Когда Шэнь Чжэнь проснулся, солнечный свет уже пробивался сквозь панорамные окна, заливая всю спальню. Он с трудом разлепил глаза, чувствуя, как тело налилось невыносимой слабостью — не хотелось даже шевелить кончиками пальцев. На коже всё ещё ощущался едва уловимый аромат феромонов Рань Чуна, густой и дарящий чувство глубокого покоя.
Дверь в спальню тихо отворилась. Рань Чун вошёл с миской горячей каши. Он явно успел принять душ и переодеться: на нём была свободная домашняя одежда чёрного цвета. Раздражение, которое до этого читалось в его взгляде, почти исчезло, уступив место ленивой неге после близости.
Увидев, что Шэнь Чжэнь проснулся, Рань Чун мгновенно смягчился.
— Проснулся?
Шэнь Чжэнь, закутавшись в одеяло так, что была видна лишь половина его покрасневшего лица, отозвался сонным, утомлённым голосом:
— Угу… — Он взглянул на кашу в руках Рань Чуна и тихо спросил: — Ты уже ел?
После того как омега и альфа завершают процедуру истинного сопряжения, они обычно входят в короткий период упадка сил. У омег это проявляется особенно остро: тело становится более чувствительным и хрупким, а потребность в близости со своим альфой возрастает.
Рань Чун поставил миску на прикроватную тумбочку и протянул руки, чтобы бережно усадить его к себе на колени.
— Ел, — негромко ответил он.
В его объятиях Шэнь Чжэнь казался ещё мягче, чем обычно. На бледной коже виднелись едва заметные следы, уголки глаз слегка покраснели от усталости, а сам он словно насквозь пропитался феромонами своего альфы.
Этот запах, присущий омеге, прошедшему истинное сопряжение, заставлял сердце Рань Чуна пылать. Он всегда знал, что Шэнь Чжэнь красив, но сейчас в его облике появилась какая-то неописуемая притягательность, от которой невозможно было оторвать взгляд, и от которой Рань Чун лишь сильнее терял голову.
Шэнь Чжэнь, чувствуя на себе этот пристальный взгляд, заёрзал, и кончики его ушей медленно покраснели.
— Перестань так смотреть…
Рань Чун тихо рассмеялся.
— Ничего не могу с собой поделать, — он наклонился и поцеловал его в висок. — Моя супруга слишком прекрасна.
Подкрепившись горячей кашей, Шэнь Чжэнь немного приободрился и захотел принять душ. Боясь, что у того не хватит сил, Рань Чун просто взял его на руки и отнёс в ванную. Горячая вода медленно омывала тело, смывая остатки усталости и ломоты. Шэнь Чжэнь прислонился к его груди, позволяя Рань Чуну вымыть ему голову и растереть спину.
После истинного сопряжения их совместимость феромонов стала пугающе высокой — даже просто находиться в тишине, прижавшись друг к другу, было достаточно, чтобы чувствовать себя в полной безопасности.
После душа Шэнь Чжэнь почувствовал себя значительно лучше. Переодевшись в мягкую пижаму, он, вновь устроившись в объятиях Рань Чуна на кровати, даже нашёл в себе силы тихо поворчать:
— Твой период гона — это какой-то перебор…
Рань Чун, склонившись, чтобы высушить его волосы, тихо рассмеялся:
— В первый раз после истинного сопряжения это бывает… несколько серьёзнее.
Уши Шэнь Чжэня вспыхнули. Теперь он наконец понял, почему многие омеги после свадьбы берут длительный отпуск — из кровати в эти дни действительно невозможно выбраться.
Высушив волосы, Рань Чун притянул его к себе и прошептал:
— Спасибо за терпение, любимый.
Прижавшись к его груди и вдыхая знакомый аромат феромонов, Шэнь Чжэнь снова начал проваливаться в сон.
Поскольку Рань Чун всё ещё находился в периоде гона, следующие три дня они практически не выходили из дома. Шторы были наполовину задёрнуты, в комнате всегда сохранялось тепло. Рань Чун временами занимался музыкой, временами они вместе лежали на диване, смотря фильмы, обнявшись. Но чаще всего они проводили время в спальне — ведь более частая близость повышает шансы омеги на зачатие.
Они словно оказались полностью отрезаны от внешнего мира, остались только двое.
Лишь на третий день на Главной Звезде, как на заказ, выглянуло солнце. Рань Чун стоял у панорамного окна, глядя на долгожданное ясное небо, и, обернувшись, спросил:
— Хочешь выбраться прогуляться?
Шэнь Чжэнь, свернувшись калачиком на диване, поднял голову:
— Твой период гона закончился?
Рань Чун подошёл и поцеловал его:
— С тобой рядом всё проходит гораздо легче.
Из-за того, что они прибыли на Главную Звезду в такой спешке, Шэнь Чжэнь не успел толком собрать вещи. Только обосновавшись в Цзиньдуане, он понял, что почти вся его одежда совершенно не подходит для местного климата. На планете G2 температура круглый год была тёплой, даже зимой не было сильных морозов, тогда как на Главной Звезде сейчас была настоящая зима — за окном даже порой пролетал снег.
Стоило Рань Чуну вспомнить, что Шэнь Чжэнь приехал в одной лишь тонкой куртке, как сердце сжалось от жалости. В тот же день после обеда он напрямую связался с Сяо К.
— Купи одежды и привези.
Сяо К уточнил:
— Сколько покупать?
Рань Чун бросил взгляд на Шэнь Чжэня, который сидел на кровати, укутавшись в одеяло так, что было видно лишь пол-лица, и невозмутимо ответил:
— Всё, что нужно для зимы. Бери всё.
Сяо К: «…»
Менее чем через два часа робот-дворецкий один за другим стал доставлять в дом пакеты с одеждой. Пальто, свитеры, шарфы, тёплое бельё, домашняя одежда и даже пушистые тапочки с грелками для рук. Глядя на гору пакетов, завалившую половину дивана, Шэнь Чжэнь опешил.
— Этого же слишком много…
Но Рань Чун счёл это само собой разумеющимся.
— На Главной Звезде холодно, а ты не любишь холод, — сказал он, начав самолично выбирать вещи для Шэнь Чжэня. В итоге он взял молочно-белый свитер с высоким горлом и несколько секунд смотрел на него. — Примерь этот, я хочу посмотреть.
Шэнь Чжэнь от его взгляда почувствовал, как уши заливает краска. Он переоделся, краснея на глазах у Рань Чуна, и тут же оказался в его крепких объятиях.
— …Что случилось?
Рань Чун уткнулся носом в изгиб его шеи и с улыбкой в голосе произнёс:
— Слишком красиво.
Молочно-белый свитер делал кожу Шэнь Чжэня ещё светлее, сам он выглядел таким чистым и мягким. А с этим лёгким ароматом феромонов, оставшимся после истинного сопряжения — Рань Чун просто не мог отвести глаз.
Шэнь Чжэнь, смущённый его объятиями, прошептал:
— Ты не слишком ли прилипчив?..
Рань Чун ответил с невозмутимой уверенностью:
— Период гона.
— Законное право липнуть к своей супруге.
На Главной Звезде наконец-то распогодилось. Рань Чун повёз Шэнь Чжэня в крупнейший торговый центр центрального района. Серебристо-белое здание возвышалось, поражая воображение, по внешним стенам транслировалась гигантская голографическая реклама, праздничная атмосфера ещё не успела рассеяться, а в центре зала красовалось дерево «звёздного света» высотой в несколько десятков метров.
Шэнь Чжэнь, сидя в инвалидном кресле, поднял голову, оглядываясь по сторонам, и его глаза засияли. Он слишком давно не был на Главной Звезде, тем более в таких огромных торговых центрах. Ресурсы на планете G2 были ограничены, уровень жизни там был неплохим, но по масштабам развлечений и торговли она не могла сравниться с Главной Звездой.
Рань Чун медленно катил его кресло. Хотя он был в маске, кое-кто из окружающих уже начал узнавать его, но, увидев, как они общаются, и ощутив ауру альфы, словно говорящую не приближаться к его супруге, никто не осмелился подойти.
Шэнь Чжэнь же вообще не замечал этих взглядов — его переполнял восторг от всего нового.
— На G2 такого нет!
— И этого тоже!
— А, здесь есть такой вкус?
Он всё рассматривал и брал, и корзинка на кресле быстро заполнилась закусками. Рань Чун следовал за ним, взяв на себя роль сопровождающего и кассира.
Шэнь Чжэнь остановился у стеллажа с импортными сладостями, взял пачку печенья с начинкой из звёздной ягоды и обернулся к нему с сияющими глазами.
— Рань, я однажды пробовал это, оно очень вкусное!
Импортное печенье стоило недёшево, с учётом высоких налогов, но Рань Чун, даже не взглянув на цену, сказал:
— Бери.
Шэнь Чжэнь выбрал ещё несколько вещей.
— Я хочу эти молочные конфеты.
— И эти чипсы…
Сказав это, он сам смутился.
— Не слишком ли много я набрал?
Рань Чун, толкая тележку, с любовью ответил:
— Не много. Главное, что ты доволен.
В итоге, когда они подошли к кассе, одних только закусок набралось целых три полных пакета. Шэнь Чжэнь, сидя в кресле, наблюдал, как робот-помощник упаковывает товар, и не удержался от улыбки.
— Прямо как в детстве, когда мы с бабушкой-директором ходили на рынок закупаться к Новому году.
Рань Чун посмотрел на него сверху вниз. Тёплый свет ламп торгового центра падал на лицо Шэнь Чжэня. Обняв пакет с закусками, он улыбался, и казалось, что он наконец-то расслабился и стал по-настоящему счастлив. Сердце Рань Чуна внезапно дрогнуло, стало невероятно мягким. Он наклонился и поцеловал Шэнь Чжэня в висок.
— В будущем я буду ходить с тобой за покупками, когда захочешь.
Вернувшись в Цзиньдуань, Рань Чун передал все покупки роботу-дворецкому для разбора. Свежие продукты отправились в холодильник, а закуски были аккуратно разложены по прозрачным контейнерам. Шэнь Чжэнь сидел за обеденным столом, распечатывая только что купленные конфеты со звёздной ягодой и наблюдая за суетой робота, и его охватило странное чувство, что это и есть «настоящая жизнь».
Вдруг зазвонил терминал — это был Айфо. Как только Шэнь Чжэнь ответил, лицо Айфо заняло весь экран.
— Йо, чем занимаются новобрачные?
Рань Чун, только что подошедший с чашкой горячего чая, невозмутимо ответил:
— Живём счастливой и радостной жизнью.
Айфо: «…»
Ладно. Понял. Его только что «показательно унизили». Он закатил глаза и стал серьёзнее.
— Я связался с вами насчёт Хань Даня.
Услышав это имя, Шэнь Чжэнь слегка помрачнел. Айфо вздохнул.
— Ситуация у него стабилизировалась, но он постоянно замкнут, почти не говорит. Врачи сказали, что поздняя вторичная дифференциация во взрослом возрасте часто приводит к эмоциональным срывам, а если учесть, что он всю жизнь считал себя бетой, а теперь внезапно стал омегой… удар очень сильный.
Особенно если вспомнить, что главной мечтой Хань Даня было стать выдающимся пилотом мехов. А теперь даже неизвестно, сможет ли он остаться во Втором флоте.
Айфо почесал голову.
— Его семья слышала, что именно ты тогда помог ему прийти в себя, поэтому хотели спросить… есть ли у тебя время навестить его? Хотя бы просто поговорить.
Шэнь Чжэнь помолчал некоторое время, затем тихо кивнул:
— Хорошо.
Айфо, казалось, выдохнул с облегчением.
— Тогда я пришлю номер палаты позже.
После завершения связи Шэнь Чжэнь на некоторое время притих, даже забыв про конфету в руке. Рань Чун поставил перед ним горячий чай и негромко спросил:
— Думаешь о Хань Дане?
Шэнь Чжэнь тихо ответил:
— Он ещё такой молодой. Внезапно потерять смысл жизни… ему должно быть очень больно.
Рань Чун протянул руку и мягко сжал его загривок, словно успокаивая.
— Но не у каждой дороги есть лишь один путь. — Он посмотрел на Шэнь Чжэня. — В своё время все тоже думали, что ты больше не сможешь пилотировать мех и выберешь отставку. А что сейчас?
Шэнь Чжэнь замер. Рань Чун наклонился и поцеловал его в лоб.
— Ты спас себя другим способом и спас многих других.
На следующее утро Рань Чун отвёз Шэнь Чжэня в частную элитную клинику Главной Звезды. Зимнее небо над планетой было серым, а обочины дорог покрывал тонкий слой снега. Левитирующий автомобиль плавно скользил между высотками. Шэнь Чжэнь, сидя на пассажирском сиденье и глядя на данные палаты, присланные Айфо, тихо сказал:
— Я всегда думал, что Хань Дань из обычной семьи военных.
Рань Чун вёл машину одной рукой, ответив лишь короткое:
— Во Втором флоте всегда было много детей из влиятельных семей. Но чтобы остаться там надолго, всё равно нужна сила.
Когда машина припарковалась на территории госпиталя, Рань Чун обошёл автомобиль и достал инвалидное кресло. Они направились в стационар. Безопасность в отделении интенсивной терапии была строгой. Как только они поднялись на нужный этаж, Шэнь Чжэнь увидел нескольких охранников в чёрных костюмах. Видимо, их предупредили: один из них, увидев Шэнь Чжэня, сразу почтительно склонил голову.
— Генерал-майор Шэнь.
Шэнь Чжэнь слегка опешил. В этот момент дверь палаты отворилась. Вышедший мужчина в тёмно-сером пальто был статен и холоден, его черты лица чем-то напоминали Хань Даня.
Шэнь Чжэнь наконец понял, кто это. Хань Цыдун. Действующий генеральный директор Кинокомпании Хэшэн, известный в индустрии развлечений человек, к которому не так-то просто подобраться.
Хань Цыдун, очевидно, узнал Рань Чуна — его взгляд задержался на секунду, после чего он кивнул.
— Господин Рань.
Рань Чун так же сдержанно кивнул в ответ. Атмосфера неожиданно стала напоминать негласное состязание двух альф высшего ранга, но в итоге Хань Цыдун первым перевёл взгляд на Шэнь Чжэня.
— Прошу прощения за беспокойство, что вам пришлось приехать лично.
Шэнь Чжэнь запоздало осознал: Хань Дань — младший брат Хань Цыдуна. Неудивительно, что новобранец-бета смог сразу попасть в ядро подготовки Второго флота. Но вскоре Шэнь Чжэнь отбросил эту мысль. Он видел мастерство Хань Даня своими глазами. Этот парень действительно был талантлив.
Хань Цыдун тихо произнёс:
— С тех пор как Сяо Дань очнулся, его состояние не улучшается. Кроме медперсонала, он почти никого не хочет видеть. — Он сделал паузу. — Но вчера, услышав, что приедешь ты, он впервые сам спросил, когда тебя ждать.
Шэнь Чжэнь был удивлён. Хань Цыдун посторонился, открывая дверь палаты.
— Проходи. Он ждёт тебя.
Когда Шэнь Чжэнь вошёл, дверь за ним бесшумно закрылась. В прихожей было тихо и просторно. Хань Цыдун указал на диван:
— Присаживайся.
Рань Чун кивнул и сел в кресло. Робот принёс чай и тихо удалился. Хань Цыдун посмотрел на него и вдруг заметил:
— Сяо Дань редко сам изъявляет желание кого-то видеть. Похоже, он очень доверяет Генерал-майору Шэню.
Рань Чун, глядя на пар, поднимающийся из чашки, спокойным тоном ответил:
— Потому что Шэнь Чжэнь достоин доверия.
В палате Хань Дань сидел, прислонившись к спинке кровати, одетый в просторный больничный халат. Он заметно похудел. Тот энергичный молодой бета — нет, теперь омега — сейчас выглядел таким подавленным и потерянным.
Увидев, что Шэнь Чжэнь вошёл, он тихо позвал:
— Генерал-майор Шэнь…
Шэнь Чжэнь подъехал ближе:
— Как сегодня самочувствие?
Хань Дань выдавил из себя слабую улыбку:
— …Всё ещё жив. — Но эта улыбка была печальнее слёз. Помолчав пару секунд, он наконец не выдержал и тихо спросил: — Скажите… я больше никогда не смогу пилотировать мех? — Этот вопрос, казалось, застрял у него в горле на долгие дни.
Глаза Хань Даня покраснели, пальцы впились в простыню.
— Я всегда думал: хоть я и бета, но если достаточно усердно стараться, то смогу стать сильным. Я с таким трудом попал во Второй флот… А теперь внезапно стал омегой… — Его голос задрожал. — Я… я даже не знаю, кто я теперь такой.
Шэнь Чжэнь смотрел на него, помолчав некоторое время.
— Знаешь, что сказал мне врач, когда я впервые очнулся в капсуле после лечения?
Хань Дань замер. Шэнь Чжэнь опустил взгляд на свои ноги.
— Они сказали, что нижняя часть моего тела парализована, и я больше никогда не смогу прикоснуться к меху.
Глаза Хань Даня налились кровью, он ошеломлённо смотрел на него. Шэнь Чжэнь взял его за руку.
— В то время я даже не хотел смотреть в зеркало. Не мог смириться с тем, что больше никогда не встану. И не мог принять, что всё, чем я гордился, внезапно исчезло.
В палате стало так тихо, что было слышно только их дыхание. Хань Дань смотрел на него — нынешний Шэнь Чжэнь был таким спокойным, что люди забывали, как глубоко он когда-то упал.
Шэнь Чжэнь продолжил ровным тоном:
— Тогда я тоже думал, что моя жизнь закончена. Думал, что все мои усилия были бессмысленны. Но потом я понял… — Он поднял голову. — Если ты не можешь пилотировать мех, это не значит, что ты не можешь остаться в мире мехов. Мои нынешние разработки всё так же защищают многих людей.
Хань Дань продолжал смотреть на него, не в силах оторваться.
Шэнь Чжэнь добавил:
— А ты… тебя ещё официально не признали неспособным пилотировать, период дифференциации ещё не завершён. У тебя есть шанс. — Его голос был негромким, но почему-то вселял уверенность. — Но условие одно: ты должен сначала взять себя в руки.
Хань Дань опустил голову, и слёзы наконец покатились из его глаз. Долгое время он молчал, а затем хрипло ответил:
— …Я понял.
На самом деле, в последние дни его пугала не столько физическая боль, сколько взгляды окружающих. Жалость, сочувствие, сожаление — словно его жизнь уже была окончена. Но Шэнь Чжэнь не смотрел на него так. Он просто спокойно сказал ему: у тебя всё ещё есть будущее.
В это время в гостиной Хань Цыдун вывел на стол электронный проект.
— Хэшэн готовит новое шоу. Конкурс музыкальных талантов и авторской песни. Я хочу, чтобы ты принял участие.
Рань Чун мельком глянул на название проекта: «Звездный резонанс музыки».
Хань Цыдун добавил:
— Суть программы не в хайпе, а в настоящей музыке. Думаю, это должно тебя заинтересовать.
Рань Чун откинулся на спинку дивана, просматривая содержание. Нужно признать, проект был сделан на совесть. Гораздо серьёзнее большинства подобных шоу на рынке.
Хань Цыдун посмотрел на него:
— По графику мы можем подстроиться под тебя.
Рань Чун закрыл проекцию:
— Я подумаю.
Хань Цыдун приподнял бровь:
— Не отказал сразу?
Рань Чун впервые улыбнулся:
— Потому что выглядит неплохо.
Хань Цыдун тихо рассмеялся:
— Тогда похоже, что мой проект успешен как минимум наполовину.
http://bllate.org/book/24711/2912370
Готово:
