Он невольно усмехнулся и, потянув за собой смущенного юношу, вошел в дом.
— Голоден? Я тут видел в шкафу макароны, пойду приготовлю, а пока съешь пирожок, чтобы заморить червячка.
— М-м, уже одиннадцать часов, давай я лучше поджарю стейки, — Ло Шуту в три укуса расправился с фруктовым пирожком, надел новый фартук, закатал рукава и полез в холодильник за мясом.
Сяо Хэн с глубоким чувством во взгляде смотрел на хлопочущего юношу, уголки его губ слегка приподнялись. В прошлой жизни он и помыслить не мог, что рядом появится такой человек — тот, кто добровольно разделит с ним и тяготы, и радости, кто будет поддерживать его рука об руку до седых волос.
Они живут вместе, любят друг друга. Возможно, временами будут случаться ссоры, но они не станут затягиваться. В свободное время они вместе готовят, после ужина обнимаются перед сном или занимаются любовью... Размеренная, теплая жизнь, отчасти отдающая недосягаемой, роскошной сказкой, но он изо всех сил хочет подарить её Цзянь Хуайчэню, и хочет, чтобы Цзянь Хуайчэнь так же безраздельно отдавал её ему.
Пусть это будет собственничество, пусть помешательство — он понял, что чувства к Шао Яну уже давно канули в прошлое, оставшись лишь легкой ностальгией, что больше не тревожит сердце. Но попроси его отпустить Цзянь Хуайчэня так же легко, как Шао Яна, — и он не сможет.
Пока Цзянь Хуайчэнь целиком и полностью принадлежит ему, он готов сойти с ума.
Это Рождество выдалось нешумным, но с появлением еще одного человека в доме стало теплее, и даже воздух наполнился сладким ароматом.
Днем Ло Шуту сидел на диване с книгой, а Сяо Хэн устроился головой у него на коленях. Притянув левую руку юноши к своей груди, он на мгновение прижал ее к сердцу, затем поднял ладонь и принялся внимательно ее рассматривать, то и дело поглаживая пальцы.
Тот, кто не знал, мог бы подумать, что у него фетиш на руки.Ло Шуту с улыбкой опустил книгу и спросил:
— А Хэн, ты чего делаешь?
—...
У юноши были удивительно красивые руки — бледные, длинные, с точеными суставами и аккуратно подстриженными округлыми ногтями. Они вызывали ассоциации с чем-то изысканным и прекрасным, далеким от суетного мира.
— Просто мне немного жаль, — Сяо Хэн поцеловал его пальцы и тихо добавил:
— Ничего страшного, чтобы вернуться к прежнему, просто нужно время, — Ло Шуту забрал руку и ответил: — Если только не браться за масштабные работы надолго, нагрузка на руки не такая уж большая, я и сейчас со всем справлюсь.
Сяо Хэн оперся на локоть, приподнялся и, заметив открытую шею юноши, вдруг о чем-то вспомнил:
— Чуть не забыл, посиди здесь минутку...
Он быстро сходил в прихожую, вернулся с бумажным пакетом в руках и, помахав им перед Ло Шуту, произнес:
— Рождественский подарок, угадай?
—...Шарф.
—...Откуда ты знаешь?
Ло Шуту улыбнулся:
— Утром, когда открывал дверь, случайно заметил. Я еще подумал, что это ты себе купил.Конечно, твоя, я увидел её в торговом центре и сразу подумал, что она тебе отлично подойдёт. Сяо Хэн взял шарф и обмотал его вокруг шеи послушно подошедшего юноши.
Ло Шуту потрогал мягкий шарф на шее и с лёгкой улыбкой произнёс: Даже жалко надевать, это же первый подарок А-Хэна мне.
В будущем их будет много. Взгляд, полный трепетной заботы, заставил его сердце дрогнуть. Он не удержался, заключил юношу в объятия, вдыхая его нежный аромат, и проговорил: Впереди ещё долгая жизнь.
Мм, тогда что А-Хэн хотел бы в пода...
Дзинь-дзинь, дзинь-дзинь!
Внезапный телефонный звонок наверху нарушил возникшую романтическую атмосферу. Ло Шуту с лёгкой досадой улыбнулся и, направляясь наверх, пояснил: Моя мама не любит современные гаджеты, такой старомодный телефон установлен в кабинете, и обычно звонит только она.
В его улыбке сквозило снисхождение, по которому было видно, что у матери с сыном очень близкие отношения. Сам Сяо Хэн всегда был холоден к семейным узам, но сегодня он почему-то даже немного позавидовал женщине на другом конце провода. Только сейчас он подумал о том, что Цзянь Хуайчэнь отличается от него: у того есть близкие и друзья, а он сам — лишь часть его жизни, хоть и обладающая достаточной разрушительной силой.
Он не осмеливался быть уверенным: между горячими надеждами близких и им самим — что выберет Цзянь Хуайчэнь?
Чэньчэнь, с Рождеством.
И тебя с Рождеством, ма. С улыбкой ответил Ло Шуту. Передай от меня привет и папе.
Они еще немного поболтали о том о сём, как вдруг Мать Цзянь неожиданно обронила: Чэньчэнь, мы с твоим отцом считаем, что ты уже взрослый, не пора ли тебе завести девушку?
К слову, какое совпадение: вчера на встрече мы как раз познакомились с одной замечательной девушкой. Через несколько дней, когда ты приедешь в Америку, я организую вам встречу.
Голос её был не тихим, и Сяо Хэн, стоявший у края письменного мнения, слышал каждое слово. Услышав это, он сузил зрачки и в упор уставился на юношу.
К тому же она очень любит твои работы, я показала ей твою фото... Мать Цзянь не успела договорить, как Ло Шуту перебил её:
Ма, в этом нет необходимости, у меня уже есть любимый человек.
Правда? А я ведь говорила, что нам точно не о чем беспокоиться насчёт Чэньчэня! Ну и когда ты приведёшь его в дом, чтобы мама посмотрела?
Ло Шуту крепче сжал трубку, повернулся к Сяо Хэню и произнёс: Мм, когда он будет готов, я приведу его в дом.Его взгляд был чист и твёрд, тревожное выражение на лице Сяо Хэна смягчилось, он медленно улыбнулся, чувствуя, как в глазах отчего-то защипало.
— Хорошо, ты тоже береги себя, угу, до встречи.
Сказав еще пару слов, молодой человек повесил трубку.
Сяо Хэн подошел, взял его за руку и с усмешкой произнес:
— Я готов войти в дом прямо сейчас, Хуайчэнь.
Лицо молодого человека слегка покраснело, он поднял голову и сказал:
— А Хэн, если бы можно было, я бы очень хотел рассказать всё семье прямо сейчас, но пока нельзя. Прости, нам, наверное, потребуется время...
— Всё хорошо, — Сяо Хэн прижался щекой к его щеке. — Я знаю. То, что ты не отпустил меня, уже делает меня очень счастливым, правда.
— Давай просто не будем спешить, м?
Молодой человек посмотрел на него, улыбнулся, немного подумав, потянул за руку к письменному столу и достал из ящика бумажный конверт.
— Рождественский подарок.
Сяо Хэн смутно догадывался, в чем дело, и поспешно открыл конверт. Из него и вправду выскользнул простой портретный набросок. Он потерял дар речи, на сердце нахлынули чувства; отложив рисунок, он протянул руки и обнял стоявшего перед ним человека.
Молодой человек тихонько рассмеялся ему в плечо:
— Не говори того, чего я не хочу слышать. А Хэн же сам вчера обещал всё забыть.
— ... — Сяо Хэн на мгновение замер, прикусил его за мочку уха и глухо произнес: — Ну надо же так портить атмосферу, Чэнь-Чэнь.
— Никакого уважения к старшим, ты ведь на три года младше меня. — Молодой человек легко похлопал его по спине. — Пойдем вниз.
Сяо Хэн не шел и не выпускал его из объятий. Молодой человек тяжело вздохнул, сдался и позволил ему висеть на себе.
— ...Хуайчэнь.
— Мм.
— Цзянь Хуайчэнь.
— Мм?
— Почему... кроме лица и ремесла, которым я зарабатываю на жизнь, у меня ничего нет. Я даже встречался с Шао Яном раньше. Как ты... как ты можешь любить такого, как я?
— Разве ты не пожалеешь, Цзянь Хуайчэнь?
— Мне нравится твое лицо, и твоя работа мне тоже нравится, — нежно произнес молодой человек, поглаживая его по волосам. — А без Шао Яна не было бы нынешнего тебя. Скажи мне — с какой стати мне тебя не любить?
Он заставил Сяо Хэна поднять голову и глубоко заглянул ему в глаза:
— Когда я буду при смерти, спросишь меня еще раз, и я отвечу, что ни о чем не жалел всю свою жизнь.
В его черных зрачках отражалось его собственное лицо. Сяо Хэн молча смотрел на него, а затем крепко-крепко обнял.
Динь! Отношения главного героя +2, текущий уровень отношений: 100. Какого чёрта, почему в историях про хреновых нападающих и шлюховатых подчиненных всё равно хэппи-энд?
В последнее время свирепствовал сильный грипп, а рабочее место Сяо Хэна располагалось там, где всегда было много людей. Цзянь Хуайчэнь целыми днями заставлял его пить профилактические отвары традиционной китайской медицины, так что даже обычная еда казалась ему горькой.
Было бы странно, если бы он не подхватил заразу, но ирония судьбы заключалась в том, заразился в итоге домосед Цзянь Хуайчэнь, который целыми днями только и делал, что сидел дома и рисовал.
В тот день по возвращении с работы домой этот раскрасневшийся субъект, как обычно, выбежал встречать его в прихожую. Глаза его блестели угольками, а губы были ярко-алыми, словно спелая, напоенная ароматом роза.
У Сяо Хэна пересохло в горле. Он даже не стал разуваться, бросился вперед и поцеловал его. Едва коснувшись тела партнера, он понял, что что-то не так:
— Чэнь-Чэнь, ты что, простудился?
Пощупав его лоб, Сяо Хэн переменился в лице:
— Да ты же горишь! Ты пил лекарства? Поехали в больницу, проверимся.
— Погоди, я в порядке, — Цзянь Хуайчэнь торопливо удержал его. — Я только что выпил жаропонижающее, такая простуда через пару дней сама пройдет.
— ... — Сяо Хэн пристально глянул на него и тяжело вздохнул: — Ладно, но я собираюсь позвонить тётушке Цинь, а ты — немедленно маршируй в постель.
— Я еще не приготовил ужин...
— Я приготовлю.
— Но я не хочу...
— Чэнь-Чэнь.
Цзянь Хуайчэнь молча поглядел на него в ответ, капитулировал и послушно поплелся в спальню укладываться.
Как бы это сказать... За два года, что они были вместе, Сяо Хэн становился все солиднее, и временами его выражение лица приобретал весьма внушительный, устрашающий вид. С другой стороны, к нему самому он относился как к ребенку — с каждым днем всё больше баловал, хотя младшим в их паре был вовсе не он.
Цзянь Хуайчэнь лежал на боку, наблюдая за мужчиной, который звонил у кровати, и думал о том, что он и сам не заметил, как начал вести себя по-детски в его присутствии, постепенно привыкнув к заботе.
С тех пор как два года назад Цзянь Хуайчэнь открыто во всем признался дома, тётушка Цинь оставалась их единственным связующим звеном. Разумеется, за этим стояла и мать Цзянь, которая безумно жалела сына, но так и не смогла смириться с суровой реальностью.
— Да, он сказал, что выпил жаропонижающее, но температура пока не спала... Немного подкашливает, это не страшно? — Сяо Хэн держал телефон, а свободной рукой копался в аптечке. — Хорошо, я понял. Пить после еды, да? Угу, угу, я понял...
Ближе к концу разговора тётушка Цинь, судя по всему, сказала что-то такое, отчего лицо Сяо Хэна изменилось, и он на мгновение замер, растерявшись.
Цзянь Хуайчэнь дернул его за рукав и спросил:
— Что такое, чего ты замер?Сяо Хэн поймал его за руку и произнес: Твоя мама пригласила нас в эти выходные пообедать в фамильном поместье! — В его голосе звучало сдерживаемое волнение. — Я налью тебе стакан горячей воды, отдохни пока, а я пойду приготовлю еду... Ой, я так взволновался, что даже не придумал, какой подарок купить.
Он уже давно не выглядел таким радостным, и Цзянь Хуайчэнь с улыбкой смотрел на него. Новость о возвращении матери дошла и до него, только вот он не ожидал, что их противостояние так быстро принесет первые плоды.
Смягчение позиции матери наверняка было молчаливо одобрено отцом. Хотя два года молчаливого мягкого сопротивления выглядели сыновним неуважением, воспитание, полученное с детства, учило его уважать собственные стремления, а заложенную в самом его характере стойкость уже было невозможно вытравить. Именно из-за этого отец так и не стал устраивать грандиозных скандалов — Цзянь Хуайчэнь искренне был благодарен судьбе и чувствовал облегчение, а потому был готов ждать и готов идти на уступки.
У Сяо Хэна в этот день занятия были во второй половине дня, поэтому домой он вернулся уже ближе к вечеру. Ужин получился простым — они наскоро сварили лапшу. Покончив с едой и всё убрав, Сяо Хэн принес лекарство и горячую воду Цзянь Хуайчэню, которого снова насильно уложили отдыхать, и строго проследил, чтобы тот принял лекарство.
— А-Хэн, я же не маленький, — Цзянь Хуайчэнь ткнул его пальцем в щеку и сказал. — Тебе не нужно бояться, что я тайком выброшу таблетки.
Сяо Хэн перехватил его пальцы и легонько коснулся лбом его лба: Я успокоюсь только тогда, когда увижу, что ты всё выпил. Мм, жаропонижающее, которое ты принял, вроде помогает, температура спадает.
— Ой, я забыл тебе сказать... — Цзянь Хуайчэнь не стал забирать руку, другой рукой потер глаза и легонько зехнул.
— Устал? Хочешь спать?
— Сначала скажу, а потом посплю. Сегодня звонил Яо-яо, сказал, что открывает свою первую художественную выставку. Ах да, он же скоро женится, в следующем месяце возвращается на родину и зовет нас на свадьбу...
Сколько бы раз он ни слышал это прозвище, оно всё так же резало слух. Хотя Линь Яо был учеником Цзянь Хуайчэня, к тому же парнем традиционной ориентации и с девушкой, раздражение никуда не девалось. Сяо Хэн признавал — он ревновал. И то верно, разве можно было не ревновать, когда эти учитель и ученик были так близки? К тому же Цзянь Хуайчэнь заслуживал любви абсолютно каждого, так что ему приходилось постоянно держать ухо востро и яростно оберегать их союз.
— Вот как? Тогда, когда соберемся покупать подарок маме, заодно выберем и свадебный презент, — Сяо Хэн накрывал его одеялом и говорил об этом самым небрежным тоном, самовольно повысив статус обращения к матери Цзянь Хуайчэня.
— Мм... — Цзянь Хуайчэнь уже засыпал, сонный и разморенный, он даже не обратил внимания на маленькие хитрости партнера. Ответив на поцелуй Сяо Хэна, он тут же погрузился в сон.
Разменяв четвертый десяток, он всё равно напоминал вечно прекрасный в своей вневременной красоте нефрит, на который так и тянуло любоваться и к которому хотелось прикоснуться. Сяо Хэн всматривался в его спящее лицо, гладил по щеке, а затем наклонился и поцеловал в губы, чувствуя, что этим человеком невозможно насытиться и за всю жизнь — ему хотелось, чтобы тот целиком заполнял его сердце и мысли, чтобы повсюду носить его с собой. Его Хуайчэнь. Его Чэнь-чэнь.
В выходные оба отправились за покупками.
Простуда Цзянь Хуайчэня еще не прошла, поэтому Сяо Хэн достал тонкий шарф и обернул ему шею. Едва они вышли из машины навстречу сильному порыву ветра, как он уже повернулся, собираясь поискать в салоне вязаную шапку, но Цзянь Хуайчэнь, не сдержав улыбки, удержал его за рукав.
— Уже весна, я не такой уж хрупкий.
— С чего это ты вдруг простудился? Всё потому, что вечно одеваешься легко, схватил хворь, понимаешь?
— Хорошо-хорошо, видишь, ты уже запер машину, давай не будем возиться. — Он потянул Сяо Хэна за руку и уговорами вытащил со стокгольмской парковки. — В торговом центре тепло, идти всего пару шагов.
План действий был предельно четким: сначала в качестве свадебного подарка для Линь Яо они выбрали парные часы, а затем по стандартной схеме подобрали презент для матери Цзянь Хуайчэня. Рассуждая на этот счет, Цзянь Хуайчэнь всегда говорил, что у матери и так всё есть, и если выбрать что-то слишком дорогое, она лишь презрительно фыркнет, а вот вещь, способная выразить искренние чувства — самое то.
Основное было сделано, и, заметив, что времени еще предостаточно, Сяо Хэн потащил Цзянь Хуайчэня заодно примерить одежду.
Семья Цзянь присылала сшитые на заказ наряды на каждый из четырех сезонов, и поставки не прекращались даже во время холодной войны. Те редкие вещи в гардеробе Цзянь Хуайчэня, на которых красовались заметные бирки брендов, были куплены исключительно Сяо Хэном, и носил он их чаще всего.
Покупать одежду для любимого человека доставляло огромное удовольствие, к тому же у Цзянь Хуайчэня был на редкость мягкий нрав: сколько бы вещей его ни заставляли примерить, он не проявлял ни капли раздражения. К тому же он обладал утонченной внешностью — изысканный во всем, что бы ни делал, благородный в каждом движении, — и эта его природная аура идеально сочеталась с абсолютно любым нарядом. Стоявший рядом Сяо Хэн, наблюдая за ним, отчаянно жалел, что нельзя закрыть чем-нибудь сияющие глаза девушек-продавщиц.
— Давай возьмем вот это, хорошо, А-Хэн?
Молодой человек обернулся к нему перед зеркалом, озаренный сияющей улыбкой.
Сяо Хэн подошел, застегнул верхнюю пуговицу его рубашки и, положив руки ему на плечи, развернул лицом к зеркалу. В отражении Цзянь Хуайчэнь целиком оказывался заключен в его объятиях — так близко, что между ними не оставалось и зазора.
— Тебе идет абсолютно всё, — произнес он и тайком коснулся языком мочки его уха.
Цзянь Хуайчэнь тут же вспыхнул, оттолкнул его и с наигранным недовольством бросил: Не балуйся. Ладно, берем эту вещь.
Сяо Хэн с довольной улыбкой проводил его до примерочной, а вернувшись к продавщице, сказал: Заверните это, пожалуйста, побеспокойтесь.— Хорошо, хорошо!
Когда Цзянь Хуайчэнь переоделся и вышел, Сяо Хэн тут же обмотал вокруг его шеи шарф, который держал в руке. Едва они рука об руку вышли из магазина, как изнутри донеслись возбужденные голоса продавцов-консультантов:
— Эй-эй, тот, который чуть выше, точно пассив! А связка нежный актив и нежный пассив — это же так мило!
Цзянь Хуайчэнь: «……»
Пройдя еще пару шагов, Сяо Хэн внезапно бросил:
— Кажется, я и впрямь чуть выше тебя.
Цзянь Хуайчэнь: «……Мы договаривались на шесть тридцать, если не пойдем прямо сейчас, то опоздаем».
Если присмотреться, его уши уже покраснели. Сяо Хэн едва заметно улыбнулся, сочтя смущенного Цзянь Хуайчэня невероятно милым, и, любуясь открывшимся видом, протянул руку и переплел свои пальцы с его.
Из-за небольшой пробки по дороге в старый особняк они прибыли как раз к назначенному времени.
Мать Цзянь открыла дверь лично. Увидев Цзянь Хуайчэня, она на мгновение потеряла самообладание: с увлажнившимися глазами она заключила его в объятия, упрекая в бессердечности — целых два года он не желал возвращаться домой.
Успокоившись, она провела их в дом и велела тётушке Цинь подавать на стол.
Это была прекрасная женщина. Спокойная, отрешенная от суеты красота и очарование, оставленное прожитыми годами, заставляли забыть о ее возрасте.
Разница между ними бросалась в глаза с первого взгляда: не будь Цзянь Хуайчэня, его пути с матерью Цзянь никогда бы не пересеклись.
— Садитесь. Раз уж мы позвали вас сегодня, то больше отговаривать не станем, вы и сами все понимаете, — Мать Цзянь посмотрела на Сяо Хэна, и ее голос звучал ровно. — Отец Чэньчэня пока не хочет тебя видеть, надеюсь, ты отнесешься к этому с пониманием.
— Да, я понимаю, — Сяо Хэн не стал уклоняться и встретил ее испытующий взгляд.
— Чэньчэнь — очень чистый ребенок, именно поэтому мы с его отцом не позволили ему взять на себя семейный бизнес. Какую бы жизнь он ни захотел прожить, мы изо всех сил старались ему в этом помочь. Для родителей самое главное желание — чтобы он был счастлив, — произнесла она. — Господин Сяо, я все еще не одобряю тебя. Если выражаться прямо, по своему финансовому положению и положению в обществе ты не пара моему сыну. Что скажешь?
Цзянь Хуайчэнь с тревожным видом взглянул на него, но Сяо Хэн лишь утешающе улыбнулся в ответ и произнес:
— Вы правы.
Мать Цзянь наблюдала за их безмолвным общением, и во взгляде ее мелькнуло сложное чувство:
— Хотя этот факт нам приходится признать, уступаем мы лишь ради Чэньчэня. Путь, который вам предстоит пройти, еще очень долог, и я смотрю на ваш союз без оптимизма.
— Я докажу вам обратное.
— Пустые слова ничего не стоят, я буду ждать доказательств. — Мать Цзянь немного помолчала и добавила: — И еще, Чэньчэнь, наше единственное условие: у тебя должен быть ребенок.
Цзянь Хуайчэнь уже собирался заговорить, но Сяо Хэн опередил его:
— Если это суррогатное материнство, то мы согласны.
— Вот и отлично. Мы с твоим отцом уже подобрали суррогатную мать. В следующем месяце слетаешь в Америку, господин Сяо тоже может поехать вместе с ним.
— Давайте ужинать, сегодня вы переночуете здесь, после дороги и так устали, — сказала Мать Цзянь, кивком указав тётушке Цинь, стоявшей у стола, поставить перед сыном только что поданный суп в горшочке. — Мама отыскала народный рецепт, от простуды.
— Мам… — тихо позвал Цзянь Хуайчэнь. — Спасибо…
У женщины, которая всегда казалась несокрушимой, покраснели глаза.
— Мама сходит приведет себя в порядок, а Чэньчэнь пока поешь, — произнесла она, поднимаясь наверх.
Тётушка Цинь поспешно последовала за ней, и в гостиной остались только они двое.
Цзянь Хуайчэнь посмотрел на горшочек с супом и тихо промолвил:
— А-Хэн, скажи, разве я не слишком неблагодарный сын?
— Ты помнишь, что сказал при нашей первой встрече? — Сяо Хэн мягко коснулся его волос.
Младший повернул к нему голову.
— Ты сказал, что мы связаны судьбой, ведь в иероглифах Чэнь и Хэн содержится один и тот же ключ, означающий «нефрит».
— Если ты неблагодарный сын, я разделю твою неблагодарность. Если суждено будет пасть с небес грому и молнии, я приму удар за тебя, — нежно произвил он. — Раз уж мы связаны судьбой, то кто сможет друг от друга отказаться?
— …Глупыш.
Разве можно было столько лет помнить те слова?
Их путь и правда предстоял долгий, но он непременно дождется, пока Цзянь Хуайчэнь скажет, что ни о чем не жалеет в этой жизни — как же он мог отпустить его сейчас?
Конечно, разве ты не знаешь? Поднеси мне древесный папайя — в ответ я дарую нефритовый яшмовый пояс, и пусть эта преданность продлится века.
Привкус горьковатого отвара витал в воздухе. Он провел рукой по уголкам губ, испачканным лекарством, и легко слизал каплю — тот же самый вкус, знакомый до мозга костей. Он пил это лекарство всю свою жизнь, до самой смерти.
— В-великий господин? — осторожно позвала Цзы Юань, дежурившая у постели. — Не принести ли вам засахаренных фруктов?
Ей казалось, что сегодня великий господин ведет себя как-то иначе, но в чем именно заключалась эта перемена, она понять не могла.
Цзи Бэй с полуулыбкой посмотрел на нее:
— Нет, эта горечь мне по вкусу.
Цзы Юань тихонько откликнулась и шагнула вперед:
— Тогда служанка поможет вам подняться.
— Не нужно, — Цзи Бэй закрыл глаза и откинулся на изголовье кровати. — Доложи, какие важные новости были в последнее время.
— …Слушаюсь.
http://bllate.org/book/24762/2925882
Готово:
