Стоявшие рядом одноклассники с некоторым неверием смотрели на Бай Чэня, словно не веря, что этот парень, фигурой уступавший Лян Янхуну, оказался настолько жестоким: всего одним движением он выкрутил руку тому, кто был выше его почти на полголовы.
— Я тебе устрою! — Хотя правая рука сильно болела, драки для Лян Янхуна были привычным делом, поэтому, немного переведя дух, он поднял уцелевшую левую руку, намереваясь наброситься на Бай Чэня.
Бай Чэнь по-прежнему сохранял невозмутимое выражение лица. Резко качнувшись корпусом, он нанес удар ногой по ногам Лян Янхуна.
Раздался хруст.
Уцелевшая левая рука Лян Янхуна постигла та же участь, что и правая, а сам он, потеряв равновесие, рухнул лицом прямо на пол.
В классе стало еще тише, слышалось лишь то, как Лян Янхун судорожно и болезненно втягивает воздух.
Прозвенел звонок на урок.
Кто-то выкрикнул, что начался урок, и окружающие ученики поспешили вернуться за свои парты.
— Что здесь происходит? — Вошедший в класс учитель сразу заметил Бай Чэня, лежащего рядом с ним Лян Янхуна, который тяжело и мучительно дышал, а также разбросанные вокруг них парты и стулья.
Обе руки Лян Янхуна были вывернуты и сломаны Бай Чэнем. Преподаватель велел старосте отвести Лян Янхуна в больницу в сопровождении нескольких парней, а сам, схватив молча стоявшего Бай Чэня, потащил его в учебную часть.
Драка — дело серьезное, особенно учитывая, что Бай Чэнь сломал человеку обе руки. Узнав о слухочившемся, куратор в гневе велел Бай Чэню писать объяснительную, а сам позвонил Матери Лу, чтобы вызвать ее в школу для улаживания конфликта, и одновременно уведомил отца Лян Янхуна.
Бай Чэнь: — Как писать объяснительную?
Система: — Маленький хозяин, подождите секунду.
Бай Чэнь немного посидел, глядя на ручку, пока Система не отыскала трогательную объяснительную на тысячу слов, которую ему предстояло переписать.
— Юань-юань, ты в порядке? — Услышав, что Бай Чэнь подрался в школе, Мать Лу в испуге примчалась из дома. Увидев сына, она тут же обняла его и принялась осматривать с ног до головы, страшась, что он хоть капельку поранился.
Бай Чэнь посмотрел на встревоженную Мать Лу, затем на только что переписанную объяснительную, предназначенную для куратора, и молча отложил бумагу в сторону: — Мама, со мной все в порядке.
— Кто посмел тебя тронуть? — Услышав, что сын цел, Мать Лу по привычке включила режим защищающей детеныша матери.
Куратор, только что плотно закрывший дверь кабинета, услышав эти слова Матери Лу, почувствовал себя глубоко уязвленным и потерял дар речи. Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, он предложил Матери Лу присесть, а затем пересказал ей версию событий, услышанную от преподавателя.
— Это наверняка тот мальчишка по фамилии Лян первый начал задираться! — Мать Лу даже не задумываясь пошла в атаку. — Мой Юань-юань в будние дни такой послушный, с самого детства ни с кем не дрался, раз уж он сегодня поднял руку, значит, причина точно в другой стороне!
— Вы! — Куратор почувствовал, что найти общий язык с этой чересчур чадолюбивой Матерью Лу будет непросто. — Неважно, по какой причине студент Лу затеял драку, в любом случае распускать кулаки — это неправильно. Тем более что он сломал Ляну обе руки, и сейчас пострадавший находится в больнице!
— Так что же, позволить кому попало третировать моего Юань-юаня? — Мать Лу не собиралась отступать.
Куратору показалось, что у него заныло под ложечкой: ему доводилось встречать разных родителей, но столь истово защищающих своих чад прямо в стенах школы он еще не видел.
Раздался стук в дверь.
На мгновение куратору показалось, что его спасли.
Он подошел и открыл дверь: на пороге стоял слегка полноватый высокий мужчина средних лет.
— Здравствуйте, учитель, я отец Лян Янхуна, Лян Хуэйхуан.
Услышав это, куратор поспешно пригласил гостя войти.
Лян Хуэйхуан с первого взгляда заметил Мать Лу, которая сидела на стуле и держала Бай Чэня за руку. Подойдя ближе, он произнес: — Здравствуйте, госпожа Лу, я Лян Хуэйхуан из недвижимости Дунлян.
Хотя Мать Лу не занималась делами компании, она все же кое-что смыслила в бизнесе и, разумеется, слышала о стремительно выросшей за последние годы компании недвижимости Дунлян.
Для людей из их высшего общества Лян Хуэйхуан был всего лишь нуворишем, однако он обладал и деловой хваткой, и умом, умел ладить с людьми, и было лишь вопросом времени, когда он пробьется в элиту города А.
К таким людям, как Лян Хуэйхуан, Мать Лу относилась весьма благосклонно.
Она поднялась с места и пожала ему руку.
— Не мог бы учитель Чжэн рассказать мне, как именно произошла драка с участием Янхуна? — Лян Хуэйхуан не стал пользоваться случаем, чтобы заискивать перед Матерью Лу, а сразу повернулся к учителю с вопросом о происшествии.
Тогда куратор снова изложил всю историю.
Выслушав рассказ, Лян Хуэйхуан слегка нахмурился и перевел взгляд на молча стоявшего рядом Бай Чэня: — Студент Лу, позвольте спросить, почему вы ударили Янхуна?
Хотя Мать Лу с порога встала на защиту Бай Чэня и верила, что в случившемся нет его вины, ей все же было крайне любопытно узнать причину драки, ведь, насколько она помнила, сын хоть и был немного гордым, но никогда не опускался до рукоприкладства.
Бай Чэнь: — Лян Хуэйхуан, похоже, совсем не похож на Лян Янхуна.
Система: — Да, маленький хозяин. Если бы не Лян Янхуan, с талантами Лян Хуэйхуана его бизнес шел бы в гору еще быстрее.
Бай Чэнь склонил голову набок, вспоминая собранную Системой информацию.
Поскольку Лян Янхун питал чувства к Лу Цину, он приложил руку к тому самому дорожному происшествию, в которое попали Мать Лу и прежний владелец тела. Отец Лу, потерявший жену и сына, был охвачен безумным гневом и поклялся докопаться до правды, чтобы отомстить за семью.
Желая обезопасить себя и одновременно прибрать к рукам стремительно развивающуюся компанию недвижимости Дунлян, принадлежавшую Лян Хуэйхуану, Чжао Цзюнь и Лу Цин переложили всю вину за аварию на Лян Янхуна и стоящую за ним компанию.
Ослепленный яростью Отец Лу начал целенаправленно топить недвижимость Дунлян, а с помощью связей добился того, чтобы Лян Янхун оказался за решеткой.
Метаясь между попытками вызволить из тюрьмы единственного сына и необходимостью отражать открытые удары Корпорации Лу в сочетании со скрытыми кознями Корпорации Чжао, Лян Хуэйхуан был полностью истощен морально и физически.
В конце концов ему не только не удалось вытащить Лян Янхуна на свободу, но и сама недвижимость Дунлян пала под совместным натиском Корпораций Лу и Чжао, превратившись в легкую добычу клана Чжао.
Тогда Отец Лу искренне верил, что семья Чжао оказывает ему бескорыстную помощь, поэтому ни о чем не подозревал и даже посодействовал семье Чжао при поглощении ими недвижимости Дунлян.
Лишившись бизнеса, Лян Хуэйхуан не сломался и не сбежал из города А в бесславии: ради сына, томившегося в заключении, он начал всё с нуля, основав новое дело. Пусть ему и не удалось повторить былой масштаб недвижимости Дунлян, он сколотил скромное состояние и на эти честно заработанные деньги подкупал нужных людей, чтобы облегчить жизнь Лян Янхуна за решеткой.
Это был весьма достойный человек.
Бай Чэнь подумал, что, пожалуй, может зайти сA стороны Лян Хуэйхуана, чтобы разорвать связь между Лян Янхуном и Лу Цином, а заодно отвадить Лян Янхуна от попыток вставлять ему палки в колеса в будущем.
Судя по досье, Лян Янхун докучал прежнему владельцу тела с удручающей регулярностью, раздражая окружающих не меньше назойливой мухи.
А Бай Чэнь как раз терпеть не мог лишних хлопот.
— Он высмеивал меня за то, что я всего лишь приемный сын, пинал мою парту и пачкал мои учебники грязно обувью, — чистыми, ясными глазами глядя на собеседника, спокойно произнес Бай Чэнь.
Услышав это, Мать Лу помрачнела, а ее сердце пронзила острая боль: неужели ее мальчик, которого она лелеяла двадцать лет, все это время был вынужден терпеть подобные насмешки за ее спиной?
Глядя на бесстрастное лицо Бай Чэня и его немигающий взгляд, она почувствовала себя невыносимо тяжело.
Сколько же горьких обид пришлось пережить ее сыну, раз он научился прятать все глубоко внутри, не показывая и виду?
Мать Лу судорожно сжала ремешок сумочки, а ее глаза покраснели от подступившей боли и душевного терзания.
Лян Хуэйхуан, безусловно, был наслышан о недавних потрясениях в Клане Лу. Заметив помрачневшее лицо Матери Лу, он мысленно выругал сына за непроходимую глупость: пусть даже Бай Чэнь сейчас всего лишь приемный сын в семье Лу, двадцать лет искренней родительской любви не сотрёшь.
К тому же это были внутренние дела семьи Лу, и уж точно не посторонним людям вроде них было право рассуждать об этом, не говоря уже о том, что Лян Янхун имел наглость отпускать подобные колкости прямо в лицо пострадавшему.
Лян Хуэйхуан мгновенно пришел к выводу, что этот урок пошел Лян Янхуну исключительно на пользу.
Легкомысленность, заносчивость и привычка заискивать перед сильными и топтать слабых — в деловом мире это считалось смертным грехом. Лян Хуэйхуан понял, что просто обязан как следует взяться за воспитание сына и поставить его на путь истинный, иначе будущее недвижимости Дунлян при таком наследнике не сулило ничего хорошего.
В конце концов Лян Хуэйхуан принес Матери Лу и Бай Чэню искренние извинения за сына и пообещал, что после выписки из больницы заставит его лично явиться с извинениями.
Поведение Лян Хуэйхуана было безупречно искренним. Хотя Мать Лу все еще испытывала тяжелый осадок на душе после слов Бай Чэня, она все же приняла извинения и настояла на том, чтобы Клан Лу полностью взял на себя расходы по лечению Лян Янхуна.
Лян Хуэйхуан сперва попытался отказаться от компенсации, но из-за настойчивости Матери Лу ему пришлось уступить.
Куратор, видя, что стороны пришли к примирению, разумеется, больше не стал ничего добавлять.
С мрачным выражением лица Мать Лу вывела Бай Чэня из учебного корпуса.
Бай Чэнь покорно и тихо следовал за ней, но, заметив, что они направляются к школьным вортам, был вынужден остановить ее: — Мама, куда мы направляемся?
— Юань-юань, мы едем домой. — Глядя на молчаливого сына, Мать Лу выдавила из себя натянутую, горькую улыбку.
Бай Чэнь изначально планировал жить по сценарию прежнего владельца — совмещать учебу с выполнением его желаний, но, взглянув на Мать Лу, он внезапно не смог произнести слова отказа: — Хорошо, только подожди меня минутку, я заберу портфель.
Школьный портфель Бай Чэня остался в классе. Под пристальным взором Матери Лу он послушно побежал обратно и стремглав вернулся с сумкой.
Всю дорогу в машине царила полная тишина, однако чуткий слух Бай Чэня уловил доносившиеся с переднего сиденья сдавленные всхлипывания Матери Лу.Вернувшись в Клан Лу, Мать Лу на глазах у ошеломленных дворецкого и прислуги провела Бай Чэня прямо наверх и зашла с ним в его комнату.
Стоило закрыть дверь, как, не успев даже дать Бай Чэню присесть, Мать Лу внезапно обняла его и заплакала.
Приглушенные рыдания и ощущение влаги на плечах вдруг заставили сердце Бай Чэня сжаться от неприятного предчувствия.
Он не понимал, что с ним происходит.
— Юань-юань, давай уедешь с мамой за границу, а? — спустя долгое время Мать Лу наконец отпустила Бай Чэня, взяла его за руки, а ее влажные глаза излучали твердую решимость и облегчение.
— Почему? — удивился Бай Чэнь, ведь в досье не было ни слова о каком-либо отъезде за границу.
Услышав это, Мать Лу вновь почувствовала боль в груди, и из уголков ее глаз невольно покатились слезы.
Глядя на спокойное лицо и недоумевающий взгляд Бай Чэня, она трогательно улыбнулась уголками губ:
— Юань-юань, мама не хочет, чтобы тебя обижали.
Всю дорогу Мать Лу уже все обдумала.
Хотя Лу Цин и был ее родным сыном, она не испытывала к нему ни малейшей привязанности. Напротив, она не могла вынести и мысли о том, что Бай Чэнь хоть в чем-то пострадает или подвергнется несправедливости. Стоило ей вспомнить, что воспитываемый на протяжении двадцати лет сын натерпелся за пределами семьи косых взглядов и пересудов из-за своего происхождения, как сердце Матери Лу словно разрывали на части, причиняя невыносимую боль.
Родной сын Клана Лу не должен скитаться на чужбине. Хотя старейшина Лу тоже любил Бай Чэня, он больше дорожил чистотой крови Клана Лу, в то время как она сама была не в силах отказаться от Бай Чэня. Раз так, почему бы ей просто не увезти Бай Чэня за границу?
Это стало бы компромиссом для всей семьи: никто бы не страдал и не чувствовал себя ущемленным.
Там, за границей, она сможет как следует заботиться о своем сыне, не позволяя никому обижать его даже в мелочах.
В то же время Мать Лу думала о том, чтобы после отъезда заложить основы собственного дела ради сына. Раз уж Бай Чэню, судя по всему, не светит унаследовать Клан Лу, она хотела постараться и начать бизнес с нуля, чтобы даже в старости, когда Клан Лу перейдет к Лу Цину, Бай Чэнь мог продолжать жить беззаботно и вольготно.
Предвкушая, как за границей Бай Чэнь сможет жить еще свободнее и беззаботнее, Мать Лу лишь укрепилась в своем решении уехать.
— Мама, я не хочу за границу.
— Мама, я не хочу за границу.
Если бы прежний владелец тела действительно был приемным сыном, отъезд за границу стал бы лучшим выбором. Но ведь именно он являлся биологическим сыном главы Клана Лу, к тому же Бай Чэню предстояло исполнить волю покойного: разоблачить заговор Лу Цина и Чжао Цзюня, сокрушить семью Чжао, а выезд за границу лишь усложнил бы выполнение задания.
В конце концов, когда Мать Лу покидала комнату Бай Чэня, она все равно плакала.Бай Чэнь смотрел вслед удаляющейся Матери Лу, и в его глазах мельпала капелька недоумения.
Бай Чэнь: [Почему она так сильно огорчена?]
Система: [Потому что она очень любит своих детей, в этом и заключается величие материнской любви.]
Бай Чэнь почувствовал, что понял всё не до конца.
Он постоял на месте в молчании какое-то время, и его тело внезапно качнулось.
Система: [Маленький хозяин, что с тобой?]
В голосе Системы впервые прозвучали нотки тревоги и беспокойства.
Бай Чэнь с трудом приподнял веки: [Ужасно хочется спать.]
Система расслабилась: [Спи, маленький хозяин.]
Бай Чэнь кивнул и, покачиваясь на каждом шагу, поплёлся к кровати. Стоило ему только коснуться постели, как он тут же провалился в сон, даже не успев накрыться одеялом.
Изящный юноша безмятежно спал на белоснежной кровати. На нём всё еще были рубашка и джинсы, которые он не успел переодеть; его лицо слегка порозовело от сладостного сна, а через чуть приоткрытый в дыхании рот виднелся крошечный, нежно-розовый кончик языка. Его милый и послушный вид вызывал умиление.
На другом конце кровати лежало аккуратно сложенное белое одеяло с рисунком из мультфильмов. Лёгкий вековей из распахнутого панорамного окна мягко влетел в комнату, шевеля чуть вьющиеся кончики волос юноши. Никто не видел, как в дуновении ветра аккуратно сложенное одеяло вдруг словно подхватило невидимыми руками, после чего оно плавно опустилось на юношу, укрыв его с головой.
— М-м, — тихонько хмыкнул юноша, слегка шевельнувшись и чуть сильнее свернувшись калачиком. Он зарылся лицом в одеяло, оставив снаружи лишь копну коротких вьющихся волос.
Система: [Маленький хозяин, ты поправишься.]
Посреди дня Мать Лу поднималась наверх, чтобы позвать Бай Чэня обедать. Увидев, что тот крепко и сладко спит и никак не реагирует, Мать Лу какое-то время зачарованно смотрела на него, а затем легонько коснулась его макушки. В конце концов у неё не хватило духу разбудить Бай Чэня от глубокого сна, и она спустилась вниз, чтобы пообедать в одиночестве.
Бай Чэнь проспал до самого ужина.
Система: [Маленький хозяин, Лу Цин вернулся и как раз рассказывает Отцу Лу о том, что ты подрался в школе.]
Бай Чэнь: [О.]
Бай Чэнь потёр сонные глаза и, шатаясь от недосыпа, поплёлся с кровати в ванную. Плеснув в лицо холодной воды, он наконец окончательно проснулся.
Достав из гардеробной комплект домашней одежды и переодевшись, Бай Чэнь неспешным шагом спустился вниз.Внизу, в гостиной, Матери Лу не было. Лу Цин, опустив голову, с замиранием сердца стоял перед Отцом Лу, теребя пальцами край одежды от переживаний:
— Папа, я и сам точно ничего не знаю.
Он поднял глаза, моргая невинными глазками:
— Я немного волнуюсь за брата, хотел сначала подняться наверх и навестить его.
Система:
— Маленький хозяин, у врага прекрасные актерские данные, будь осторожен.
Бай Чэнь кивнул и неторопливо подошел к Отцу Лу:
— Папа, ты вернулся.
Отец Лу, стоявший к Бай Чэню спиной, обернулся. Его суровый взгляд, в котором таилось беспокойство, смерил Бай Чэня с ног до головы, после чего тревога рассеялась, а лицо вмиг помрачнело:
— Дрался в школе?
— Папа, брат не виноват, — не успел Бай Чэнь и слова сказать, как стоявший рядом Лу Цин шагнул вперед, загораживая его собой. — Если брат поднял руку, то наверняка оппонент вывел его из себя.
Слова Лу Цин словно нажали на какую-то невидимую кнопку у Отца Лу внутри, и он оттолкнул Лу Цина:
— Вывел из себя? Опять вывел из себя! Как я тебя учил раньше? Посмотри на себя в последнее время: пьешь, зависаешь по барам, теперь вот драка. Чего ты еще удумать хочешь?
Бай Чэнь никак не отреагировал на гнев Отца Лу. Он поднял взгляд на оттолкнутого в сторону Лу Цина.
Лу Цин не ожидал, что Бай Чэнь посмотрит на него в этот момент. Злорадство, затаившееся на дне его глаз, было поймано Бай Чэнем с поличным, и он испуганно и растерянно опустил голову, изображая послушание.
Система:
— У Лу Цина очень коварный умысел. Раньше он точно так же притворялся послушным и под флагом заботы о первоначальном владельце тела очернял его.
Бай Чэнь все понял без лишних слов.
Он поднял голову, и его чистые, сияющие, как черный агат, глаза устремились на Отца Лу:
— Папа, ты мне не веришь.
Столкнувшись с этим взглядом, который, казалось, мог заглянуть человеку в душу, Отец Лу почему-то почувствовал неловкость за свои только что прозвучавшие упреки, и гнев в его сердце чудом быстро угас под пристальным вниманием Бай Чэня.
— Папа, я ударил его, потому что он мешал мне учиться и говорил, будто я не твой сын, — моргая, произнес Бай Чэнь. — Если папа мне не верит, может навестить школу и всё разузнать.
Глядя на сына, который спокойно упрекал его в неверии, Отец Лу замер.
Он вдруг вспомнил, что его сын — все еще ребенок, который растет. Внезапно столкнувшись с изменившимся происхождением, он неизбежно будет горевать и испытывать потерянность, совершая вполне простительные поступки, чтобы заглушить тоску на душе.
Но в то же время, совершая все это, он не переходил черту, удерживая себя в рамках дозволенного. Этот воспитанный им сын не обманул его ожиданий.
Отец Лу растерялся: из-за чего же он отчитывал сына все эти дни?
Бай Чэнь продолжил:
— Папа, я просто хочу нормально учиться и жить спокойной жизнью.
Отец Лу посмотрел в спокойные глаза Бай Чэня, и сердце его внезапно пронзила острая боль. Вспомнив только что сказанные слова о том, что парень затеял драку из-за того, что окружающие ставили под сомнение его происхождение, Отец Лу отчетливо осознал, до чего же абсурдными были его поступки в последнее время. Из-за собственной невнимательности скольким же обидам подвергся его сын там, где он не мог этого видеть!
В груди неприятно и горько защемило.
Отец Лу с тяжелым сердцем поднял широкую ладонь и, совсем как в детстве, мягко опустил ее на голову Бай Чэня, легко погладив:
— Юань-юань, прости, папа был не прав.
Бай Чэнь вызвал скачанную Системой картинку с улыбкой и с некоторым трудом попытался скопировать изгиб губ с изображения:
— Папа, я совсем не сержусь, лишь бы папа продолжал меня любить.
На душе у Отца Лу стало еще тяжелее и горше.
Стоявший рядом Лу Цин опустил голову, сдерживая злобу — он был готов до боли сгрызть собственные белые зубы. Руки, спрятанные за спиной, сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Это его просчет. Он никак не ожидал, что всегда гордый и не умеющий объясняться человек вдруг в один миг поумнеет.
Все намеки, которые он раньше делал перед Отцом Лу, в этот момент обратились в мыльные пузыри.
Система:
— Маленький хозяин, ты просто великолепен.
Бай Чэнь:
— Его папа и мама на самом деле очень любят его. Стоит лишь нормально поговорить, и незаметная черная клевета Лу Цина окажется совершенно бесполезной.
Первоначальный владелец тела погорел на своей излишней гордости: сталкиваясь с непониманием, он никогда ничего не объяснял и всегда замыкался в молчании. Именно поэтому впоследствии его отношения с Отцом Лу становились все более холодными и натянутыми, позволив Лу Цину вдоволь насладиться тем, как он добровольно покидает Клан Лу.
Система:
— Маленький хозяин, а ты разве знаешь, что такое любовь?
Бай Чэнь замер, вспомнив слезы Матери Лу, пролитые днем.
— Папа, а где мама? — окликнул Бай Чэнь Отца Лу, который вел его к обеденному столу.
— Мама ушла искать друзей, вернется попозже, сегодня вечером дома ужинать не будет, — мягко пояснил Отцу Лу Бай Чэню.
Лу Цин тем временем, казалось, взял свои эмоции под контроль. Он осторожно последовал за Бай Чэнем, словно боясь вызвать его гнев, и в его движениях сквозила робкая опаска:
— Брат, ты ведь не пострадал?
http://bllate.org/book/24759/2925528
Готово:
