Слегка преувеличив факты, Шэнь Чэнмянь всё же не заметил ни малейшей перемены на лице Хо Юйсяо: тот смотрел перед собой всё так же невозмутимо. То ли он пропустил всё мимо ушей, то ли нет, но было очевидно — запугать его не удалось. Шэнь Чэнмяню оставалось лишь отказаться от затеи с долгими подступами, и он прямо вздохнул: Порой опасности подстерегают нас совершенно неожиданно, поэтому мы всегда должны быть начеку и заботиться о собственной безопасности.
Лишь услышав это, Хо Юйсяо наконец отреагировал: его взгляд чуть дрогнул, в глубине глаз промелькнуло нечто невыразимо сложное, но в конце концов под ожидающим взором Шэнь Чэнмяня он медленно кивнул.
Шэнь Чэнмянь с облегчением выдохнул, мысленно внеся пункт «внушить Хо Юйсяо правила безопасности» в список важнейших задач. Особенно необходимо былостолковать ему, что нельзя слепо доверять окружающим, и в особенности тем, кто носит фамилию Ань.
С этими мыслями он невольно снова принялся размышлять над тем, как бы поаккуратнее завести с Хо Юйсяо разговор о том, что Ань Цзыму подделал его почерк.
Погруженный в свои мысли, во время последовавшей самостоятельной работы он то и дело отвлекался.
Чжао Цзыхуэй отсутствовал, лишив класс привычного щебетания, а Ли Тяньяо и Лю Цихуэй тоже не вернулись в школу, поэтому сегодня после занятий в кабинете остались только вдвоем — Хо Юйсяо и Шэнь Чэнмянь.
Оба молчали всю дорогу.
Хо Юйсяо от природы не отличался болтливостью, а Шэнь Чэнмянь был слишком занят своими думами, так что они шли молча, лишь брови Шэнь Чэнмяня то и дело сходились на переносице, словно он столкнулся с неразрешимой задачей века.
С тех пор как они вышли из класса для репетиций, Шэнь Чэнмянь не выпускал из головы эти заботы, и его поведение лишний раз подтверждало догадку Хо Юйсяо: на самом деле Шэнь Чэнмянь прекрасно знал, что ту записку написал Ань Цзыму.
Находясь в репетиционном классе, он нарочно не стал давить на Ань Цзыму, и тот почти не выдал себя, однако реакция Шэнь Чэнмяня тогда явно была чересчур бурной.
Шэнь Чэнмянь знал, что записку написал Ань Цзыму, но всё равно хотел, чтобы он сам вычислил автора. Хо Юйсяо быстро нашел вполне разумное объяснение поступку Шэнь Чэнмяня: тому требовались улики.
Неопровержимые доказательства.
Каким-то образом Шэнь Чэнмянь обладал информацией, и хотя еще предстояло выяснить, было ли это правдивым «будущим», одно можно сказать наверняка: источник этих сведений выглядел ненаучно, а потому его слова никого бы не убедили.
Если бы Хо Юйсяо сам не пережил перерождение, он бы и сам ни за что в это не поверил, не говоря уже о том, чтобы теперь, опираясь на столь нелепое предположение, пытаться оправдать действия Шэнь Чэнмяня.
Обнаружив странности в поведении Шэнь Чэнмяня, Хо Юйсяо неоднократно мысленно возвращался к дню пожара. Он мог поручиться, что стоило ему открыть дверь, как Шэнь Чэнмянь уже изменился — хотя прежде он не особо запомнил прежнего Шэнь Чэнмяня, но точно знал: тот, чьи воспоминания сохранились в его памяти, каким бы бестолковым ни был, никогда не стал бы вцепляться в него мертвой хваткой и отказываться отпускать.
Иными словами, нынешний Шэнь Чэнмянь хлебнул лиха в том самом пожаре, который подстроил Ань Цзыму.
Прекрасно зная, кто именно стоит за покушением на его жизнь, но не имея на руках улик, чтобы призвать злодея к ответу, он не мог добиться справедливости. Именно этим и объяснялось, почему Шэнь Чэнмянь, отлично осведомленный об авторстве записки, так упорно хотел, чтобы Хо Юйсяо сам нашел этого человека.
Судя по всему, сейчас Шэнь Чэнмянь ломал голову над тем, как бы поудачнее намекнуть ему на события, произошедшие в репетиционном классе, чтобы тот поскорее сузил круг подозреваемых.
Только вот размышления эти затянулись.
Хо Юйсяо чуть приподнял брови и внезапно нарушил тишину:
— О чём думаешь?
Шэнь Чэнмянь вздрогнул от неожиданного звука и, встретившись с пытливым взглядом Хо Юйсяо, машинально хотел покачать головой, но следующие слова заставили его засомневаться.
— Хочешь мне что-то сказать? — произнес Хо Юйсяо. Хотя это прозвучало как вопрос, тон не оставлял сомнений в его правоте.
Шэнь Чэнмянь не ожидал, что ведет себя так очевидно. Сообразив, что раз уж Хо Юйсяо сам завел об этом речь, проще выложить всё напрямую, он понял, что бесплодные размышления ни к чему не приведут.
Приняв решение, он просто выбрал одну из заранее заготовленных фраз.
— Юй-гэ, как ты думаешь, сколько людей в нашем окружении способно настолько точно скопировать твой почерк?
Хо Юйсяо чуть шевельнул взглядом, ожидая продолжения.
— Ты пишешь так красиво, что отыскать хотя бы одного человека — уже большая редкость, — продолжил Шэнь Чэнмянь. — Даже если у кого-то есть талант к подделке почерка, этому человеку необходимо иметь постоянный доступ к твоим записям.
Хо Юйсяо отличался холодным нравом и обладал тяжелой аурой, так что никто и близко не смел подходить к его вещам без спросу.
Высказавшись, Шэнь Чэнмянь замер, наблюдая за реакцией собеседника, но не смог прочитать ничего на абсолютно спокойном лице Хо Юйсяо, поэтому ему пришлось продолжить:
— Ань Цзыму идеально подходит под все критерии. Он староста класса по литературе, собирает все тетради по предмету, а значит, у него есть доступ к твоим работам. К тому же ты сам говорил, что он одарен в каллиграфии... Юй-гэ, как ты считаешь, не мог ли тот парень, что подделал твой почерк и заманил меня на шестой этаж, оказаться Ань Цзыму?
Слова Шэнь Чэнмяня полностью совпали с предположениями Хо Юйсяо. И всё же, как ни странно, у него не возникло раздражения от того, что его используют в чужих интересах. Встретившись с Шэнь Чэнмянем взглядом, он на мгновение погрузился в него глазами.
— Действительно, исключать нельзя. — Хо Юйсяо вежливо задумался на пару секунд и кивнул.
Возможно, дело было в том, что Шэнь Чэнмянь привносил хоть какое-то разнообразие в его скучную жизнь, а возможно, его глаза сияли слишком чистым светом.
Ему хотелось подыграть.
После такого ответа Шэнь Чэнмянь, напротив, остолбенел. Не веря, что всё прошло так гладко, он пришел в себя, и в его глазах мелькнула радость:
— Юй-гэ, ты правда так думаешь?
Хо Юйсяо кивнул.
— Ты ведь не просто подыгрываешь мне из-за нашей дружбы, правда? — Шэнь Чэнмяню казалось нереальным, что проблема, тревожившая его столько дней, вот так легко разрешилась.
Хо Юйсяо приподнял бровь и лениво кивнул:
— Правда.
— Чего? — Шэнь Чэнмянь вытаращил глаза, а затем поспешно заговорил: — Я же серьезно! Подумай сам: среди всех наших знакомых только Ань Цзыму подходит под это описание. Разве могут быть такие совпадения, чтобы кто-то чужой писал точь-в-точь как он?
Видя, как Шэнь Чэнмянь переживает, Хо Юйсяо неожиданно почувствовал себя вполне сносно. Уголки его губ чуть приподнялись, и, вдоволь насладившись выражением лица собеседника, он наконец произнес:
— Подозрения в его отношении действительно есть.
— Вот именно! — Шэнь Чэнмянь почувствовал гордость оттого, что сумел убедить Хо Юйсяо. — Подозреваемее просто некуда.
Хо Юйсяо нынче пребывал в редком благодушном настроении:
— И что ты намерен делать? — задавая этот вопрос, он мысленно перебирал несколько вариантов того, как можно было бы знатно отравить жизнь Ань Цзыму.
Шэнь Чэнмянь ответил:
— Впредь будем держаться от него подальше.
Шаг Хо Юйсяо смазался, и он уставился на Шэнь Чэнмяня, на мгновение растеряв дар речи.
Шэнь Чэнмянь не догадывался о мыслях спутника. С его точки зрения, пока Ань Цзыму был лишь главным подозреваемым, вполне хватало того, что Хо Юйсяо проявит бдительность и перестанет с ним общаться.
— Пусть мы пока не можем утверждать наверняка, осторожность никому не повредит. Нам нужно быть начеку и держаться от него подальше, — заявил Шэнь Чэнмянь.
Помолчав несколько секунд, Хо Юйсяо выдал на редкость длинную для него фразу:
— Если не контактировать с ним, как мы узнаем, он ли пытался тебе навредить?
Разве ему не нужны улики?
— Не нужно! — Шэнь Чэнмянь смертельно испугался, что ради этого Хо Юйсяо полезет на рожон к Ань Цзыму. Да разве мог наивный добряк Хо Юйсяо тягаться с таким мастером интриг, как Ань Цзыму? Не ровен час, угодит в его ловушку — тогда он сам же из лучших побуждений навредит другу.
Замахав руками, Шэнь Чэнмянь принялся усовещивать его с видом старшего:
— Юй-гэ, ловить преступников — дело полиции, а нам достаточно просто обезопасить себя.
В глазах Шэнь Чэнмяня не было ни капли фальши, и Хо Юйсяо на секунду озадачился.
Если ему не нужны доказательства против Ань Цзыму, зачем тогда он так настойчиво добивался, чтобы тот вычислил подражателя?
Не найдя ответа, Хо Юйсяо напомнил:
— Та записка у меня, полиция о ней не знает.
— А как же Ян Цянь? Они же наверняка действовали в паре, полиция сможет начать расследование с него.
Шэнь Чэнмянь и не думал использовать историю с пожаром, чтобы уничтожить Ань Цзыму. Он не пострадал физически, а учитывая влияние семьи Ань Цзыму, этот инцидент ничуть не пошатнул бы его положения, поэтому ему было всё равно, докопается ли полиция до истины.
Куда больше возможных неприятностей для Ань Цзыму его волновало стремление защитить репутацию Хо Юйсяо от любых пятен.
То, с каким непониманием сталкивался Хо Юйсяо в книге, ранило его слишком сильно.
— Юй-гэ, о записке знаем только мы двое, давай никому не рассказывать. — Опасаясь, что излишне честный Хо Юйсяо сочтет эту бумажку ключевой уликой для изобличения злодея, Шэнь Чэнмянь поспешил предостеречь его: — К тому же это никого не касается, всё уже позади, да и я отделался легким испугом.
Почерк Ань Цзыму был настолько безупречен, что даже родному брату Хо Юйсяо, росшему с ним бок о бок, случалось ошибаться — что уж говорить об остальных, чьи шансы распознать подделку были близки к нулю. Шэнь Чэнмянь не хотел, чтобы кто-то пал жертвой заблуждений насчет Хо Юйсяо.
То, чего Хо Юйсяо не совершал, ни в коем случае не должно было пасть на его плечи.
Даже малейшее подозрение со стороны посторонних было недопустимо.
Вспомнив, как в оригинале автор описывал злопыхательские комментарии прохожих в адрес Хо Юйсяо, Шэнь Чэнмянь вновь нахмурился, чувствуя, как внутри всё сжимается от глухой досады.
На этот раз молчание Хо Юйсяо затянулось.
Сегодня он казался необыкновенно сговорчивым, и Шэнь Чэнмянь решил ковать железо пока горячо:
— Юй-гэ, этот Ань Цзыму темная лошадка, давай впредь сведем общение с ним к минимуму.
— Чужая душа — потемки. Кто знает, что на уме у тех, кто так сладко поет? Мы ведь совсем не знаем Ань Цзыму. Если он действительно тот самый человек, который написал записку и заманил меня на шестой этаж, зачем ему понадобилось это делать? Мы с ним почти не общались, врагами не были, но он нарочно подделал твой почерк... А вдруг он целится в тебя?
Услышав это, Хо Юйсяо вдруг распутал клубок своих сомнений.
Он вспомнил вопрос, который Шэнь Чэнмянь задал ему под предлогом обсуждения фильма:
— Если главный герой узнает, что кого-то из его друзей ждет несчастье, и пытается это предотвратить...
Шэнь Чэнмянь прикрывался сюжетом кинокартины, и выдвинутые им гипотезы не могли полностью отражать реальность, поэтому Хо Юйсяо тогда не принял близко к сердцу слова о друге.
Когда в классе он услышал предупреждение Шэнь Чэнмяня в адрес Чжао Цзыхуэй насчет телохранителя, то, вспомнив судьбу последней в прошлой жизни, подумал, что под другом имелась в виду именно она.
Но судя по всему, в число этих друзей входил и он сам.
Если взглянуть на это под таким углом, истинная цель Шэнь Чэнмяня заключалась вовсе не в том, чтобы добыть улики и отомстить Ань Цзыму, а в том, чтобы заставить самого Хо Юйсяо проявить бдительность.
Неудивительно, что он вдруг вызвался быть ведущим на конкурсе ораторского искусства.
Хо Юйсяо посмотрел на Шэнь Чэнмяня со сложным выражением в глазах.
Впервые в жизни он встретил столь... до слёз наивного человека.
Прекрасно понимая, что Ань Цзыму опасен, и зная, что эта опасность исходит из-за излишней близости к нему самому, Шэнь Чэнмянь тем не менее сломя голову бросился на защиту.
Он всегда свято верил, что стремление избегать вреда и искать выгоду — это чистый инстинкт.
В прошлой жизни он повидал слишком много подобного.
Шэнь Чэнмянь видел в Хо Юйсяо чистую, добрую и наивную душу.
Хо Юйсяо видел в Шэнь Чэнмяне донельзя глупого и наивного паренька.
http://bllate.org/book/24805/2934428
Готово:
