Пограничная звезда G2 не знает четких границ смены времен года. Большая часть года здесь — мягкая весна и осень: ветер напоен ароматом степных трав, температура держится на комфортном уровне, а солнечный свет чист и постоянен. По сравнению с Главной Звездой, где сейчас лютует зима с ее вечными метелями и парализованным транспортом, здесь царит куда более приятная атмосфера.
Жэнь Хуэй стоял у входа в общежитие, глядя на бескрайние просторы степи, и тихо произнес:
— Мне здесь нравится больше.
Шэнь Чжэнь услышал его, и уголок его губ слегка приподнялся. Он заранее подал в базу запрос на использование антигравитационного автомобиля, и после недолгих формальностей они отправились в путь. Когда машина тронулась, Шэнь Чжэнь включил полуавтоматический режим, и транспорт плавно заскользил по намеченному маршруту.
Пейзаж за окном медленно уплывал назад. Низкие постройки, открытые луга, изредка попадающиеся отары овец и патрульные машины — всё здесь двигалось в неспешном, упорядоченном ритме.
В салоне было тихо, но эта тишина не вызывала неловкости.
Шэнь Чжэнь скосил взгляд на спутника, словно что-то вспомнив, и спросил:
— Жэнь, вы с Муму… близко знакомы? — он помедлил и добавил: — Разве он не твой хейтер?
Чем больше он об этом думал, тем страннее ему казалось. Вчерашнее общение за кулисами было совсем не похоже на поведение обычного интернет-хейтера.
Жэнь Хуэй слегка приподнял бровь и спокойно ответил:
— Он мой младший брат.
— Брат? — Шэнь Чжэнь замер.
Жэнь Хуэй посмотрел ему прямо в глаза и уточнил:
— Родной брат.
Машина продолжала плавно скользить вперед. Шэнь Чжэнь молчал пару секунд, прежде чем осознал услышанное.
— Брат? — в его голосе сквозило явное изумление. — Но… у вас разные фамилии…
Жэнь Хуэй кивнул, не видя в этом ничего странного:
— Он взял фамилию матери, а я — отца.
Тон его был естественным, словно он рассказывал о самых обыденных семейных делах. Он перевел взгляд на дорогу, и голос его немного стих:
— Я уехал работать на Главную Звезду очень рано, и какое-то время… мы почти не общались. — Он не стал вдаваться в детали, но в этой паузе чувствовалась тень прошлого. — Потом по ряду причин связь восстановилась. — Он снова сделал паузу, подбирая слова: — Тогда он был сильно обижен, считал, что я бросил его и забыл.
Шэнь Чжэнь молча слушал.
Жэнь Хуэй тихо вздохнул, и на его лице промелькнула легкая, почти беспомощная улыбка:
— Поэтому он и заявил, что станет моим хейтером — специально, чтобы травить меня.
Он повернулся к Шэнь Чжэню:
— Ну, ребенок же, — в его голосе не было осуждения, скорее, снисходительность. — Я просто позволил ему это делать. Иногда даже лайкал его посты, чтобы порадовать.
Выслушав это, Шэнь Чжэнь попытался совместить в голове образы «главного хейтера» и «родного брата», и эта картинка показалась ему нелепой до абсурда. Он не удержался и рассмеялся:
— Ваши братские отношения… довольно необычные.
Жэнь Хуэй сухо ответил: «Угу», — не став отрицать.
Антигравитационный автомобиль въехал в новый жилой район, и просторные степи сменились рядами аккуратных малоэтажных построек. В основном это были дома, возведенные в последние годы для военных и их семей, поэтому жизнь здесь была гораздо оживленнее, чем на закрытой базе.
Жэнь Хуэй, глядя вперед, словно что-то вспомнив, невзначай спросил:
— Генерал-майор Лу дома?
Шэнь Чжэнь кивнул:
— Да. Сегодня Муму срочно нужно закончить реставрацию одной картины, и генерал Лу, чтобы ребенок не мешал, специально взял отгул, чтобы посидеть с ним.
Жэнь Хуэй усмехнулся:
— Как мило.
Шэнь Чжэнь посмотрел на него:
— Ты про то, что он сидит с ребенком?
— Именно, — быстро отозвался Жэнь Хуэй. Он помолчал, отвел взгляд от окна и, посмотрев на Шэнь Чжэня, вдруг заговорил серьезно и нежно:
— Если у нас будут дети… тоже дай мне их понянчить.
Эти слова прозвучали так естественно, словно он уже давно планировал их будущее.
Шэнь Чжэнь растерялся, его уши мгновенно вспыхнули, и он сбивчиво ответил:
— Ты… почему ты заглядываешь так далеко…
Жэнь Хуэй смотрел на него спокойно:
— Ты не хочешь детей?
Шэнь Чжэнь покачал головой, не раздумывая:
— Хочу. — Голос его стал тише. — Но… нужно ведь еще забеременеть.
Он сказал это очень тихо — не из неуверенности в себе, а просто констатируя суровую реальность. Уровень рождаемости в Федерации был крайне низким, и трудности с зачатием у омег — явление почти повсеместное. Многим парам требовались годы, чтобы завести ребенка, а некоторые так и оставались бездетными. Те, кому удавалось забеременеть меньше чем за год, как Цинь Му, были редким исключением.
В машине воцарилась тишина. Жэнь Хуэй не стал сразу отвечать. Он протянул руку, мягко обхватил подбородок Шэнь Чжэня, заставляя того посмотреть на себя, и склонился, коснувшись его губ легким поцелуем — словно утешая или давая ответ:
— Я уверен, что справлюсь не хуже генерала Лу.
Его намек заставил лицо Шэнь Чжэня покраснеть еще сильнее, вплоть до кончиков ушей, и он не знал, куда спрятать взгляд. Он больше ничего не сказал, но уголки его губ невольно поползли вверх.
Машина остановилась у небольшого коттеджа.
Солнце в саду сияло ярко, газон был подстрижен идеально, и по сравнению с дикой степью вдали здесь чувствовалось тепло домашнего уюта. Едва они вышли из машины, из дома донесся звонкий детский смех.
Шэнь Чжэнь привычно направил кресло-коляску к дому, тихо сказав Жэнь Хуэю:
— Я пойду к Муму, он в студии.
Жэнь Хуэй кивнул.
Лу Ан как раз выходил из гостиной, держа на руках сына, который заходился от смеха, забавляемый отцом. Он бросил взгляд на Жэнь Хуэя, коротко кивнул и произнес спокойным тоном:
— Прогуляемся?
Жэнь Хуэй кивнул в ответ и последовал за ним в сад.
Два альфы — один с ребенком на руках, другой с руками в карманах — выглядели на удивление гармонично.
Художественная студия находилась с другой стороны дома. Дверь была приоткрыта, изнутри лился мягкий свет. Когда Шэнь Чжэнь вошел, Цинь Му, склонившись над полотном, сосредоточенно работал над восстановлением фрагмента картины, его рука была тверда, а кисть легко скользила по холсту.
Услышав шаги, он не поднимая головы, произнес:
— Пришел?
Секунду спустя, словно что-то вспомнив, он поднял голову и помахал Шэнь Чжэню кистью, его глаза сияли от любопытства.
— Ну как, как прошла ночь? — его тон был полон нескрываемого сплетничества.
Шэнь Чжэня его выражение лица обезоружило:
— Я отлично выспался.
Цинь Му тут же нахмурился:
— Я не об этом спрашивал! — он подался вперед, понизил голос и забавно надул губы. — Ну… целовались?
Шэнь Чжэнь: «……»
Его уши снова покраснели, а в голосе проскользнула вынужденная усмешка:
— Тебе заняться нечем?
Цинь Му ничуть не смутился, напротив, он выглядел очень уверенным в своей правоте:
— Просто любопытно! — продолжая говорить, он снова склонился над картиной. — Не смотри на то, что мой брат такой красавчик, опыта в любви у него почти нет.
Шэнь Чжэнь замер — об этом он как-то не подумал.
Обмакнув кисть в краску, Цинь Му, не оборачиваясь, добавил:
— Мой брат очень самосознателен. Он знает, что красив, поэтому, когда общается с людьми — особенно с омегами, — он всегда придерживается тактики «тактического избегания».
— Тактического избегания? — Шэнь Чжэнь не понял.
Цинь Му улыбнулся:
— Он подсознательно опускает глаза, чтобы не смотреть в лицо. У моего брата такие глаза, что даже если он посмотрит на мусорное ведро, это будет выглядеть как глубокое чувство, и люди вечно всё не так понимают. Много лет назад он участвовал в ток-шоу, где ведущей была омега. Он просто вежливо посмотрел на нее, отвечая на вопрос, а она решила, что он к ней неравнодушен, и преследовала его полгода. Его это тогда жутко напугало.
Шэнь Чжэнь сочувствовал Жэнь Хуэю, но не удержался от смеха:
— Могу себе представить эту картину. — Неудивительно, что на публике он всегда такой ледяной и неприступный.
Помолчав немного, он вдруг спросил:
— А почему ты никогда не говорил… что ты младший брат Жэнь Хуэя?
Цинь Му на мгновение замер. Он поднял взгляд на Шэнь Чжэня, приподнял бровь:
— Будь ты на моем месте, стал бы говорить? — тон был прямым. Он коснулся кистью палитры, голос его звучал небрежно, но очень реалистично. — Это ведь Жэнь Хуэй, а не кто попало. Если разболтаешь — только лишних проблем огребешь.
Шэнь Чжэнь промолчал, слушая дальше.
— Сама потом поймешь, — Цинь Му говорил медленнее. — Папарацци, сумасшедшие фанатки, куча всякого мусора — это очень раздражает.
Сказав это, он словно осознал что-то, поднял голову и посмотрел на Шэнь Чжэня, его выражение лица стало непривычно сдержанным:
— Но ты не переживай. Мой брат тебя защитит.
Шэнь Чжэнь тихо покачал головой:
— Мне не нужно. — Глядя на свет за окном студии, он негромко добавил: — Я могу позаботиться о себе сам. — В этом не было попытки казаться сильным, просто констатация факта.
Цинь Му посмотрел на него, пару секунд молчал, а затем рассмеялся:
— И то верно.
Он снова склонился над картиной, его тон стал гораздо легче:
— Зря я волновался.
Боясь помешать работе Цинь Му, Шэнь Чжэнь перекинулся с ним еще парой фраз и сознательно вышел из студии.
В доме было тихо, слышалось лишь легкое шуршание кисти по холсту, и, закрывая дверь, он услышал, как Цинь Му тихонько напевает какой-то мотивчик.
Он вернулся в передний двор, но никого не увидел — ни в гостиной, ни за домом.
Собравшись выйти наружу, он заметил две фигуры на пустыре неподалеку. Лу Ан держал ребенка и о чем-то спокойно говорил; Жэнь Хуэй слегка повернулся, слушая с предельной концентрацией — они обсуждали что-то весьма серьезное.
Шэнь Чжэнь проследил за их взглядами: этот участок еще не был освоен, трава была примята, а по краям уже были расставлены разметочные колышки, по которым можно было угадать очертания будущего фундамента.
Шэнь Чжэнь хотел было окликнуть их, но Жэнь Хуэй заметил его первым. Он почти инстинктивно прервал разговор и повернулся к нему, шагая заметно быстрее. Подойдя, он совершенно естественно взялся за ручки коляски, встал сзади и слегка наклонился, так что его дыхание коснулось уха Шэнь Чжэня:
— Чжэньчжэнь, — он указал на участок, — как думаешь… если мы построим дом здесь, это будет хорошо? — голос был тихим, но в нем звучала уверенность человека, который уже объединил их жизни.
— А? — Шэнь Чжэнь непроизвольно переспросил, еще не до конца осознав услышанное.
Жэнь Хуэй смотрел на пустырь и спокойно пояснил:
— Мы же не можем вечно жить в общежитии. — Он кивнул на место, где только что стоял с Лу Аном. — Я спросил генерала Лу, процедуры оформления земли для военных на G2 очень просты. Скоро здесь начнутся строительные работы, нужно только выбрать место и зарегистрироваться, и можно сразу приступать.
Жэнь Хуэй излагал план без тени сомнений, словно уже прокрутил его в голове.
Шэнь Чжэнь постепенно переваривал информацию. Он повернулся к нему с явным замешательством:
— Постой… Жэнь. Ты правда хочешь жить здесь со мной? — этот вопрос показался нереальным даже ему самому. — А как же твоя студия… что с ней будет?
Жэнь Хуэй слегка улыбнулся, словно был готов к этому вопросу:
— Студия на самом деле не так уж зависит от меня, как ты думаешь. Все работают независимо, просто объединены под одним именем. — Он помолчал и твердо добавил: — Буду я там или нет — большой разницы нет.
Закончив, он посмотрел на Шэнь Чжэня решительным взглядом:
— Не бойся, я со всем разберусь.
Без колебаний. Без отговорок.
Словно говоря ему — это не сиюминутный порыв, а осознанное решение.
Шэнь Чжэнь не сразу ответил, он просто смотрел на еще не тронутый стройкой пустырь, где ветер с лугов приносил тепло солнечного света. Сейчас там еще ничего не было, но в словах Жэнь Хуэя у этого места уже появились очертания дома.
Вечером огни космопорта светились ярко, на посадочных площадках в ряд замерли антигравитационные корабли, время от времени вспыхивая холодным светом двигателей. Людей было немного, но все двигались быстро, а из динамиков раз за разом раздавались объявления о скором отправлении рейсов.
У Жэнь Хуэя оставалось мало времени. График был плотным, сегодня вечером ему нужно было возвращаться на Главную Звезду.
Шэнь Чжэнь вместе с Цинь Му проводили его до посадочного терминала.
Цинь Му, листая данные на своем терминале, сказал:
— Я помогу тебе с оформлением, а вы пока поболтайте.
И тут же исчез, явно намеренно оставляя их наедине.
Они остались вдвоем, и свет ламп отбрасывал на землю их длинные тени.
Шэнь Чжэнь посмотрел на него так, словно давно принял решение, и произнес:
— Раз уж мы решили обустраиваться… я переведу свои деньги тебе, будешь ими распоряжаться. — Он старался выглядеть естественно, но в голосе все же сквозило легкое, едва заметное волнение.
Сказав это, он поспешно открыл терминал и ловко связал доступы к их счетам.
В Федерации после официального заключения союза, особенно между альфой и омегой, терминалы открывали доступ к особой функции «генетической авторизации». После привязки стороны могли через генетическое распознавание входить в системы терминалов друг друга — просматривать, изменять и даже совершать операции. Если не были установлены специальные блокировки приватности, это было равносильно полному доверию.
Раздался тихий звуковой сигнал. Привязка завершена.
Жэнь Хуэй заглянул в экран и не сдержал улыбки.
— Не пойдет, — он поднял взгляд с легким подтруниванием. — Разве не ты должен распоряжаться?
По культурным традициям Федерации, после свадьбы финансами в семье чаще всего распоряжалась омега, а альфы довольствовались карманными деньгами. Действие Шэнь Чжэня было прямо противоположным.
От его слов уши Шэнь Чжэня снова нагрелись, он тихо кашлянул и небрежно бросил:
— Цинь Му тоже отдал все под управление генерала Лу, ничего странного.
Он говорил очень серьезно, словно приводя веский довод.
Жэнь Хуэй смотрел на него, не произнося ни слова, лишь приподняв бровь. В его глазах читалось полное недоверие.
Шэнь Чжэнь, чувствуя подвох, отвел взгляд, но упрямо добавил:
— …Правда.
На самом деле он думал о другом. Он специалист по разработке мехов, с данными работать умеет, но финансовые отчеты? От одной мысли об этом голова шла кругом. Если заставить его планировать денежные потоки и инвестиции, он развалит семейный бюджет меньше чем за полгода.
Жэнь Хуэй, видя его состояние, улыбнулся еще шире. Он не стал его разоблачать, а просто мягко согласился:
— Хорошо. — Его голос был нежным и снисходительным. Он протянул руку, притянул Шэнь Чжэня ближе и легко погладил его по тыльной стороне ладони. — Я буду беречь их для тебя.
Не просто «завладеть», а «хранить».
Жэнь Хуэй поцеловал его, не желая отпускать, а Шэнь Чжэнь обнял его в ответ и тихо прошептал:
— Пора идти. Будь осторожен в дороге.
Вдали снова раздался голос диктора, объявляющий окончание посадки.
Когда Жэнь Хуэй вернулся на Главную Звезду, было три часа ночи.
Потоки света на небесных трассах плыли над городом, вся Главная Звезда сияла, совсем не похожая на спящий ночной мир. Когда он въехал на выделенную полосу к небоскребу Цзиньдуань и вышел из машины, его наконец накрыла усталость.
Лифт доставил его на 67-й этаж. Двери открылись — в квартире было тихо, чисто, почти без следов жизни.
Он повесил пальто, и первое, что сделал — открыл терминал и отправил сообщение Шэнь Чжэню:
«Добрался. Все хорошо».
Отправив его, он секунду смотрел на экран, словно ожидая ответа, и только потом вспомнил — в это время тот, скорее всего, уже спит.
Он выдохнул, отложил терминал и пошел в ванную.
Когда горячая вода коснулась тела, накопленная за день усталость стала отступать. Надев домашний костюм, он с полувлажными волосами лег в кровать.
В комнате было очень тихо — тишина совсем иная, нежели на пограничной звезде G2.
Никакого шума ветра, никакого гула патрульных машин, только тишина изолированного от мира города.
Он перевернулся на бок, снова взял терминал и открыл расписание.
График на конец года был забит до предела: обложки журналов, интервью, съемки — одно за другим, без единого просвета. Его взгляд задержался на днях празднования Нового года.
Кончики пальцев легко коснулись экрана, скользя по строкам. Он хотел встретить Новый год с супругом на G2. Не раздумывая, он начал менять расписание.
Часть выступлений перенес на раньше, часть — на позже, что-то сократил, что-то передал другим. Несколько раз он зависал, обдумывая, как оптимизировать график, и составлял его заново.
В спальне царила тишина, слышались лишь едва уловимые щелчки по сенсору.
Спустя долгое время он остановился и перечитал общий график. Дни новогодних праздников теперь были свободны.
Хотя до и после них график был максимально сжат, но… он мог поехать.
Уголки его губ приподнялись, словно он завершил великое дело. Не раздумывая, он отправил обновленное расписание маленькому Кей.
«Новый график. Работать по нему».
Отправив сообщение, он отложил терминал и откинулся на подушку.
За мгновение до того, как закрыть глаза, в носу все еще стоял едва уловимый свежий аромат сливы, а перед внутренним взором проплывали степи G2 и сидящий в инвалидной коляске силуэт.
Маленький Кей планировал отоспаться как следует. Он даже не поставил будильник, растянувшись на кровати в предвкушении редкого утра, когда можно проснуться самому.
Терминал на тумбочке, выйдя из ночного режима, издал особый сигнал уведомления, который тут же его разбудил.
Он сонно потянулся к терминалу, глянул, от кого пришло сообщение, и мгновенно проснулся.
Жэнь Хуэй. Взглянув на содержание, он подпрыгнул на кровати:
— Да что за черт?!
На экране красовался до неузнаваемости измененный график. Тщательно выверенная работа была разорвана, сдвинута, части перепутаны, а в середине зияла огромная дыра.
Маленький Кей уставился на этот пробел, нервно дергая глазом. Он взъерошил волосы и долго сидел на кровати, пытаясь прийти в себя.
Посмотрел на время. Девять утра.
Он прикинул — Жэнь Хуэй спал часа четыре-пять. Наверное… можно его разбудить?
Он помедлил пару секунд и все же решил позвонить. Нажимая кнопку вызова, он уже приготовился к тому, что его сейчас разнесут.
Вызов пошел, и на второй гудок ответили.
Маленький Кей выпрямился, стараясь говорить максимально осторожно:
— Брат Жэнь… что это ты прислал? — он пытался сделать голос как можно мягче. — Этот график… так нельзя…
На том конце воцарилось молчание. Голос Жэнь Хуэя звучал хрипло от недосыпа, в нем чувствовалась явная сонливость:
— В те два дня в конце года я буду болен.
Тон был очень ровным, словно он констатировал свершившийся факт.
Маленький Кей опешил:
— Брат… время еще не пришло, откуда ты знаешь, что заболеешь? — эту логику он осилить не мог.
На том конце снова пауза. Голос Жэнь Хуэя оставался спокойным:
— Свой организм я знаю.
Маленький Кей: «……»
Он глубоко вдохнул, пытаясь сделать последнюю попытку:
— И… чем ты заболеешь?
Через мгновение он пожалел, что задал этот вопрос.
Действительно, следующей фразой было:
— Любовной тоской.
Тон был невозмутимым.
Маленький Кей застыл.
Вызов был коротко сброшен, в комнате снова стало тихо. Маленький Кей сидел на кровати, глядя на терминал несколько секунд, прежде чем медленно опустить его.
В голове крутилась только одна мысль: он ведь только что вернулся с G2? Как он мог… так быстро заболеть любовной тоской?
http://bllate.org/book/24711/2912362
Готово:
