Формирование мировоззрения человека — процесс долгий, требующий десятков, а то и нескольких десятков лет. Но чтобы разрушить его, хватает всего одного мгновения. Ему уже доводилось переживать крушение мировоззрения — когда Чжэнь Ли сообщил ему, что он беременен. И вот теперь Чжэнь Ли оставил ему сына, снова заставив с таким трудом восстановленную картину мира рассыпаться в прах.
По сравнению с событиями восемнадцатилетней давности, способность Чжуан Юя принимать происходящее оказалась чуть выше. В конце концов, тогда он был совершенно ошарашен и несколько дней не мог уснуть от возбуждения.
Казалось, вся радость была исчерпана разом в тот самый период.
Все эти годы он жил словно в тумане: кроме ответственности за сына, ничто на свете больше не вызывало у него интереса. Чжуан Юй понимал, что его психологическое состояние ненормально, но не мог совладать с собственными мыслями.
И всё же этот маленький ублюдок внезапно выдал такое, отчего духовный мир Чжуан Юя, долгое время остававшийся неподвижным, вмиг содрогнулся. Он окинул взглядом сына, который вымахал ему до плеча — неизвестно, когда это произошло, — и уже почти догнал по росту Чжэнь Ли. Все эти годы он старался изо всех сил вкладывать все свои силы и душу в сына, стараясь не думать о Чжэнь Ли, но в этот момент всё же не удержался, обнял мальчика и почувствовал, как защипало глаза.
Какие тайны скрывает Семья Чжэнь?
Что касалось Чжэнь Ли, он никогда ни о чём не расспрашивал лишний раз; тогда он думал лишь о том, что достаточно просто любить его всей душой. Но тот скрывал от него многое, и уже тогда он смутно это чувствовал. Вплоть до самого конца, когда Чжэнь Ли умер, а его тело забрали люди из Семьи Чжэнь, он продолжал уважать его выбор.
Заметив реакцию отца, Чжуан Цзээн испуганно замер. Он обнял отца за спину и, не смея произнести ни слова, так и стоял, молча прижимаясь к нему. Он бесчисленное количество раз представлял себе, как отец отреагирует, узнав о его врождённой способности, но никак не ожидал, что отец заплачет. Немного растерянно подбирая слова и путаясь в мыслях, он заговорил: Папа, я... я буду осторожен, я не выдам себя. Видишь, я выполнил этот заказ, и никто ничего не заметил. Я просто не хочу, чтобы ты вечно так тяжело работал, подвергал себя опасности и скитался в сырости и холоде...
Чжуан Юй похлопал его по спине и произнес: Я знаю, сынок, ты вырос.
Чжуан Цзээн облегчённо выдохнул: лишь бы отец не рассердился. Хотя батя всегда был сильным мужчиной, что бы ни случалось в доме, он тянул всё в одиночку. И даже величайшую тайну никогда и никому не доверял.
Но с этого момента Чжуан Юй, казалось, больше не хотел цепляться за прежнее упорство. После того как давеча к ним пожаловал управляющий Ци, у него появилось предчувствие: казавшаяся мирной на протяжении десятков лет жизнь вот-вот рухнет. Если бы после ухода управляющего Ци всё утихло само собой, Чжуан Юй, пожалуй, продолжал бы жить тихой жизнью в горной деревушке, как и прежде. Однако именно в этот момент у сына проявились странности.
У Чжэнь Ли наверняка были какие-то секреты от него, и теперь ему непременно нужно обстоятельно поговорить с кем-нибудь из Семьи Чжэнь. Или, быть может, ему следовало отправить Чзээна в Семью Чжэнь? Тот ведь ребёнок Чжэнь Ли, а значит, и те особенности, что отличали Чжэнь Ли от других, должны передаться и ему?
Чжуан Цзээн и представить не мог, что одно его чистосердечное признание заставит отца зайти в стольких размышлениях так далеко.
Впрочем, Чжуан Юй ничем не выдал своих мыслей — в конце концов, он повидал немало бурь. Чжуан Цзээн, даже проживи он вторую жизнь, в прошлой дотянул лишь до тридцати, тогда как Чжуан Юю уже перевалило за сорок, и его жизненный опыт превосходил сыновний во много раз.
Он наказал Чжуан Цзээну: Больше никому об этом не рассказывай, будь осторожнее. А с историей вяленого мяса я разберусь.
Чжуан Цзээн торопливо закивал, прекрасно понимая, что распутать это дело будет непросто. Как объяснить внезапное исчезновение вяленого мяса? Но так или иначе, деревенскому совету нужно было дать хоть какое-то объяснение.
Отец с сыном тоже отправились в деревенский комитет, и Чжуан Юй вместе с дядей Сюй осмотрел место кражи. На прощание он наказал дяде Сюю, номинальному старосте деревни: Об этом нельзя заявлять в полицию, у нашей маленькой мастерской нет лицензии на торговлю, того гляди ещё и штраф выпишут.
Дядя Сюй прекрасно всё понимал, поэтому сам до сих пор не заикался о полиции.
Тогда Чжуан Юй добавил: Хоть это и странно, но нынешние воришки чертовски ушлые, могут стащить что-то так, что и не пикнешь. Нам остаётся только смириться с невезением и списать всё на убытки. Но ты, старый Сюй, не переживай, я не позволю односельчанам страдать из-за меня. Деньги за мясо и плату за работу я всем выдам, как положено. К тому же добычи с этой охоты принесли немало, так что я возмещу людям всё в двойном размере — вместе с прошлым разом.
Услышав это, дядя Сюй тут же запротестовал: Так не годится, старый Чжуан. Если говорить об убытках, то ты теряешь больше всех. Мастерскую по изготовлению вяленого мяса открыл ты, ты же водил молодежь в горы на охоту. Мы-то в деле только своими головами участвуем, кроме как силами помочь, ничем от дармовщины не отличаемся. Если мы ещё и с тебя компенсацию возьмём, это совсем уж совести не иметь.
Чжуан Юй отмахнулся: Ничего бессовестного тут нет. Хоть вяленое мясо в этот раз и пропало, тот босс, с которым я сотрудничаю, перевёл мне деньги заранее. На этот раз выручили гораздо больше, чем в прошлый. Мы поднажмём и выполним его заказ в срок, а я попрошу его чуть сдвинуть время приёмки. По сути, мы просто так сходили в горы, ничего страшного не случилось. Будем считать эту вылазку разведкой местности, раньше мы тоже порою бегали впустую. Но раз человек уже перевёл деньги за товар, я тоже выдам всем зарплату заранее, чтобы у деревенских руки не опускались. Заработать ещё успеем вдоволь, этот покупатель оставил мне немало заказов. Помимо свинины, ему нужны говядина, баранина и горные сушёные деликатесы. Не будем зацикливаться на сиюминутной мелочной выгоде, пора глядеть шире.
Выслушав Чжуан Юя, старый Сюй долго молчал, а затем тяжело вздохнул и произнёс: Старый Чжуан, ты у нас в деревне человек самый головатый. Сам же видишь, как мы живём — нищета кругом! У меня четверо детей, троих голод из дому выгнал! Если бы не вся эта деревня стариков да калек, я бы и сам сбежал. Столько лет прошло, и не води ты парней на заработки, жили бы ещё хуже. Эх, чего уж тут говорить, спасибо тебе от лица всех односельчан.
Чжуан Юй махнул рукой: Не за что, я принёс все деньги, раздай их людям, на этот раз наберётся прилично. Если и вправду хотите меня отблагодарить, найдите пару помощников построить склад у меня во дворе! Участок там надёжный, дорога хорошая, вяленое мясо удобно вывозить. Я ещё и камеры поставлю, уж такое точно больше не повторится. Пусть люди успокоятся, всё самое хорошее у нас ещё впереди.
Старый Сюй принял из рук Чжуан Юя толстую пачку купюр. Окинув её взглядом, он изумленно выдохнул: Столько?
Чжуан Юй ответил: Четыре тысячи, на двадцать дворов — по двести на семью. Эти деньги сущие пустяки, тот человек сказал, что заказов впредь будет только больше, это ещё цветочки.
Старый Сюй, отроду не видавший столько денег разом, расплылся в широчайшей улыбке: Ладно-ладно! Я сейчас же пойду раздам деньги людям! Не сомневайся, насчёт склада — за мной!
Вскоре над деревней снова загремел громкоговоритель деревенского комитета: счастливый староста Сюй вовсю созывал жителей забирать деньги.
Услышав трансляцию дома, Чжуан Цзээн невольно вздохнул с облегчением: похоже, отец всё уладил, и теперь ему не придётся бояться вызовов в полицейский участок на чашку чая. Видимо, в прошлой жизни у него развился условный рефлекс — стоило услышать слово полиция, как тело начинало подёргивать.
Разобравшись со всеми делами, Чжуан Юй вернулся домой. Возвращаться на западный двор для долгого разговора с сыном он не стал, а вместо этого отправился в восточные постройки, где разыскал Хань Цзинчэня, как раз возившегося с упаковкой пирожных.
http://bllate.org/book/24818/2935891
Готово: