Ван Дин, хоть и был уже мужчиной в годах, оставался человеком порядочным и благородным. Даже приняв в душе У Цююэ как свою жену, он не посмел тут же делить с девушкой одно ложе. Уступив ей единственную кровать, он сел на табурет, намереваясь перебиться ночь, прикорнув на столе.
Однако, как он ни ворочался, в какую сторону ни поворачивал голову, уснуть не удавалось. Его и без того терзали мысли о том, как спасти Ван Юаньцина, а тут еще среди ночи внезапно обретенная супруга разом разрешила все его жизненные невзгоды. Радость била через край, мысли крутились в голове, не давая ни на миг успокоиться и забыться сном.
У Цююэ лежала на кровати, повернувшись на бок. Она видела, как Ван Дин то и дело меняет положение головы, мечась из стороны в сторону, и казалось, что он крайне чем-то встревожен.
— Глядя на тебя, я не могу не спросить: неужели я чем-то тебя не устраиваю? — с некоторой робостью поинтересовалась она.
Ван Дин не ожидал, что У Цююэ еще не спит, и, смущенно подняв на нее взгляд, ответил:
— Прошу тебя, не думай дурного. Я не могу уснуть вовсе не из-за тебя.
— Если у тебя на душе какая-то печаль, поведай мне, я непременно сделаю все возможное, чтобы разделить с тобой твою ношу.
Ван Дин побоялся, что если не объяснится, У Цююэ может нафантазировать лишнего, поэтому вкратце рассказал ей о том, как у Ван Юаньцина от страха отлетела душа и как он отправился на поиски безумного даоса.
К его удивлению, У Цююэ, немного поразмыслив, вдруг дала ему реальную зацепку:
— Сегодня днем я видела, как через городок проходил даос с рваным желтым зонтом. Он направился на запад. Не знаю, тот ли это человек, которого ты ищешь.
С тех пор как У Цююэ умерла, она изо дня в день вела счет времени. Срок в тридцать лет истекал как раз на днях, поэтому она не смела закрыть глаз даже днем, неотрывно следя за всеми, кто проходил через городок. И надо же было такому случиться — она его заметила.
— Это он, точно он!
Ван Дин был вне себя от радости. Именно тот даос в храме Мэншань размахивал рваным желтым зонтом и вынудил их компанию потерять служанку из дома Ван Юаньцина.
— Дорогая, ты просто спасение мое! Я искал его весь день и наконец-то напал на след.
Ван Дин в порыве восторга уже хотел было вскочить и броситься в погоню, но, поднявшись, вспомнил, что теперь он не один — есть У Цююэ, о которой нужно заботиться. Пришлось сдержать порыв, снова сесть и дожидаться рассвета.
У Цююэ была женщиной проницательной и сразу поняла, как он встревожен. К тому же, спасение человека не терпит отлагательств — разве можно ждать?
— Раз уж ты так спешишь спасти человека и знаешь направление, почему бы не отправиться в путь прямо сейчас, ночью? Чтобы не случилось чего по дороге.
— Я-то готов, но как я могу везти тебя, девушку, по ночным дорогам? — засомневался Ван Дин.
У Цююэ почувствовала, как на сердце стало сладко: она поняла, что он колеблется лишь из заботы о ней.
— Ты не знаешь, но я теперь призрак. Ночь для нас — то же, что день для живых, а день — это наша ночь. Отправиться в путь сейчас для меня как раз самое то.
Ван Дин впервые слышал о таком, удивился, обрадовался и тут же, поднявшись, повел У Цююэ к лошади, чтобы скакать в указанном ею направлении.
И правда, небеса им благоволили. Они ехали вдоль дороги, высматривая путника, и на рассвете, у ворот заброшенного храма, действительно увидели того самого безумного даоса.
Ван Дин поспешно спрыгнул с лошади, помог спуститься У Цююэ и бросился к старцу.
Безумный даос спал, прислонившись к стене храма. Услышав шум, он открыл глаза и увидел Ван Дина, который приближался к нему в сопровождении окутанной дымкой женской фигуры. Эх, нынешние смертные — то с демонами свяжутся, то с призраками, но ему не хотелось лезть в чужие дела.
Он было подумал, что Ван Дин пришел сводить счеты, и уже собрался исчезнуть, но заметил на его лице выражение радости — словно тот увидел своего спасителя. Странно, ведь еще недавно тот кричал, что убьет его, а тут вдруг переменился. Вспомнив того дерзкого книжника, он не стал уходить, а лишь чуть выпрямился, прислонившись к обшарпанной стене, и приготовился слушать.
Ван Дин сложил руки в приветственном жесте и искренне произнес:
— В тот день я не распознал мастерства достопочтенного и был излишне дерзок. Надеюсь, вы не станете держать зла и спасете жизнь моего младшего дяди.
Безумный даос усмехнулся, не давая прямого ответа:
— Какой я тебе достопочтенный? И что же приключилось с тем невеждой-книжником, раз его нужно спасать?
Раз он спрашивает о причине, а не отказывает сразу — значит, есть надежда!
Ван Дин увидел, что даос не спешит вставать, и, не желая возвышаться над ним, сел по-турецки на землю. Он рассказал о том, как Ван Юаньцина на банкете по случаю полнолуния напугал внезапно объявившийся дух-мститель, из-за чего тот лишился души, и слезно попросил даоса отправиться с ним и помочь вернуть душу.
Книжники — народ злосчастный. В тот день он видел, что от парня исходит дурная аура, он выглядел как законченный неудачник. Даос решил, что ему вредит дух, сопровождающий его, и по доброте душевной предупредил, что служанка — демон, но в ответ получил лишь насмешки. Кто бы мог подумать, что того угораздило навлечь на себя такую беду, и даже после того, как он, даос, помог ему прогнать демона, книжник все равно не избежал участи быть напуганным до смерти призраком.
Впрочем, вспомнив, как тот с пеной у рта твердил, что не верит ни в духов, ни в богов, и вел себя вызывающе, будто ничего не боится, даос не смог сдержаться.
— Ха-ха-ха!
Стоило ему представить перепуганного Ван Юаньцина, как он расхохотался. Вот тебе и хвастовство, вот тебе и отсутствие страха!
Ван Дин смущенно потер лоб. Он тоже вспомнил, как при первой встрече Ван Юаньцин твердил, что все это суеверия и обман. Ну и что теперь? Увидел своими глазами.
— В тот день я был слеп и не узнал мудреца, прошу прощения за оскорбления. Но мой дядя — не дурной человек. Он просто презирает лжемонахов и даосов, которые под прикрытием богов и духов обманывают людей ради денег и плотских утех. В обычной жизни он человек мягкий и добросердечный.
Даос остался непреклонен, всем своим видом показывая, что его это не касается.
— Какое мне дело, кто он такой? Я уже помог ему прогнать демона, и это было пределом моего милосердия. Уходите!
Ван Дин не был силен в красноречии и не знал, как еще убедить старца. Он был готов метаться в отчаянии.
У Цююэ стояла за большим деревом. Будучи призраком, она чувствовала исходящую от даоса подавляющую мощь и знала, что он обладает истинным мастерством, поэтому не смела подойти так близко, как Ван Дин. Однако, видя, что Ван Дин не может его убедить, а также услышав о сути их конфликта, она набралась смелости и вступила в разговор:
— Прошу достопочтенного выслушать меня. Дядя моего супруга прежде встречал лишь проходимцев, потому и не распознал истинного мастера, когда увидел его. Теперь же он воочию столкнулся с нечистью и сполна хлебнул горя. Почему бы вам не помочь ему и не явить истинное искусство, чтобы он проникся почтением и осознал, что в этом мире существуют настоящие святые, а не только лжецы?
— Хм, а ты довольно языкаста!
Даос хмыкнул и наконец перевел взгляд на У Цююэ, прятавшуюся за деревом. Его глаза были холодны и безжалостны, и от этого взгляда У Цююэ невольно задрожала, готовая в любой момент броситься наутек.
http://bllate.org/book/24788/2931714
Готово:
