Десятилетние дети молчаливо наблюдали за дверью класса, провожая вошедших взглядами.
Находясь дома, Шао Сянь уже мысленно восстановил расположение своей парты в четвертом классе. Ничуть не смущаясь любопытных взглядов одноклассников, он направился к самому последнему ряду.
Он был выше сверстников, в детстве его баловали, поэтому он рос жутким эгоистом и не любил, когда его беспокоят. В итоге Шао Сянь в одиночку оккупировал целую парту, сев на последнем ряду у окна.
Усевшись на место, Шао Сянь поднял голову и увидел, как Чэнь Бочжоу направляется в противоположный угол — к последней парте у другой стены.
В классе зазвучали оживленные разговоры.
Шао Сянь не обращал внимания на болтовню мелюзги. Достанув учебные материалы по математике, он решил закончить все оставшиеся задания.
Раз уж он надумал перепрыгнуть через класс, нужно было заблаговременно к этому подготовиться.
Бум! Рядом с ухом Шао Сяня раздался оглушительный грохот.
Он тут же повернул голову в сторону Чэнь Бочжоу.
Тот растерянно сидел на полу, а его стул отлетел в сторону, ударился о заднюю стену класса и завалился набок.
Очевидно, его злобный сосед по парте намеренно выдернул стул в тот момент, когда Чэнь Бочжоу садился.
Сидевшие на задних рядах мальчишки тут же залились хохотом, а некоторые девочки прикрыли рты руками, хихикая.
Те, кто учился в этой школе, в большинстве своем происходили из богатых и влиятельных семей. Избалованные дети состоятельных родителей в массе своей были начисто лишены сочувствия к таким людям, как Чэнь Бочжоу.
Из-за постоянных издевательств со стороны Чэнь Юя разве во всем классе найдется хоть кто-то, кто не знает, что Чэнь Бочжоу — ублюдок с неизвестным отцом?
Малыши обычно еще не умеют отличать хорошее от плохого и легче всего поддаются стадному чувству. Видя, что остальные презирают Чэнь Бочжоу, они тоже начинали травить его за компанию, словно надеясь таким образом заслужить одобрение коллектива.
Чэнь Бочжоу давно привык к столь низким приемам. С бесстрастным выражением лица он поднялся с пола и, как обычно, поплелся в конец класса подбирать свой стул.
Он не знал, смотрит ли на него Шао Сянь, и не смел поднять глаз, смертельно боясь вызвать у Шао Сяня отвращение своей беспомощностью.
Вдруг Шао Сянь подумает: неужели тот, к кому он отнесся по-доброму, вызывает у всех такое отторжение? Неужели он и впрямь такой жалкий и никчемный?
Опустив голову и собираясь вернуться к парте, он вдруг заметил перед собой пару туфель.
Белоснежные, судя по виду, баснословно дорогие.
И дело было даже не в этом — самое главное, что сегодня утром он всю дорогу пялился именно на эти туфли.
— Поставь стул на место, — ровным тоном произнес Шао Сянь.
Чэнь Бочжоу стоял как вкопанный, не смея шелохнуться. Его пальцы судорожно впились в спинку стула, а губы были плотно сжаты.
Он боялся, что Шао Сянь презрительно отвернется от него, и в сердце невольно поднялась волна жгучей самоненависти. Он умел не обращать внимания на чужие унижения, но оставаться равнодушным к любым поступкам Шао Сяня он не мог.
— Ничего страшного, давай сначала поставим стул. Разве тебе не тяжело его таскать? — Шао Сянь протянул руку и взъерошил чуть длинноватые волосы Чэнь Бочжоу, легко улыбнувшись.
У Чэнь Бочжоу потеплело на душе, и он послушно поставил стул на место. Пока Шао Сянь не сердится, он был готов сделать что угодно!
Проводив взглядом опустившийся на место стул, Шао Сянь направился к соседу Чэнь Бочжоу. Хотя лицо его оставалось беспристрастным, в глазах всех одноклассников он выглядел так, будто готов пойти против всего мира.
Сосед Чэнь Бочжоу был крепкого телосложения, плотнее и крупнее большинства сверстников, но при виде Шао Сяня он внезапно оробел.
По логике вещей, Шао Сяня считали первой красавицей... то есть, первой звездой их класса и даже всей начальной школы Юйин. Он был настолько хорош собой, что какое бы выражение ни принимало его лицо, оно никак не могло выглядеть пугающим. И тем не менее у соседа Чэнь Бочжоу от страха подкосились ноги.
В школе Шао Сянь любил держаться особняком и не проявлял интереса ни к чему постороннему. Раньше, когда они задирали Чэнь Бочжоу, Шао Сянь всегда делал вид, что не замечает этого.
Поэтому сосед Чэнь Бочжоу решил, что Шао Сяня просто разозлил шум от падающего стула, и поспешно извинился:
— Прости, Шао Сянь. Я тут пошумел, да? Извини, пожалуйста, не сердись.
Детям из первого класса родители почти наверняка твердили одно и то же: либо старайся наладить с Шао Сянем хорошие отношения, либо ни в коем случае не зли его. Пусть они еще не до конца все понимали, но смутно догадывались, что Шао Сянь стоит на ступень выше их самих.
— Встань, — безэмоционально произнес Шао Сянь.
Мальчик тут же подскочил на ноги.
— Садись.
Менее чем секунду помедлив, мальчик сделал вид, что послушно садится, но Шао Сянь внезапно пинул его стул так, что тот с грохотом врезался в заднюю дверь класса. После оглушительного треска мальчик издал жалкий вопль.
Его пятая точка соприкоснулась с полом настолько тесно, что боль была просто невыносимой.
В классе воцарилась мертвая тишина, никто не смел даже вздохнуть полной грудью. За все четыре года совместной учебы это был первый раз, когда Шао Сянь вышел из себя.
Хотя на его лице почти не отражалось эмоций, все знали: он разгневан.
Какая жуть!
— Больно? — свысока поинтересовался Шао Сянь.
Обладавший скверным характером мальчик извинился лишь потому, что не хотел без причины навлекать на себя гнев Шао Сяня. Но теперь, когда он отбил себе задницу, о каких церемониях могла идти речь? Взбешенный школьник вскочил на ноги и изо всех сил толкнул Шао Сяня.
Не только одноклассники, но и сам Шао Сянь на мгновение остолбенел.
За все свои тридцать лет он еще не встречал никого, кто посмел бы вот так его толкнуть. Именно из-за того, что он никак не ожидал подобного, он потерял бдительность и, отшатнувшись назад под ударом, ударился поясницей о угол стола. От резкой боли его брови сошлись на переносице.
Чэнь Бочжоу собственными глазами видел, как Шао Сянь ударился о парту, и заметил его скривившееся от боли лицо. Неведомо откуда взявшаяся волна злобы вмиг заполнила его хрупкую грудную клетку.
Шао Сянь пострадал из-за него, а он оказался таким ничтожным! Почему эти люди такие мерзкие!
Годы издевательств так и не смогли пробудить в нем жажду сопротивления, но стоило ему увидеть, как толкают Шао Сяня, и Чэнь Бочжоу больше не захотел терпеть.
Он совершил поступок, от которого у всех челюсти отпали от удивления.
Он бросился вперед.
Сбив с ног здоровяка-соседа, он прижал его к полу и начал ожесточенно молотить кулаками, не проявляя ни капли жалости.
Словно в него вселился другой человек.
Класс мгновенно огласился криками и гамом: кто-то бросился разнимать драчунов, кто-то обступил их плотным кольцом, а кто-то выбежал из класса звать учителя.
Чэнь Бочжоу же, казалось, ничего вокруг не замечал. В поле его зрения оставалось лишь заплаканное, жалкое лицо мальчишки, в ушах звенели лишь его поросячьи визги, а в сердце... в сердце живил болью лишь образ ударившегося Шао Сяня.
— Чэнь Бочжоу, хватит, давай не будем драться, ну все, хорош, перестань.
Голос, звучавший где-то на самом краю сознания, снова и снова укрощал бушевавшую в его груди злобу. Наконец Чэнь Бочжоу остановился и поднял голову на Шао Сяня.
В этот момент свирепость в его глазах еще не успела полностью погаснуть, и Шао Сянь отчетливо это разглядел.
Сердечко Шао Сяня пропустило удар: судя по всему, травмы, нанесенные семьей Чэнь, уже намертво вплавились в кости этого ребенка. На первый взгляд Чэнь Бочжоу казался послушным и кротким, но на самом деле темных уголков в его душе было не меньше, чем у кого бы то ни было другого.
Просто он неизменно подавлял их в себе.
Недаром в прошлой жизни все в высшем кругу твердили, что Фу Бочжоу жесток, безжалостен и холоден — подобные слухи возникали не на пустом месте.
Но мальчик в этом не виноват.
Чэнь Бочжоу, судя по всему, тоже осознал, сколь жуткую сторону только что показал. Его руки непрерывно дрожали, он отвернулся, не смея встретиться взглядом с Шао Сянем.
Наконец-то он понял, что в нем самом тоже таится столь свирепое начало, что Бо Мэйцзюань и Чэнь Юй были правы — он действительно ублюдок, в чьих венах течет кровь дикаря.
Он никогда не давал отпор именно потому, что хотел доказать: он вовсе не дикарь. Но теперь он разрушил все собственными руками.
Станет ли Шао Сянь презирать его? Посмотрит ли на него свысока? Что же ему теперь делать?
— Чэнь Бочжоу, ты не виноват, — твердо произнес Шао Сянь.
Он крепко сжал запястье Чэнь Бочжоу, словно стремясь поделиться с ним силой и поддержкой.
Постепенно дрожь в теле мальчика утихла. Медленно повернув голову, он увидел, что Шао Сянь смотрит на него с нежной улыбкой, и в сердце тут же хлынул поток живительного тепла.
Пока Шао Сянь не испытывает к нему отвращения, ему ничего не страшно!
Хотя они с Шао Сянем были знакомы всего-то пару дней, за всю свою короткую, но бесконечно долгую десятилетнюю жизнь он повидал немало людей, однако еще никто и никогда не относился к нему так хорошо, как Шао Сянь.
Эти два дня счастья с лихвой перекрывали боль и унижения предыдущего десятилетия.
Вскоре быстрым шагом появился классный руководитель У Цилинь с мрачным выражением лица.
Сосед Чэнь Бочжоу все еще скорчился на полу, издавая жалобные стоны, в то время как Шао Сянь, держа Чэнь Бочжоу за руку, стоял рядом с мальчишкой с абсолютно невозмутимым видом.
Выслушав объяснения старосты класса, У Цилинь почувствовал, как у него пухнет голова.
Шао Сянь, неизменно тихий и молчаливый, вдруг вздумал воспитывать одноклассников? А Чэнь Бочжоу, вечно угрюмый и неразговорчивый, взял да и учинил жестокую драку с соседом по парте?
Понедельник и впрямь выдался деньком богатым на сюрпризы.
— Шао Сянь, почему ты пинул стул Ван Чжэ? — спросил У Цилинь.
Только теперь Шао Сянь узнал, что задиру, измывавшегося над Чэнь Бочжоу, звали Ван Чжэ.
Бросив взгляд на старосту, пытающегося перевернуть всё с ног на голову, Шао Сянь прямо посмотрел в глаза У Цилиню и ответил:
— Он первым пнул стул Чэнь Бочжоу. Я просто заступился за того, с кем поступили несправедливо.
Ван Чжэ завыл еще громче.
У Цилинь знал о происхождении Шао Сяня, к тому же вину Ван Чжэ отрицать было сложно, поэтому ему пришлось обратиться к Чэнь Бочжоу.
— Чэнь Бочжоу, за что ты избил Ван Чжэ?
Если речь шла о мести, то Шао Сянь уже отомстил за него, не было нужды устраивать побоище своими руками.
Опустив взгляд на Ван Чжэ, Чэнь Бочжоу на мгновение позволил мелькнуть в красивых глазах искоркам злобы, но ответил максимально послушно:
— Он толкнул Шао Сяня, и тот ударился о парту. Шао Сянь пострадал.
Пострадал?
У Цилинь опешил: если Шао Сянь получил травму, это было из ряда вон выходяще! Он поспешно шагнул к Шао Сяню и участливо осведомился:
— Где ты ушибся?
Остальные ученики тоже видели, как Ван Чжэ толкнул Шао Сяня, но тот ведь всего лишь ударился о край стола, какая уж тут травма? По сравнению с этим сцена, где Чэнь Бочжоу прижал Ван Чжэ к полу и принялся остервенело лупить, выглядела куда более жуткой и кровавой.
Покачав головой, Шао Сянь ответил:
— Учитель, со мной все в порядке. Но Ван Чжэ тоже пострадал, может, лучше сначала отправить его в медпункт?
Видя состояние Ван Чжэ, У Цилинь был вынужден кивнуть:
— Шао Сянь, ты тоже пойдешь с нами. Остальные — возвращайтесь на места, готовиться к чтению.
Словно вспорхнувшая стая птиц, ученики бросились врассыпную и заняли свои места, украдкой поглядывая на то, как У Цилинь уводит трио Шао Сяня.
Хотя учитель велел идти в медкабинет только Шао Сяню, тот крепко держал за руку Чэнь Бочжоу, не отпуская от себя ни на шаг.
Добравшись до медицинского пункта, школьный врач сначала осмотрел Ван Чжэ, который продолжал громко жаловаться на боль. Убедившись, что на чистой коже мальчика нет никаких повреждений, врач покачал головой:
— Никаких травм нет, только кожа слегка покраснела.
Хотя Чэнь Бочжоу и выглядел свирепым, он был слишком хрупким и слабым, так что удары его не таили особой силы.
Стоило У Цилиню бросить на Ван Чжэ взгляд, как тот мгновенно притих и перестал вопить.
— Шао Сянь, расстегни одежду, пусть врач тебя осмотрит, — У Цилинь не осмеливался относиться к Шао Сяню спустя рукава и хотел успокоиться, только убедившись в его безопасности.
Шао Сянь и сам чувствовал тупые боли в пояснице, поэтому отказываться не стал. Распахнув полу рубашки, он обнажил нежную молочно-белую кожу.
На правом боку красовался отчетливый сине-фиолетовый след. На фоне фарфорово-белой кожи это зрелище выглядело поищем пугающим!
Сам Шао Сянь не придавал этому особого значения — у него от природы была такая конституция, что стоило чуть-чуть удариться, как тут же появлялись синяки. Со стороны казалось серьезно, но на деле это была пустяковая царапина.
— Ой, ученик Чэнь Бочжоу, ты только не плачь! — У Цилинь и сам переживал за Шао Сяня, а увидев слезы Чэнь Бочжоу, и вовсе растерялся, не зная, как того утешить.
Шао Сянь замер и повернулся к Чэнь Бочжоу.
Малыш не сводил глаз с синяка на его пояснице, слезы градом качались из его глаз, губы были судорожно сжаты, а маленькие кулачки крепко стиснуты.
Сердце Шао Сяня будто пронзило насквозь. Словно опаленный детскими слезами, он почувствовал одновременно щемящую жалость и странное тепло в груди.
Ну как можно быть таким трогательным и послушным?
http://bllate.org/book/24712/2912401
Готово:
