— Братец, разве найдётся человек, которому помешает лишнее серебро? Не тревожься, я всё взвесила. Максимум, что я могу обещать, — впредь меньше общаться с ними. Но это дело я всё же хочу довести до конца: ведь я вложила в него столько сил! Ты же знаешь — я редко выхожу из дому, особенно одна. Просто подскажи, сколько, по-твоему, за него можно выручить?
— Хм… — задумался старший брат. — Я ведь тоже не торговец, но, думаю, не меньше пятисот лянов. В богатых домах полно дам и барышень, которым нечем заняться — самое то для развлечения. Ты же делала маджонг из красного дерева? Тогда уж точно не меньше ляна за комплект. Или можешь предложить им сотрудничество — скажем, двадцать процентов прибыли.
Цзыцин сказала:
— Брат, я поняла. Мне просто не хочется иметь дела с их семьёй. Лучше раз и навсегда покончить с этим. Кстати, есть ещё одна карточная игра — западная. Линь Каньпин как раз говорил, что в следующий раз привезёт её от иностранцев.
Услышав первое предложение, Цзыфу уже начал успокаиваться, но тут же нахмурился:
— Разве ты не обещала, что это последний раз? Как так — опять нарушаешь слово?
Цзыцин мысленно высунула язык и бросила:
— Оговорилась, братец.
И тут же убежала.
Двадцать восьмого числа первого месяца Чжоу-хозяин лично приехал за овощами и сообщил, что их господин сегодня дома и готов принять Цзыцин. Та рассказала об этом госпоже Шэнь. Та засомневалась и захотела пойти вместе с ней. Но дома оставалась Цзыюй — оставить девочку одну нельзя, а брать с собой неудобно. Подумав, госпожа Шэнь сказала:
— Может, сходишь в другой раз? Пусть тебя отец проводит.
Цзыцин смутилась: господа из богатых домов не так-то просто доступны, кто знает, когда снова представится случай? Да и серебро ей хотелось побыстрее пустить в дело. Увидев её неохоту, госпожа Шэнь предложила:
— А что, если отдать Цзыюй в отцовскую школу? Я тогда схожу с тобой.
Чжоу-хозяин поспешил заверить:
— Не стоит так хлопотать! По-моему, и вам, госпожа, не обязательно идти. Я лично доставлю Цзыцин домой. Мы же столько лет в дружбе — неужели вы мне не доверяете?
Цзыцин тоже неоднократно обещала, что сразу после переговоров вернётся домой. Лишь тогда госпожа Шэнь согласилась отпустить её. Цзыцин взяла маджонг и села в повозку Чжоу-хозяина.
На этот раз они направлялись в дом семьи Вэнь. Цзыцин впервые ступала в такой богатый особняк, но, насмотревшись на дворцы по телевизору и побывав в Запретном городе, ничуть не удивилась. Внимание она сосредоточила на архитектуре зданий и планировке сада. Дома богачей поражали размахом: бесконечные галереи, повсюду цветы и кустарники. Главный зал был выдержан в подлинном южнокитайском стиле — выше обычного, с несколькими внутренними двориками. Посреди главного двора — большой бассейн с галькой из Яньхуа, золотыми рыбками и кувшинками. В самом зале — ряд высоких резных кресел с прямыми спинками; дерево, скорее всего, наньму, инкрустированное мрамором. Всё выглядело просто, но солидно — явно не простая вещь.
Увидев, как вокруг снуют служанки, Цзыцин перестала осматриваться и почти не обратила внимания на обстановку. Она даже не заметила удивлённых взглядов окружающих. Не зная, что господин Вэнь специально распорядился привезти её в особняк: иначе как простой деревенской девушке попасть в дом Вэней? Во-первых, госпожа Вэнь хотела лично увидеть ту, что, по её мнению, околдовала её любимого сына. Во-вторых, решили показать Цзыцин настоящее великолепие богатого дома, чтобы та сама отступила. В их представлении всё было ясно: наверняка деревенская девчонка сама привязалась к Вэнь Саню — таких случаев пруд пруди: даже служанки мечтают залезть в постель к господину, не говоря уж о простолюдинке, которая в жизни, верно, ничего подобного не видывала. Однако они и не подозревали, что Цзыцин совершенно не интересуется домом Вэней.
Без желаний — без страха. Поэтому Цзыцин держалась перед семьёй Вэнь совершенно спокойно. Вежливо поклонившись, она открыла свой деревянный ящичек и попросила господина Вэня прислать троих людей, чтобы научить их новой игре. Она совершенно игнорировала пристальные, оценивающие взгляды господина и госпожи Вэнь.
— Это же костяные домино? Только почему так много плиток? — спросил господин Вэнь.
— Конечно, не домино! Если бы это были домино, я бы к вам и не пришла. Это маджонг — играют вчетвером. Плиток больше, чем в домино, зато куда интереснее. Она произошла от домино, но мы случайно узнали об этой разновидности и подумали: почему бы не продать её за несколько лянов? Господин, я по-прежнему прошу: пусть никто не узнает, что игра пошла от нас.
Тогда за стол сели Цзыцин, господин Вэнь, его законная жена и одна из наложниц. Цзыцин объяснила правила и выложила несколько медяков:
— Ставки могут быть любыми. Я просто для вида поставлю.
Сыграв два раунда и убедившись, что все поняли правила, Цзыцин спросила:
— Ну что, господин, стоит ли вести это дело?
— Подумаю. Но сначала хочу знать твои мысли.
— Мы же столько лет в добрых отношениях, семья Вэней для нас — благодетели. Я человек прямой: тысяча лянов — и ни ляном меньше. Вы можете сделать маджонг из более дорогих материалов — слоновой кости или нефрита, тогда он станет по-настоящему роскошным. Такие дамы, как ваша супруга, точно не пожалеют таких денег. Устройте в Пекине, в провинциальном городе или в Аньчжоу встречу для нескольких знакомых госпож — и дело в шляпе: и связи укрепите, и время приятно проведёте. Гарантирую, вскоре все богатые дома начнут искать маджонг, а я, разумеется, никому не проболтаюсь. Вы ведь меня понимаете.
Господин Вэнь минут десять молча размышлял, потом как бы между делом спросил:
— Такая умница — кому же ты достанешься? Сколько тебе лет? Может, супруга, приглядишься к своим знакомым — найдётся ли достойная партия?
— Мне тринадцать по счёту лет. Спасибо вам, господин и госпожа, но вы же знаете: все ваши знакомые — из знатных семей. Мне, простой деревенской девчонке, с ними не тягаться. Не пристало унижать уважаемых людей. Мама всегда учила: «С давних пор считается разумным брак между равными. Надо знать своё место. То, что тебе не подходит, не принесёт счастья, даже если его добьёшься».
Цзыцин, будучи очень сообразительной, сразу поняла намёк и нарочно произнесла эти слова.
Господин и госпожа Вэнь переглянулись и оба обрадовались. Господин Вэнь сказал:
— Вот и выходит, что твоя мама — старомодная. Я ведь просто так спросил, из добрых побуждений, а ты целую проповедь устроила! Ладно, супруга, видимо, нам не стоит лезть в чужие дела — всё равно не оценят.
— Простите за дерзость, господин и госпожа, — сказала Цзыцин.
— Ладно, нельзя же, чтобы ты зря приехала. Дело я беру. А насчёт договора… Думаю, можно обойтись без бумаг. Неужели ты нам не доверяешь?
— Господин, дело не в доверии. Просто правила нельзя нарушать.
Под нажимом Цзыцин всё же составили письменное соглашение о том, что обе стороны обязуются хранить источник происхождения маджонга в тайне.
Цзыцин поставила подпись, а госпожа Вэнь принесла из внутренних покоев вексель на тысячу лянов. Цзыцин собрала свои плитки, но госпожа Вэнь недовольно заметила:
— Вот обидно! Только разыгрались, а ты всё увозишь. Придётся ждать ещё несколько дней, пока не сделают новые.
Цзыцин заранее подготовила листок с описанием количества плиток, рисунков и правил:
— Мои братья с таким трудом сами всё вырезали — получилось грубо, не для вашего дома. Уверена, стоит господину отдать приказ — и сегодня же вечером вы сможете играть.
Попрощавшись, Цзыцин вышла. Чжоу-хозяин ждал её снаружи. Она не знала, что после её ухода господин Вэнь сказал жене:
— Ну что, убедилась? Я же говорил — девочка сообразительная. Жаль только, что родом из простой семьи. В наложницы? Но похоже, она не из тех, кто согласится на такое — будет в доме смута. Да и сама, наверное, не захочет. Кто из умных и гордых соглашается на роль наложницы? Похоже, наш третий сын питает иллюзии. Больше об этом не заговаривай.
— Если бы ты не сказал, я бы и не поверила, что она из деревни. Такая осанка, одежда, речь, спокойствие… Да и лицо с кожей — прямо из высшего света. В наложницы бы пошла неплохо, но, как ты и говоришь, вряд ли согласится.
— Ты не видела её в прежние времена. Впервые я встретил её в грубой холщовой одежонке, с косичками по-деревенски. Но даже тогда она была миловидной, не робела передо мной, а в глазах — чёрных, ярких — светился ум. Мне сразу стало интересно.
— А маджонг-то стоит тысячи лянов? Или ты нарочно переплатил?
— Не волнуйся, я никогда не делаю убыточных дел. На этом мы заработаем немало. Я даже боялся, что она захочет долю в прибыли, а она взяла тысячу лянов. По её уму, наверное, и не хочет слишком тесно связываться с нами.
Вернувшись домой, Цзыцин не рассказала госпоже Шэнь точную сумму — боялась напугать родителей. Кроме того, если бы мать узнала, сколько серебра, то непременно забрала бы его себе, не оставив Цзыцин ни гроша на «личные дела». А та уже мечтала о новых начинаниях.
Этот визит в дом Вэней оставил у Цзыцин неприятное чувство: богачи позволяют себе возвышаться над другими, пренебрегать чужими чувствами и распоряжаться чужой судьбой по своему усмотрению. В ней усилилось ощущение незащищённости, и она решила как можно скорее разбогатеть.
Эти деньги она давно решила передать Линь Каньпину. За два года он сильно поднаторел в делах с иностранцами и заключил уже несколько выгодных сделок: чай и шёлк приносили неплохую прибыль. Раньше у Цзыцин просто не хватало капитала, да и у госпожи Шэнь не посмела просить. Теперь же, с этой суммой, она решила заняться торговлей фарфором — ведь до Цзиндэчжэня недалеко, да и транспорт удобный.
Закончив это важное дело, Цзыцин спокойно занялась домашними делами. В свободное время вышивала, читала, писала иероглифы или, если настроение позволяло, пилила бруски наньму, чтобы сделать себе маджонг из этого дерева. Но теперь уже не спешила — делала для души.
Дни шли один за другим, наступило третье число третьего месяца. Однажды Цзэн Жуйсян вернулся домой и сообщил, что в Аньчжоу у нескольких детей началась оспа, и он боится, что болезнь дойдёт и до деревни. Он уже закрыл школу на карантин и просил госпожу Шэнь не выпускать детей на улицу. Вся семья забеспокоилась: как там Цзыфу и остальные?
Не прошло и нескольких дней, как в деревне тоже появились заражённые — один из учеников школы. Цзэн Жуйсян и госпожа Шэнь впали в панику. К счастью, в это время домой вернулись Цзылу и Цзышоу и сообщили, что школа в уезде тоже закрыта на две недели — в городе несколько случаев заражения. Хорошо, что Цзылу уже сдал экзамены.
Госпожа Шэнь совсем растерялась:
— Когда Цзыцин болела оспой, её заперли в свинарнике… До сих пор сердце кровью обливается. Только бы Сяосы не пострадал!
Цзэн Жуйсян успокаивал жену:
— Не паникуй. Будем внимательно наблюдать.
В тот же вечер он подготовил комнату для гостей во флигеле и поселил туда Цзыси. Цзылу и Цзышоу перевели в кабинет западного флигеля — вдруг зараза передастся Цзыюй.
Госпожа Шэнь решила сама ухаживать за больным, но Цзыцин возразила:
— Мама, позволь мне. Я уже переболела оспой — повторно не заражусь. Ты же за всем домом присматриваешь и за сестрёнкой. Не надо тебя ещё больше утомлять. Не волнуйся, я позабочусь о Сяосы.
Госпожа Шэнь тут же запротестовала:
— Ни за что! Ты ведь ещё ребёнок. Вдруг с тобой что-то случится — я не вынесу!
Цзэн Жуйсян вмешался:
— И тебе тоже нельзя. Ты и так целыми днями занята, да ещё Цзыюй маленькая — ей тоже нужна мать. Лучше я сам за ним поухаживаю. Хватит спорить.
— Папа, мама, в книгах чётко сказано: переболевшие оспой больше не заражаются. Не верите — спросите у доктора Чжоу. Мама должна заботиться обо всём доме, а папе ещё на работу ходить. Если ты заболеешь, папа может занести заразу наружу. А я могу целыми днями не выходить — мне и ухаживать за Сяосы удобнее всего.
http://bllate.org/book/2474/271972
Готово:
