Е Сюань!
Е Янь холодно смотрел на него, и в его сердце воцарилась полная ясность.
Какой же замысел они вынашивали! Как ловко всё рассчитали!
Травля ядом не удалась, так что теперь они прибегли к столь мерзкому способу оговора!
То, что Цзян Чэня избили до такого состояния, стало пощёчиной для всей Семьи Цзян. Независимо от того, был ли Цзян Чэнь любимцем в Семье Цзян или нет, Семья Цзян никоим образом не смогла бы стерпеть подобное оскорбление — стоило лишь немного расспросить, как сразу стало бы ясно, что Е Янь поссорился с ним.
А какова была репутация Е Яня? Он слыл законченным буяном и бездельником, от которого никто не удивился бы ожиданиям любых безумств.
Поэтому не требовалось никаких долгих подводок — люди из Семьи Цзян сразу решили, что это дело рук Е Яня.
Раз они явились с такой помпой и таким грозным видом, разве это не играло на руку кое-кому?
Е Сюань уже давно зарился на Семью Семью Е, однако его сдерживали выдающийся талант Е Жун к пробуждению пространства и уважение нескольких старейшин к Е Яню как к потомку прямой линии крови. Из-за этого Е Сюань долгое время не мог ничего предпринять и был прижат мёртвой хваткой.
Но разве мог честолюбивый человек так просто отказаться от своих замыслов? К тому же он знал: пока Е Янь остаётся безнадёжным ничтожеством, старейшины неизбежно перестанут поддерживать Е Жун. И тогда разве место главы рода не окажется у него в кармане?
Сегодняшний его ход был поистине безупречным.
Пространственные результаты Е Яня уже были оглашены: низший низкосортный класс, отброс из отбросов. В довершение ко всему он безрассудно и опрометчиво повздорил с Семьей Цзян, да так, что те явились разбираться — поистине предельный позор. Старейшины уже были крайне недовольны, а если поднять старые архивы... Каждый знал, что хотя в жилах этого Е Яня и текла кровь Е Моцин, он являлся стопроцентным мусором. Кто после этого осмелится доверить ему столь грандиозное семейное дело?
Лишившись благоприятного момента и поддержки сердец, они, пожалуй, оба — брат и сестра — будут изгнаны из дома метлой!
Е Янь видел всё насквозь, но не стал выходить вперед, а лишь ещё немного отступил к двери.
Сейчас в зале находились люди из Семьи Цзян, и если бы он вышел к ним, то угодил бы в ловушку. Пусть всё это сделал не он, но против десяти ртов одним языком не поспоришь. К тому же семейный сор из избы не выносят: бил людей не он, а Е Сюань, и если бы он сейчас затеял ссору с Е Сюанем, это заставило бы Семью Цзян лишь насмехаться над ними.
И правда, как он и ожидал, после того как взбешённые члены Семьи Цзян шумно излили свой гнев, они потребовали компенсации.
Е Жун была не согласна — она намеревалась провести тщательное расследование, но Е Сюань выступил в роли миротворца:
— Дядюшка Цзян, ребёнок не ведает, что творит, надеемся, вы простите его.
При этих словах пара прекрасных фениксовых глаз Е Жун резко устремилась на него.
Однако Е Сюань не дал Е Жун возможности вставить слово:
— Семья Е и Семья Цзян дружны уже много лет, и поистине не стоит из-за таких пустяков портить добрые отношения. Как вы смотрите на следующее? Аян ранил вашего молодого господина, и старейшины непременно накажут его. В качестве компенсации я выделю из своих личных сбережений десять великих пилюль восполнения, пятьдесят звездных минералов, шестьдесят сиросских шёлковых тканей, а вдобавок — тысячу цзиней тонкого плодородного грунта.
Его слова заставили глаза людей из Семьи Цзян ярко засиять, в то время как Е Жун резко нахмурилась.
Е Сюань замышлял недоброе!
Названные им вещи и впрямь стоили целое состояние. Эти пилюли великого восполнения были алхимическими пилюлями второго ранга, каждая из которых стоила десятки золотых монет — десяток тянул почти на сотню. Звездные минералы хотя и относились к минералам первого ранга, были незаменимы при развитии пространства, а их расход исчислялся огромными объемами, так что пятьдесят цзиней — поистине немалое количество! И уж тем более не стоило забывать о сиросском шёлке и тонком грунте: всё это в совокупности тянуло почти на тысячу золотых монет!
Стоило помнить нынешние цены: пяти золотых монет обычной семье с лихвой хватало на целый год сытой жизни. Такой щедрый жест не мог не вызвать уважения даже у знатного рода.
Но если бы эти вещи действительно отдали, Е Янь полностью взял бы на себя вину за избиение Цзян Чэня!
Е Жун тут же заговорила:
— Суть дела ещё не выяснена до конца, как можно...
Только вот договорить она не успела — Цзян Синвэй пришёл в ярость:
— Молодой господин Е Сюань — человек широкий и глубоко понимающий справедливость, почему же барышня Е Жун столь нелепо покрывает виновного? Выяснена? А что тут ещё выяснять? Вы хотите сказать, госпожа Е, что мой сын настолько лишился рассудка, что не в силах отличить своего обидчика?
Е Жун едва ли могла смириться с таким положением дел:
— Пусть даже так говорит Цзян Чэнь, но ночь стояла глубокая, и где было...
— Е Жун! — резко оборвал её глубокий голос старика, заставив девушку умолкнуть.
— Дедушка.
Е Жун почтительно поклонилась старику.
Голос подал старший брат Е Моцин, представитель поколения дедушек Е Жун и один из нынешних главных старейшин по имени Е Сыи. Он всю свою жизнь отдал на благо Семьи Е, заслужив великие заслуги. Даже при жизни Е Моцин относился к нему с глубочайшим уважением, что уж говорить о Е Жун.
Е Сыи выдержал короткую паузу, после чего обратился к членам Семьи Цзян:
— В конце концов, это вина Семьи Е, наши потомки не блещут манерами. Старик непременно накажет их со всей строгостью, а причитающаяся компенсация не будет уменьшена. Глава Цзян, пусть пока заберёт молодого господина домой залечивать раны — в назначенный день Семья Е непременно явится к вам с щедрыми дарами, чтобы принести свои извинения!
Его слова поставили окончательную точку в деле, и как бы Е Жун ни кипела от несправедливости, возразить она уже не могла ни единым словом.
Е Сюань наблюдал за этой сценой, и в глубине его глаз промелькнуло злорадство: брат и сестра Е на этот раз погибли окончательно.
Добившись справедливости, люди из Семьи Цзян не стали задерживаться, и вся процессия шумно удалилась.
А вот в столовой Семьи Е представление только начиналось.
Второй старейшина Е заговорил первым:
— На этот раз Е Янь ведёт себя просто возслыханно! С его прошлыми безобразиями ещё можно было мириться, но сегодня он посмел искалечить молодого господина из Семьи Цзян! Это уже переходит все границы!
— Ему уже четырнадцать лет, а он по-прежнему ничему не учится. Е Чжэ в его годы уже был направлен в Императорскую Академию для обучения!
— Как жаль, что тот ребенок Е Чжэ пропал без вести... Если бы не... Эх...
— И тем не менее, ни в коем случае нельзя передавать этот дом в руки Е Яня. Его пространственный дар — низший низкосортный класс, а нрав и характер столь скверны. Если и вправду позволить ему занять место главы рода, то какое будущее ждёт Семью Е...
Эти слова наконец-то были высказаны впрямую. Е Сюань улыбнулся, приподняв уголки губ: то, чего он жаждал столько лет, наконец-то должно было оказаться в его руках!
Как только разговор едва не переключился на Е Сюаня, Е Жун внезапно произнесла:
— Я смогу уберечь Семью Е!
Стоило ей это произнести, как Е Сюань невольно рассмеялся:
— Сестрица Жун, вы действительно умны и способны, и делами управляете чётко и упорно — женская доблесть вызывает у младшего восхищение. Но как ни крути, сестрица Жун, вам в конце концов предстоит выйти замуж. И как же замужняя женщина сможет защищать Семью Е?
Разве то, что он говорил, не отражало мысли всех присутствующих здесь?
Однако Е Жун подняла голову и чеканно произнесла:
— Я могу не выходить замуж всю жизнь!
Когда эти слова, не оставляющие пути назад, сорвались с её губ, все присутствующие вздрогнули.
Никогда не выходить замуж! Это...
И в тот момент, когда все замерли в изумлении, ступая по лунному свету, в залу вошёл юноша в белых одеждах. Правильные черты лица, изогнутые дугой брови, а голос — звонкий и приятный:
— Сестрица, что ты такое говоришь? Никогда не выходить замуж? Как такое возможно?
Он слегка помедлил, а затем громко и отчётливо произнёс:
— Я хочу, чтобы ты вышла замуж с великим почётом и наслаждалась богатством и славой всю оставшуюся жизнь!
Вошедшим оказался не кто иной, как главный виновник всего происходящего, запоздавший Е Янь.
Окинув взглядом всех присутствующих, он твердо встал на ноги. С прямой спиной, подобно гордой сосне под лучами зимнего солнца, он стоял неколебимо.
Неужели это тот самый никчёмный Е Янь? Присутствующие слегка опешили.
Е Сюань первым пришёл в себя. Прищурившись, он громко произнёс:
— Аян, на этот раз ты зашел слишком далеко! Как ты мог так изувечить этого паренька из Семьи Цзян!
Стоило ему заговорить об этом, как старейшины нахмурились и устремили на Е Янь тяжелые взгляды, собираясь вершить расправу.
С какой стати Е Яню позволять им помыкать собой? Он холодно усмехнулся, глядя на Е Сюаня:
— У нас с Цзян Чэнем действительно была перепалка, но я лишь преподал этому малцу урок на месте. Свидетелей вокруг было полно, каждый может подтвердить.
Е Сюань тут же выпалил:
— Ты ничего не сделал тогда, но что было потом? Воспользовавшись тем, что Цзян Чэнь возвращался домой, ты устроил на него засаду и избил до полусмерти!
Е Янь:
— У тебя есть хоть малейшие доказательства того, о чём ты говоришь?
Е Сюань холодно фыркнул:
— К чему доказательства? Ты единственный, кто повздорил с ним в распределительном зале. Неужели в засаду мог кто-то другой пойти и покалечить его?
— Тут ещё бабушка надвое сказала, — улыбнулся Е Янь. — Например, кто-то безумно жаждет занять место главы рода и хочет меня оговорить, — разумеется, этот человек не пожалеет сил на самые грязные трюки...
— Ты! — Е Сюань резко оборвал его. — Бредишь!
— Брюзжу я или нет, кое-кто в душе прекрасно знает, — Е Янь с безмятежным видом уставился на Е Сюаня. — Братец Сюань, я ведь даже имён не называл, чего же ты так занервничал и рассердился?
— Я... — Е Сюань уже хотел было оправдаться, как вдруг осознал, что Е Янь легко вывел его из эмоционального равновесия. Он быстро взял себя в руки и холодно произнёс: — Аян, с чего ты взял такое? Дела с Семьей Цзян я уже уладил за тебя, так что можешь не переживать...
Наблюдать за этой фальшивой игрой на публику Е Яню было тошно. Он обвёл взглядом людей в комнате и, наконец, презрительно усмехнувшись, снова уставился на Е Сюаня.
— Братец Сюань, а посмеешь ли ты со мной побиться об заклад?!
В глазах Е Сюаня мелькнула настороженность: он уже понял, что нынешний Е Янь чем-то отличается от прежнего безмозглого повесы.
— Пари? О чём пари?
Е Янь изогнул губы в улыбке и громко произнёс:
— Спорим, через год я превзойду тебя!
Как только эти слова сорвались с его губ, лица всех присутствующих исказило удивление.
Е Сюаню сейчас исполнилось восемнадцать лет. Хотя его пространственный дар не был предельно выдающимся, с момента пробуждения в одиннадцать лет — целых семь лет подряд — он упорно трудился и занимался культивацией, достигнув уровня начальной четвертой ступени. Стоило помнить, что даже такая одарённая девушка, как Е Жун, сейчас обладала пространственным уровнем лишь начальной шестой ступени!
Не говоря уже о том, что пространство Е Яня было бесполезным мусором — даже для нормального человека, лишённого каких-либо изъянов, поднять пространственный уровень до начальной четвертой ступени всего за один год было абсолютной невозможностью!
Е Сюань насмешливо улыбнулся:
— О чём здесь спорить? Ты же гарантированно проиграешь.
— Проиграю я или нет — увидим в своё время, — Е Янь не сводил с него глаз. — Заключаем пари? Если выиграешь ты, я забираю сестру и покидаю Семью Е, и с этого дня больше ни единой ногой не ступлю в город Люфан!
Приманка была слишком соблазнительной, зрачки Е Сюаня резко сузились:
— Ты...
— Можешь не сомневаться, — голос Е Яня звучал твёрдо, как железо, и каждое слово отдавалось эхом. — Каждый здесь может выступить свидетелем! Вы все твердите, что я отброс, вы все считаете, что я недостоин править родом — так откройте глаза и смотрите: если год спустя я проиграю Е Сюаню, то по собственной воле уйду из Семьи Е и больше не буду вам докучать. Но если выиграю я... — Он сделал паузу, и уголки его губ слегка приподнялись. — То с этого дня Е Сюаню будет запрещено даже показываться в городе Люфан!
Е Сюань резко прищурился. Е Янь осмелился заключить с ним такое пари! На первый взгляд казалось, что он неизбежно победит, но неужели этот парень и впрямь настолько глуп? Будучи человеком осторожным, Е Сюань всё же подал голос:
— К чему это всё? Мы же двоюродные братья, одна семья, как мы можем...
— Что, испугался? — Е Янь коротко и решительно оборвал его, с насмешкой на лице.
Разве доводилось Е Сюаню когда-нибудь терпеть к себе подобное отношение, да ещё со стороны отброса, которого он всегда презирал?
А Е Янь продолжал распалять его гнев:
— Ладно, братец Сюань, раз уж ты робеешь, я пойду тебе на уступку.
В сердце Е Сюаня бушевало пламя ярости, когда он услышал слова Е Яня:
— Выбери кого-нибудь другого. Спорим, через год я превзойду вон того типа за твоей спиной!
Е Сюань замер, а затем торжествующая улыбка едва не расплылась по его лицу. Он-то еще думал, что Е Янь поумнел, а тот всё оставался тем же глупцом, не знающим высоты небес и толщи земли!
Тот, кто стоял за его спиной... О, это был истинный мастер пространственной стихии уровня начальной девятой ступени, уже готовый совершить прорыв к средней ступени, коего он лично упросил своего двоюродного брата пригласить!
Е Янь собирается превзойти его? И тоже за год? До чего же это смешно!
А Е Янь, казалось, и вовсе обезумел:
— Мало того, я хочу увеличить ставки! Если я проиграю, то через год покончу с собой прямо здесь! Но если выиграю я, Е Сюань, ты не просто с позором выкатишься из Семьи Е и города Люфан — ты ещё и бухнешься передо мной на колени, трижды ударишься лбом о землю и сто раз произнесешь: Я — ничтожество, я виноват перед Е Янем!
http://bllate.org/book/24840/2937579
Готово:
