Первая глава
Глубокая ночь была безмолвна, ночная роса смачивала одежды, молодой месяц, похожий на крючья, уже клонился к западу, и огни внутри города Лоян постепенно гасли.
Среди всеобщего безмолвия внезапно налетел порыв осеннего ветра, пронесшийся вдоль черепичных крыш. Сухие осенние листья на ветвях издавали шелестящий, похожий на плач звук, а опадающие листья кружились в погоне за ветром во множестве. Но не успели листья коснуться земли, как порожденная в ветре ци меча с молниеносной быстротой взметнула их обратно в небо.
Посреди кружащихся в воздухе беспорядочных листьев стремительная, подобная изогнутому дракону черная тень выпрыгнула из земли. Острый меч в его руке рассек воздух по горизонтали, и в тот же миг в темной ночи вспыхнули звезды.
Он использовал один из мечей эпохи князя Цао — меч Фэйцзин.
Этот меч длиной в четыре фута и два дюйма был закален в чистых водах реки Цинчжан, отточен на камнях горы Шицзянь, украшен узорчатым нефритом, отделан прозрачным носорогом, а его сияние напоминало падающую звезду.
В резиденции Чжугогуна, где человеческие голоса уже стигли, во внутреннем дворе западного двухэтажного терема, не спавший допоздна второй молодой господин резиденции Чжугогун Сюань Юй упражнялся с мечом. Сила ударов зажатого в его пальцах и ладони драгоценного меча то казалась тяжелой, как гора Тай, то легкой, как касание воды кончиком пера. Корпус меча прямо отражал западный лунный серп, а там, где пролегал клинок, тени меча и луны ослепительно сияли. Спустя полдня свирепые, яростные, мощные, стремительные и тяжелые приемы меча внезапно изменились: он умерил свою остроту, перейдя на мягкую и извилистую манеру, подкрепленную принципом уступки ради продвижения. Тяжелые, но наполненные внутренней силой движения меча неторопливо прорезали осенний ветер.
При вдохе и выдохе капля пота сорвалась с его лба.
Когда движения достигли своего пика и он уже собирался повернуться, чтобы исполнить другой комплекс владения мечом, тишину ночи внезапно нарушили. Шаги взад и вперед разрушили ночное безмолвие, и погруженная до этого во тьму резиденция мгновенно озарилась светом.
Вынужденный прервать тренировку Сюань Юй одной рукой смахнул выступивший на лбу мелкий пот и поднял взгляд на галерею. Разбуженные посреди ночи слуги резиденции суетились туда-сюда, высоко поднимая свечи и зажигая фонари под навесом.
— Управляющий, — Сюань Юй неторопливо убрал длинный меч в ножны и поманил пальцем главного управляющего, который спешно бежал по галерее.
Шедший быстрым шагом главный управляющий резиденции, услышав его зов, резко остановился, пошатнулся и с трудом удержал равновесие, после чего с улыбкой на лице спустился с галереи и побежал к нему.
Сюань Юй повернул голову в сторону ярко освещенного восточного двухэтажного терема: — Кто прибыл в резиденцию?
— Отвечаю второму молодому господину: это великий наставник внутренних дел, господин Янь.
— Господин Янь? — он замер и слегка свел темные брови. — Так поздно, зачем господин Янь пожаловал в резиденцию?
Главный управляющий резиденции поскреб щеку пальцем: — Это... подчиненный не знает. — Тот внезапно заявившийся посреди ночи господин Янь даже не предупредил заранее и не прислал официальной визитной карточки. Он прибыл так поспешно, что никто заранее и предположить не мог.
Услышав это, Сюань Юй нахмурил брови. Великий наставник внутренних дел, любимец вдовствующей императрицы — и вдруг решил нанести ночной визит в резиденцию Чжугогуна в такой час? К чему бы это?
— Второй молодой господин? — главный управляющий резиденции, которому нужно было спешить в другие места, не удержался и напомнил о себе.
Он взмахнул рукой: — Больше нет твоих дел, ступай.
Главный управляющий резиденции тут же почтительно кивнул ему, развернулся и снова бросился бежать по галерее. А Сюань Юй, оставшийся стоять на месте, немного подумал, повернулся и направился к стене западного двора. Перепрыгнув через высокую стену, он оказался на черепичной крыше извилистой галереи, прошел по крышам в обход главного двора к восточному двухэтажному терему, спрыгнул с крыши возле кабинета, затаил дыхание и крадучись пробрался во внутренний двор восточного кабинета. Выбрав место, где его никто не смог бы заметить, он прислонился к стене у окна и заглянул внутрь через приотстворенные створки.
Старший сын Чжугогуна Лин Энь, обсуждавший в кабинете тайные государственные дела, в изумлении широко раскрыл глаза.
— Передача престола?
Сидевший во главе стола Чжугогун Жань Сяо в ответ лишь слегка изогнул уголки губ, в то время как прибывший посреди ночи великий наставник внутренних дел Янь Чжайгуан с улыбкой на лице кивнул ему.
Лин Энь, чем больше думал об этом, тем более рискованным находил такой шаг, и с большим сомнением переспросил: — Неужели господин Янь считает этот план действительно осуществимым?
Если они хотели, чтобы отец взошел на императорский трон, существовало множество способов; почему же, не выбрав ничего из этого, они остановились именно на таком?
Попивающий чай Янь Чжайгуан неспешно опустил пиалу на стол и с улыбкой приподнял брови: — С древних времен власть всегда принадлежала способным. Вспомните, разве Яо и Шунь в свое время не передали трон достойным посредством отречения?
Услышав это, Лин Энь не мог не согласиться: — То-то оно так, но...
В глазах Янь Чжайгуана вспыхнул пронзительный блеск: — Использование плана с отречением обусловлено не только тем, что эта форма выглядит благопристойно, но прежде всего тем, что она вполне законна и оправданна.
Жань Сяо, который все это время спокойно сидел за столом и изучал императорский указ, скользнув взглядом по принесенному Янь Чжайгуаном поддельному документу, лениво произнес: — А со стороны вдовствующей императрицы и Святого Государя все уже устроено?
— Вдовствующая императрица — всего лишь ничего не смыслящая в делах женщина, а Святой Государь — трехлетний младенец. Мать слаба, ребенок мал, как им тягаться с нами? — Янь Чжайгуан лукаво улыбнулся. — Пусть Государь и Чжугогун не беспокоятся: в Дворце Феникса наши люди уже обо всем позаботились.
— Отлично сделано, — Жань Сяо с удовлетворением кивнул и принялся разворачивать поддельный указ на столе. При свете свечи желтая бумага с вышитым золотыми нитями узором из девяти драконов выглядела особенно ослепительно.
Скептический по своей природе Лин Энь всё же испытывал внутреннее беспокойство: — А что насчет чиновников при дворе? Неужели они так просто позволят отцу принять отречение? Разве они не станут препятствовать этому?
Взгляд Янь Чжайгуана был тверд и уверен: — Ныне половина чиновников при дворе находится в руках Чжугогуна. К тому же, имея на руках этот указ, разве станем мы опасаться второй половины?
То, что они держат императора в заложниках, повелевая вассалами, длилось уже не один день. Нынешний трехлетний Святой Государь был всего лишь марионеткой, и во всем дворе об этом прекрасно знали. Сановники разного ранга, чиновники и представители знатных родов уже давно втайне рассчитывали перейти под начало Чжугогуна в будущем. К тому же после кончины прежнего императора Чжугогун уже более двух лет помогал малолетнему императору в качестве регента, и если подсчитать время, настала пора сложить с себя обязанности регента и официально именоваться императором.
— Но те удельные князья при дворе...
Янь Сяогуан опустил голову и сделал глоток ароматного сладкого чая: — Еще в прошлом месяце Чжугогун воспользовался служебным положением и разослал их подальше от столицы. К тому времени, как они обо всем узнают и попытаются вернуться в столицу, чтобы спасти положение, боюсь, будет уже слишком поздно.
Лин Энь, только теперь осознавший, что путь отца к императорскому трону уже давно был тайным образом тщательно подготовлен, невольно повернулся и с изумлением посмотрел на уверенного в себе Жань Сяо, который так долго и секретно вершил это дело.
Янь Чжайгуан взял со стола сверток из желтой ткани, положил его перед ними и медленно развязал. К всеобщему изумлению, внутри оказалась Великая государственная печать, которая должна была покоиться на императорском столе во Дворце Цуйвэй.
Он осторожно подвинул печать вперед: — Теперь для этого указа об отречении не хватает лишь одного шага — поставить печать.
Жань Сяо протянул руку, взял печать, перевернул ее и в упор всмотрелся в вырезанную на основании строчку мелких иероглифов — ту самую строку, что принадлежала исключительно Сыну Неба:
Получив повеление от Неба, да пребудешь в долголетии и процветании.
При ярко горящем фитиле свечи сияющий от избытка чувств Жань Сяо, не в силах скрыть волнение в глазах, крепко сжал в руке императорскую печать. Он медленно поднялся на ноги, удерживая печать обеими руками, позволил стоявшему рядом Янь Чжайгуану обмакнуть ее в красную тушь и отпечатал на указе.
Широко раскинув на столе указ об отречении, который должен был вознести его на самую вершину небесного облака, Жань Сяо, отдаврший этому делу бо́льшую часть своей жизни, широко улыбнулся.
— Эту Поднебесную не следует оставлять слабому и никчемному роду Чэнь. Она должна достаться истинному герою.
Стоявшие рядом в почтительных позах Лин Энь и Янь Чжайгуан переглянулись и с понимающей улыбкой посмотрели на уже скрепленный печатью поддельный указ.
Указ об отречении от престола? Вот, значит, какова была причина ночного визита великого наставника внутренних дел.
Сюань Юй, наблюдавший за происходящим через щель в окне, не отрывал темных глаз от торжествующей улыбки на лице отца Жань Сяо, а затем перевел взгляд на старшего брата Лин Эня, на лице которого также отражалась нескрываемая радость. Спустя мгновение он бесшумно отошел от окна, прыгнул на черепицу галереи и тем же путем беззвучно вернулся в западный терем.
Он всегда знал, что отец жаждет стать героем смутного времени и, стяжав славу героя, взобраться на вершину человеческого мира, чтобы держать Поднебесную в своих руках.
Еще до кончины прежнего императора, благодаря тому, что его родная сестра была возведена в сан императрицы Восточного дворца, отец, будучи Гоцзю, получил высокие титулы Чжугогуна и великого военачальника. Из-за того, что прежний император был погружен в распутство и не занимался государственными делами, отец, полагаясь на свое высокое положение и огромную власть, воспользовался моментом и взял бразды правления в свои руки. За прошедшие годы авторитет отца при дворе рос день ото дня, поддержка сановников крепла. Видя, что прежний император по-прежнему безучастен к судьбам простого народа, а государственная мощь неуклонно слабеет, отец загорелся амбицией занять его место.
И вот, после того как прежний император скончался от болезни, при поддержке императрицы и сановников ранг отца поднялся еще выше: он занял пост князя-регента, управляя государством от имени трехлетнего малолетнего императора. Затем отец с помощью поддельного указа удалил из столичного региона удельных князей, которые могли помешать его восхождению на трон, а следом исподволь ослабил их военную мощь. Сосредоточив военную власть всех трех армий в руках центрального правительства, он предпринял последний шаг на пути к трону.
Отречение.
Подобные действия отца не удивили Сюань Юя, он давно уже всё понял. Только вот до того момента, как сегодня вечером он собственными глазами увидел жажду власти во взгляде отца, он не представлял, что масштаб отцовских замыслов окажется столь грандиозным.
Судя по словам отца, эту Поднебесную действительно не стоило оставлять слабому и никчемному императорскому роду Чэнь. В конце концов, за последние годы все правители из рода Чэнь не сделали ничего полезного для страны, а некоторые становились лишь безумнее прежнего, так что смена династии была лишь вопросом времени. Судьбу Поднебесной и государственности следовало доверить способному человеку, но обязательно ли тот, кто правит рулем, должен быть непременно героем?
Хотя в миру и говорят, что смутные времена рождают героев, задумывался ли кто-нибудь о подлинном значении слова «герой»?
Так называемый герой — он приходит на мгновение и уходит на мгновение.
Борющиеся драконы взмывают ввысь, прорываясь сквозь облачную высь — внешне это, безусловно, выглядит великолепно и ослепительно. Но если не удастся завоевать сердца простого народа и прочно укоренить свои корни в этой земле, то даже если герою удастся захватить государственную власть, даже если он возьмет в свои руки всю Поднебесную и обойдет ногами все девять областей, его правление в будущем вряд ли продлится дольше ста лет.
Вернувшись во двор для тренировок с мечом, Сюань Юй молча поднял взгляд на пересекающую ночное небо реку звезд.
Истинный государь кроется не в обладании властью и тем более не в силе положения, а в сердцах простого народа. И если действительно помышлять о великом плане векового правления, то в поле зрения должны быть простые люди.
Когда во дворе вновь завыл пронзительный западный осенний ветер, Сюань Юй взмахнул рукой и швырнул меч за спину. В тот же миг поток света сверкнул подобно звезде, и едва оторвавшийся от ветки осенний лист, не успев упасть на землю, был пронзен лезвием Фэйцзина и пригвожден им к опорной балке под карнизом. Мелодичный гул колеблющегося клинка долго и непрерывно разносился в тишине ночи.
Он вовсе не желал быть просто героем.
ΩΩΩΩΩ
Все шло гладко.
После того тайного совещания, проведенного великим наставником внутренних дел в резиденции в ту ночь, подготовка к захвату власти пошла во дворе как по маслу. Когда вдовствующая императрица от имени святого императора собрала во Дворце Феникса всех гражданских и военных чиновников и огласила указ о том, что малолетний император намерен уступить престол Чжугогуну и великому военачальнику Жань Сяо, никто и помыслить не мог, что этот императорский указ — подделка.
Как и предвидел Жань Сяо, находившиеся далеко за пределами столицы и не имевшие возможности вмешаться удельные князья, услышав весть о предстоящем обряде отречения, действительно не успели вовремя вернуться в столицу, чтобы помешать этому. И даже те из князей, что заблаговременно получили весть и во весь опор мчались назад с войсками, дабы защитить трон малолетнего императора, по пути один за другим натыкались на засады из войск, заранее отправленных Жань Сяо. Сначала они были окружены на подступах к столице, а после разгрома Жань Сяо и вовсе обвинил их в попытке мятежа и от имени малолетнего императора лишил княжеских титулов и военных полномочий, обратив в простолюдинов.
Вплоть до самого обряда отречения вся столичная область целиком и полностью находилась в руках Жань Сяо, державшего в кулаке военную власть и преданных соратников.
В этот самый момент долгожданный для Жань Сяо обряд императорского отречения происходил во Дворце Цуйвэй.
Гражданские и военные чиновники, выстроившись на коленях в зале, молча наблюдали за разыгрываемым на высоком помосте вдали представлением об отречении, главную роль в котором сольно исполнял Жань Сяо.
Жаждавший взойти на императорский трон Жань Сяо скрыл свирепый блеск в глазах, а его лицо выражало беспомощность и показную скромность. Даже когда вдовствующая императрица от имени малолетнего императора уже обнародовала указ об отречении и передаче трона ему, он не бросился сломя голову принимать святой указ, а напротив, упорно отказывался, наотрез не желая его принимать.
Смысл разыгрываемой сцены с отказом и уговорами был понятен каждому присутствующему. Этот спектакль разыгрывался вовсе не ради кого-то другого, а исключительно для самого Жань Сяо. И находившимся здесь людям приходилось не только играть роль праздных зрителей, но и самим выходить на сцену, чтобы поддержать словом того самого Жань Сяо, который якобы изо всех сил отпирался и вовсе не желал узурпировать чужой трон.
Вскоре многочисленные приближенные Жань Сяо среди чиновников в зале, как и предвиделось, подали голоса с призывами согласиться:
— Чжугогуну не следует отказываться! Трон Сына Неба по праву должен принадлежать вам...
Следом за первым возгласом раздалось еще больше подбадривающих и льстивых уговоров, и в зале поднялся шум, перешедший в оживленное гудение. А казавшийся донельзя смущенным Чжугогун Жань Сяо меж делом позволил великому наставнику внутренних дел облачить себя в желтые императорские одежды.
— Какое притворство, — не входящий в число приближенных Жань Сяо старый чиновник презрительно фыркнул, не в силах смотреть на это.
— Тсс... — стоявший рядом с ним на коленях сановник торопливо толкнул его локтем, показывая, чтобы тот попридержал язык.
Сюань Юй, стоявший на возвышении зала и прекрасно видевший лица и взгляды придворных чиновников, а также слышавший каждое слово их шепота, молча отвел взгляд и устремил его вперед. Он холодно наблюдал за тем, как главный евнух поддерживает руки малолетнего императора, помогая тому передать императорскую печать опустившемуся на колени в зале Жань Сяо. Он видел, как Жань Сяо, едва приняв печать обеими руками, со слезами на глазах и срывающимся от волнения голосом говорил малому императору о причинах, по коим он якобы не заслуживает столь высокой чести.
Но откуда трехлетнему младенцу было знать, искренне ли тот отрекается или разыгрывает фальшивую комедию? Едва малолетний император попытался забрать печать обратно, следуя словам Жань Сяо, как обладавший быстрым глазом великий наставник внутренних дел мгновенно сгладил неловкость. Он резко оттащил ребенка и передал его стоявшему позади главному евнуху, после чего подмигнул Жань Сяо, уже завладевшему императорской печатью. Жань Сяо тут же стер слезы с уголков глаз и при поддержке великого наставника поднялся на ноги. Шагая к возвышающемуся над всеми престолу с девятью драконами, он развернулся и медленно опустился на сиденье.
Сразу после того, как Жань Сяо занял императорский трон, чиновники гражданских и военных ведомств в зале синхронно рухнули ниц перед новым правителем.
— Да здравствует мой император, долгих лет, долгих лет, долгих лет!
Сюань Юй, стоявший среди сановников и касавшийся лбом каменного пола, пристально смотрел на вымощенный белым нефритом пол зала, чувствуя, как легкая прохлада сквозь лоб проникает в самое сердце. Эта прохладная свежесть заставила его ощутить себя более протрезвевшим, чем когда-либо прежде. Прежняя смутная пелена в его душе в этот миг неожиданно рассеялась, и картины далекого будущего одна за другой пронеслись в его сознании.
Погруженный в раздумья о своем грядущем будущем и совершенно не замечая, до какой части дошла церемония в зале, Сюань Юй опомнился лишь тогда, когда главный евнух возвысил голос, прокричав на весь зал:
— Всем августейшим сыновьям и дочерям слушать волю императора о пожаловании титулов!
Сюань Юй поспешно присоединился к остальным братьям, получившим статус имперских принцев, и опустился на колени перед помостом. Опустив голову и навострив уши, он приготовился выслушать славу, что возложится на его чело, а также будущие тяжелые обязанности.
— Пожаловать старшего императорского сына Лин Эня титулом наследного принца, старшую императорскую дочь — титулом принцессы Суцзе, второго императорского сына Сюань Юя — титулом князя Ци, третьего императорского сына Фэнсяна — титулом Князя Сюань, четвертого императорского сына Дэлин — титулом Князя Синь, пятого императорского сына Эрдая — титулом Князя Цзинь!
— Благодарим за великую милость Вашего Величества! — Зычный голос благодарности раскатился под сводами большого зала.
Сюань Юй, распростертый ниц в знак благодарности за священную милость, когда главный евнух поднес императорский указ, строго поднял руки и принял его. Приняв документ о пожаловании княжеского титула, он слегка поднял глаза, чтобы взглянуть на отца, восседающего на троне с девятью драконами.
В этом выражении лица, в этом взгляде читались презирающие весь мир амбиции — словно соколиная охотничья птица, годами сидевшая на ветке, наконец-то смогла расправить крылья и взмыть в просторы небес. Сохраняя невозмутимость, он скосил глаза на стоявшего рядом старшего брата Лин Эня — человека одной с ним крови, который в одночасье взлетел на вершину, где под властью лишь один, а выше — миллионы.
Мягкая улыбка покоилась на лице наследного принца Лин Эня.
Все эти годы он никогда не видел, чтобы Лин Энь так улыбался. И только Сюань Юй понимал, что скрывается за этой улыбкой: переживший с отцом тяготы в трудные времена, молча сносивший годы унижений и почестей Лин Энь страстно жаждал прихода этого мгновения, с нетерпением ожидая возможности наконец попытать счастья в решающей схватке.
Спустя мгновение Сюань Юй отвел взгляд и сдержанно опустил голову, слушая, как в зале оглашают титулы остальных князей, мысленно взвешивая первопричины всего приобретенного сегодня и будущие последствия, которые придется нести. Сжатый в руке императорский указ казался тяжелым, словно наполненный весом надежд. Безграничное будущее лежало в его руках.
Попытать счастья в решающей схватке...
Сюань Юй крепче сжал императорский указ и в душе принял решение.
В этот день новый император принял отречение во Дворце Цуйвэй, девиз правления был назначен как Цзяньюй, столицей определен Чанъань, а название государства установлено как Ян. Это был первый год Цзяньюй.
ΩΩΩΩΩ
— Ну что?
Сидя у оживленной главной улицы города, рядом с небольшой палаткой гадателя, чья вывеска гласила «Толкование судеб», сановник Жэнь вытирал со лба ручьи потного сока и то и дело опасливо косился на проходящих мимо прохожих, бросавших на него недоверчивые взгляды. Не выдержав ожидания, он вновь с раздражением обратился к известному на весь город предсказателю Юань Тяньиню:
— Хватит молчать как рыба, скажи уже что-нибудь!
Пришедший сюда в ожидании, он услышал лишь то, как Юань Тяньинь выведал его имя, после чего погрузился в глухое молчание. Прождав черт знает сколько времени, Юань Тяньинь продолжал лишь перебирать пальцы, высчитывая что-то про себя.
— М-да... — Юань Тяньинь, сгибая и разгибая пять пальцев в сложных подсчетах, долго хмыкал и упорно не ронял ни слова.
Доведенный до паники сановник Жэнь не выдержал и снова подстегнул его:
— Ну в конце концов, что там?
Разве стоило так долго гадать из-за какого-то имени?
Поборов еще немного томительного ожидания, Юань Тяньинь наконец прекратил движения рук и поднял на него глаза.
Юань Тяньинь с улыбкой приподнял брови: — Не преследовала ли в последнее время вашу светлость череда бед и болезней, или, может, случались пропажи вещей, а то и кровавые несчастные случаи?
Сановник Жэнь закивал так часто, что чуть не оторвал голову: — Да-да-да... Поистине молва не врет, поразительно! Он просто сидел тут, перебирая пальцы, а уже знает, с какими неприятностями я столкнулся!
— Тогда скажите, не впустили ли вы в последние несколько месяцев в свой дом женщину с юга? — неторопливо продолжил допрос Юань Тяньинь, поворачиваясь, чтобы достать из-за спины флягу со сладкой родниковой водой, и делая несколько глотков.
— Откуда ты знаешь? — остолбеневший сановник Жэнь в неверии широко раскрыл глаза и уставился на него.
Не желая много говорить, Юань Тяньинь лишь сухо бросил: — Так или не так?
— Так... — чувствуя, что все его тайны оказались раскрыты, сановник Жэнь под его абсолютно уверенным взглядом был вынужден признаться: — Два месяца назад я действительно взял в жены наложницу из Южного Государства.
Тот приподнял брови: — И эта новобрачная госпожа — не прелестна ли она ликом словно небожительница, да к тому же согласилась выйти за вас без какого-либо выкупа, не требуя ни единой монеты?
— Да как же ты... — слушая его, сановник Жэнь снова был напрочь ошеломлен и, тряся указательным пальцем, онемев от удивления, тыкал в его сторону.
Неторопливо распустив бумажный веер с изображением черного дракона, Юань Тяньинь со смыслом покосился на него.
— Чему ты улыбаешься? — чувствуя себя неуютно под этим непрекращающимся взглядом и улыбкой, сановник Жэнь не выдержал и выпалил вопрос.
— Похоть — клинок над головой. Разве уважаемый господин не понимает эту истину? — с беззаботным видом обмахиваясь веером, Юань Тяньинь насмешливо разглядывал старого похотника, который собственными руками привел в дом погибель.
Взбешенный сановник Жэнь с грохотом хлопнул ладонью по столику: — Хватит ходить вокруг да около, что ты в конце концов хочешь сказать?
Тот пожал плечами: — Если господин все еще хочет уберечь свой дом в целости и сохранности, то сегодняшней ночью отправьте слуг раскопать землю на три фута в юго-восточной части усадьбы, сожгите то, что откопаете, с помощью ивовых прутьев, а с рассветом выгоните новую госпожу вон из дома. Только так ваш особняк сможет обрести прежний покой.
— А? — сановник Жэнь опешил, испуганно заикаясь: — Выгнать... выгнать новую госпожу из дома?
— Что, жалко новую госпожу? — Юань Тяньинь с любопытством изогнул брови, и его слова попали точно в цель.
Старик покраснел до корней волос: — Причем здесь... причем здесь моя новая жена?
— В доме у вас заведены чары-гу, и эта мерзость принесена в дом вашей новой женой, — Юань Тяньинь опустил голову и сложил веер. Когда он вновь поднял взгляд, в его глазах проступило такое грозное величие, что оно пугало без всяких угроз: — Если господин не верит, пошлите людей раскопать землю сегодня в третью стражу, и тогда узнаете, что слова мои сущая правда.
— Но она... она... — перепуганный сановник Жэнь все еще бормотал что-то невнятное.
Юань Тяньинь холодно фыркнул: — Есть еще кое-что, о чем я должен предупредить господина, только боюсь, слова эти придутся вам не по вкусу.
— Какое еще слово?
Юань Тяньинь подался вперед и кончиком веера ткнул его в самый кончик носа:
— Вам пора завязать с похотью. Заводить романы на старости лет — и без того верх безрассудства, так вы еще и предаваетесь сладострастию, игнорируя предостережения. Рано или поздно эта пагубная страсть сведет вас в могилу.
Кипящий от злости сановник Жэнь с багровым лицом от стыда и гнева резко подскочил на ноги, собираясь уже высказать всё, что думает, но в этот самый момент полуденное солнце на небе вдруг вмиг утратило свои краски. В одно мгновение небеса затянуло чернильной тьмою, словно наступила ночь.
Юань Тяньинь, который давным-давно всё предвидел, медленно поднял голову к небу. Там, где когда-то сияло солнце, теперь красовалась темная луна, а следом за угасшим светилом выстроились пять сияющих, подобных ярким жемчужинам звезд. Пересчитав их по пальцам, он тронул губы давно ожидаемой улыбкой.
В то время как прохожие на улице в панике разбегались из-за этого жуткого небесного знамения, охваченный страхом и трепетом сановник Жэнь поспешно обратился к сохранявшему абсолютное спокойствие предсказателю:
— Что это творится?
— Параллельное шествие семи светил, — Юань Тяньинь опустил голову и потер уставшую шею.
Сановник Жэнь нахмурился в недоумении: — Параллельное шествие семи светил?
— Семь светил — это солнце, луна, Марс, Венера, Сатурн, Меркурий и Юпитер. Когда все семь светил оказываются в одном дворце, это называется параллельным шествием семи светил.
Среди бела дня... — полный ужаса сановник Жэнь робко указал пальцем в небеса: — Откуда вдруг взялось такое знамение?
Тот неторопливо произнес: — В древности говорили: когда светила сходятся в одном доме, это означает явление мудрого правителя.
Услышав это, сановник Жэнь поспешно повернул голову к нему: — Мудрый правитель? Разве нынешний император уже не взошел на трон? Если это знамение и впрямь указывает на появление мудрого правителя, то не говорит ли оно о нынешнем Сыне Неба?
— Но соединение семи светил — это одновременно и небесная собака, пожирающая солнце, и парад пяти планет, — Юань Тяньинь, не заботясь о том, понял ли тот его слова, просто договорил то, что собирался.
— И что с того? — у сановника Жэня проснулось жгучее любопытство, и он, не в силах сдержать его, снова уселся перед прилавком.
— Это значит... — улыбка на лице Юань Тяньинь мгновенно исчезла: — Поднебесную непременно ждет великая беда.
Поднебесную ждет великая беда?
Сановник Жэнь, чей разум был забит неразрешимыми вопросами, уже собирался почесать затылок, чтобы вникнуть в смысл его слов, как вдруг, бросив взгляд в сторону, обнаружил, что Юань Тяньинь уже поднялся на ноги и ловко принялся собирать пожитки со своего прилавка.
— Эй, ты что делаешь? — с чего это он вдруг начал сворачивать лавочку прямо посреди разговора?
— Ничего, на сегодня этот бедняк закрывает лавку, — Юань Тяньинь затянул узелок на матерчатом узле, даже не глядя на сам прилавок, закинул его на плечо и сделал шаг в сторону, собираясь уходить.
Сановник Жэнь поспешно протянул руку, пытаясь удержать его: — Я же еще не догадал судьбу!
Прежде чем его ладонь коснулась руки предсказателя, Юань Тяньинь, словно обладавший дополнительной парой глаз на затылке, лениво взмахнул веером и отбил протянутую ладонь, после чего зашагал прочь по широкой улице.
— Подожди… Ты куда собрался? — запыхавшись, остановился на месте Жэнь-юаньвай, который бежал следом, но никак не мог поспеть за его быстрым шагом.
— В Лоян.
Тот опешил:
— Зачем тебе тащиться в такую даль?
Окликнутый Юань Тяньинь медленно обернулся, а на его губах заиграла уверенная, озорная улыбка.
— Искать покровительства у истинного государя.
http://bllate.org/book/24790/2932325
Готово:
