упомянул, что в город С собирается приехать младший брат Сян Цинтяня, чтобы завести ребенка.

Чжан Юаньсинь немного подумал и произнес:

— Семейные обстоятельства Сян Цинъюня — это действительно та еще проблема. Но поступать так... разве это честно?Порядочность? Хе-ходе! Е Цзявэнь мысленно усмехнулся: когда Сян Цинтянь прибежал к нему в больничную палату, когда он уже почти умирал, и велел бросить лечение, думал ли он о том, что надо быть порядочным человеком? С теми, с кем поступать порядочно не следует, и не нужно! В нужный момент надо проявлять безжалостность и жестокость! Он сказал: Когда Цинъюнь учился в университете, его родители несколько раз заставляли его бросить учебу и идти работать. Его младший брат в университет не поступил, так родители носились с ним, как с сокровищем, платили огромные деньги за учебу в каком-то частном колледже, а если не хватало денег — занимали, чтобы он учился. Цинъюнь не потратил на учебу ни единой монеты из семейного бюджета: за первый год обучения заплатил учитель из его старшей школы, а потом он сам подрабатывал и получал стипендии, но родители все равно были недовольны, что он зарабатывает недостаточно для содержания младшего брата. Проработав всего год после выпуска, Цинъюнь полностью вернул все долги, сделанные ради учебы брата. Посмотри, в нашем собственном доме даже телевизора нет, а в прошлом году, когда его брат женился, родители заставили Цинъюня купить ему цветной телевизор. А теперь они собрались сюда рожать, разве в больнице уезда нельзя родить? Если говорить прямо, они просто хотят, чтобы мы оплатили эти роды. Будь я порядочным, они бы меня с потрохами продали.

Выслушав его, Чжан Юаньсинь нахмурился, но затем вдруг разгладил брови и улыбнулся: Семи тысяч я тебе всё же дам, не нужно никаких трех-четырех тысяч, скажи просто Сян Цинъюню, что деньги полностью ваши.

Е Цзявэнь тоже улыбнулся: Нет, так не пойдет, мне всё же нужно оставить дома немного сбережений.

Провожая Е Цзявэня, Чжан Юаньсинь сказал: Цзявэнь, я могу понять тебя, на самом деле я понимаю и Сян Цинъюня. Чем меньше родительской любви получает ребенок, тем он послушнее, и многое делает лишь ради того, чтобы заслужить одобрение родителей, в этом я… — он замолчал на мгновение. — Семейный фон у Сян Цинъюня очень сложный, но если он искренне к тебе добр, это дорогого стоит. Я даже не знаю, что и сказать. Если я понадоблюсь, обращайся, а если появятся какие-то трудные противники — предоставь это мне!

Е Цзявэнь чмокнул его в щеку: Конечно!

Поскольку Сян Цинъюню было сказано, будто Чжан Юаньсинь выделил всего три тысячи, тот перевел четыре тысячи со счета семьи на свой личный счет. В результате, после выплаты всех сумм, в семейной бухгалтерской книге осталась всего тысяча юаней. Е Цзявэнь не стал советоваться с Сян Цинъюнем перед тем, как сделать это, потому что знал: Сян Цинъюнь будет против. Поэтому он сначала всё сделал, а уже потом поставил его перед фактом. Выслушав его, Сян Цинъюнь ожидаемо помрачнел: И что же нам теперь делать, мама сегодня опять звонила, говорит, во второй половине месяца приедет Лю Ша.

Е Цзявэнь мысленно усмехнулся, но внешне остался совершенно невозмутим и спросил: Что, жена твоего брата рожает, а платить должен ты?

Сян Цинъюнь ответил: Даже если не платить за медицинские расходы, их же надо кормить, поить и где-то разместить.

Е Цзявэнь мысленно высмеял его наивность. Даже сам Сян Цинъюнь недооценивал бесстыдство своего младшего брата. Когда в прошлой жизни он узнал, что Сян Цинтянь явился в город С. с женой, матерью и отцом, имея при себе всего сто юаней, даже у самого Сян Цинъюня глаза на лоб полезли. На самом деле он тоже был недоволен, но поскольку это были его родные отец, мать и младший брат, он не мог их бросить. К тому же родители как раз случайно узнали о его отношениях с Е Цзявэнем и устраивали скандалы целыми днями. Чувствуя свою вину, Сян Цинъюнь был вынужден тратить еще больше денег, и всё равно при отъезде отец Сяна едва не прихватил с собой в деревню его сберегательную книжку — раз уж Сян Цинъюнь всё равно заявил, что не будет жениться, зачем ему вообще деньги?!

Е Цзявэнь мягко посоветовал: Может, позвонишь брату и скажешь им не ехать в город С.? Предлежание неправильное, да еще такая долгая дорога, а вдруг в пути что-то случится? К тому же у нас самих с финансами туго, на работе завал, мы просто не сможем нормально принять и обидим беременную женщину. Давай лучше отправим им пятьсот юаней в знак нашей заботы.

Сян Цинъюнь вздохнул: Я ведь тоже считаю, что это хлопоты, но мама уперлась, говорит, что в городе С. больницы лучше, словно внук, рожденный в мегаполисе, будет весить на пару килограммов больше. Ладно, я попробую отговорить их еще раз.

Как и ожидал Е Цзявэнь, Сян Цинъюнь позвонил домой, попытался убедить невестку отказаться от утомительной дальней поездки и окольным путем намекнул, что из-за занятости бизнесом с деньгами у них сейчас туговато. Лю Ша на том конце провода поупражнялась в фальшивой вежливости, а затем вновь принялась жаловаться на то, как сильно у нее ухудшилось здоровье: мол, врачи в уезде говорят, что ситуация крайне опасная, и принимать роды они не берутся. Короче говоря, вердикт был один — ехать всё равно придется.

Положив трубку, Сян Цинъюнь с унылым лицом выкурил сигарету и тяжело вздохнул: Ладно, приедут — разберемся.

Весь следующий день Е Цзявэнь выглядел так, будто хочет что-то сказать, но не решается, и был весь в тревожных мыслях. Ночью в постели он непрерывно ворочался и шумел, разбудив крепко спавшего Сян Цинъюня. Тот, протирая глаза, приподнялся: Малыш, у тебя что-то болит?

Е Цзявэнь глухим голосом ответил: Не могу уснуть.

Сян Цинъюнь потрогал его лоб, убедился, что жара нет, и соскользнул с кровати: Я пойду подогрею тебе молока.

Сян Цинъюнь вернулся с подогретым молоком, Е Цзявэнь выпил его, но заноза в душе не давала покоя, и сон по-прежнему не шел. Тогда Сян Цинъюнь собрал остатки сил, чтобы убаюкать его, мягко похлопывая по спине и медленно, протяжно шепча прямо на ухо: Одна… овечка… две… овечки… Голос у Сян Цинъюня был очень приятный — мягкий, бархатистый. Раньше, стоило Е Цзявэню начать страдать бессонницей, он всегда успокаивал его так до тех пор, пока тот не засыпал, и только потом засыпал сам.

Но на этот раз этот способ не сработал. Не успели досчитать и до пятидесяти овец, как Е Цзявэнь всё еще бодрствовал. Ухватившись за воротник его пижамы, он уткнулся лицом ему в грудь: Цинъюнь, я хотел рассказать тебе об одной вещи, но всё не решался.

Сян Цинъюнь поцеловал его в лоб и запустил пальцы в волосы на затылке, легко массируя: В чем дело?

Е Цзявэнь медленно проговорил: В прошлом месяце я перепродал крупную партию удобрений. Поскольку прибыль обещала быть неплохой, я ради этого занял денег под проценты…

Сян Цинъюнь немного помолчал и спросил: Сколько занял?

Е Цзявэнь ответил: Тридцать тысяч. Товар я уже сбыл, но покупатель до сих пор не отдал мне деньги. Я пару дней назад пошел искать его, а его и след простыл, говорят, уехал обратно в деревню…

Сян Цинъюнь снова помолчал какое-то время, тихо вздохнул, прижал Е Цзявэня к груди и потрепал по волосам: Не переживай, ложись спать, в выходные я пойду с тобой искать этого человека. Найдем — всё уладится, а если нет… будем постепенно отдавать, ничего страшного. — Он поцеловал Е Цзявэня в лоб, потом в губы и снова забормотал, считая овец: Одна овечка… две овечки…

http://bllate.org/book/24848/2938756

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода