Поздней ночью в гостиничном баре стоял тусклый свет и царила безмятежная тишина, нарушаемая лишь легким постукиванием бокалов о столешницу.
— Кстати, с чего это ты вдруг вздумал спросить меня, как я понял, что влюбился в Янь Хуэй? — Чжу Сюнь вдруг с любопытством уставился на Янь Сяосяо.
— Просто любопытно, — услышав это, Чжан Сяо на мгновение замер пальцами, а затем с бесстрастным выражением лица опустил бокал.
— …Серьезно? — Чжу Сюнь прищурился, уголки его губ слегка приподнялись. Он прекрасно понимал, что с его инструктором, должно быть, что-то произошло — в конце концов, в индустрии развлечений крутится немало людей из их сферы.
— Или ты на самом деле спрашиваешь о себе? Неужели ты в своей жизни вообще никогда не был влюблен… Самаритянин хренов? — заметив, что Янь Сяосяо не возражает, Чжу Сюнь продолжил с еще большим воодушевлением.
— Я приехал в Южную Корею только ради дела, и всё это никак не связано с возможностью раскрыть преступление, — нахмурившись, Янь Сяосяо инстинктивно попытался возразить.
— Еще как связано! Если ты в собственных чувствах разобраться не можешь, то как ты сможешь понять чужие мотивы? — с уверенным видом заявил Чжу Сюнь.
Янь Сяосяо оказался полностью загнан в тупик этим заявлением и смог лишь крепко сжать губы.
— Как понять, что влюбился в человека? Я только что назвал тебе критерии, — игриво улыбнулся Чжу Сюнь.
— …Ты что, всерьез возомнил себя наставником по сердечным делам? — прищурился Янь Сяосяо.
— И под какой же пункт подходишь ты? — Чжу Сюнь поставил бокал и легко улыбнулся.
— … — Янь Сяосяо внезапно почувствовал себя немного неуютно от этого разговора, хотя и не мог четко объяснить причину.
Это ощущение казалось каким-то чуждым и в то же время до боли знакомым… Неужели он действительно никогда никого не любил? Янь Сяосяо начал сомневаться в том, способен ли он вообще испытывать к кому-то романтические чувства.
Или, может быть, он просто упорно не замечал собственного трепета по отношению к какому-то конкретному человеку? Быть может, это «исследование чувств» пролило свет не только на расследование, но и на чье-то затаенное, не осознанное доселе сердце.
Этот пустой «разговор о чувствах» между Чжу Сюнем и Янь Сяосяо был вынужденно прерван, поскольку Янь Сяосяо категорически отказывался продолжать эту тему. Однако у него в душе все еще оставался свербящий вопрос, так что это можно было считать и удачной сменой темы!
— Ты всё время твердишь, что хочешь спасти Янь Хуэй, но твоя реакция совсем не похожа на поведение человека, который вот-вот потеряет невесту.
— М? — Чжу Сюнь приподнял бровь, переводя взгляд на Янь Сяосяо.
— Твое отношение… очень странное. Ты действительно тревожишься, но твоя тревога похожа не на страх за то, что с ней что-то случится, а скорее на беспокойство о том, что ты не знаешь, где она находится, — предположил Янь Сяосяо.
Чжу Сюнь ответил не сразу. Он молча опустил глаза на бокал в своей руке, немного помолчал и только потом заговорил, медленно подбирая слова:
— Хе-хе… А ты ведь и вправду угадал. Всё потому, что я знаю: она еще жива.
— Откуда ты знаешь? — Янь Сяосяо сузил глаза. Неужели этот парень что-то скрывает?
Находящийся в безвыходном положении Чжу Сюнь наконец позволил себе лукавую улыбку, достал из внутреннего кармана рубашки телефон, разблокировал его, открыл скрытое приложение и протянул аппарат Янь Сяосяо.
На экране отображался интерфейс мониторинга сердечного ритма — две группы данных показывали два стабильных жизненных сигнала:
Сердцебиение взрослого: 72 удара в минуту.
Сердцебиение плода: 152 удара в минуту.
— …Откуда у тебя эти данные? — зрачки Янь Сяосяо слегка сузились, и он резко поднял голову.
— Это ожерелье, которое я подарил Янь Хуэй в знак нашей любви. После того как она в прошлый раз упала в обморок, я тайком встроил в ее кулон миниатюрное устройство мониторинга жизненных показателей. Эта штука не умеет определять геолокацию, зато может в реальном времени отслеживать ее пульс и состояние ребенка, — усмехнулся Чжу Сюнь, зная, что пока его возлюбленная жива, у них остается надежда.
— …Чего? — Янь Сяосяо замер на несколько секунд, после чего медленно глубоко вздохнул, изо всех сил подавляя импульс врезать этому парню.
— …Такая важная информация, почему ты говоришь об этом только сейчас?
— Ты же не спрашивал.
— … — Янь Сяосяо почувствовал, что этот мужчина способен довести его до ручки. Скрыть столь важные сведения! Ведь имейся у них такой сигнал, Хэ Чжуннянь мог бы отыскать этого человека в считанные минуты!
Чжан Сяо глубоко вздохнул, изо всех сил стараясь успокоиться, а затем резко поднялся на ноги.
— Пошли, возвращаемся в гостиницу к остальным. Если у этого сигнала есть постоянная частота, Чжун Нянь сможет вычислить источник с помощью обратного трекинга!
— Да ладно? — только теперь Чжу Сюнь осознал, к каким серьезным последствиям привела его утайка.
Оба они спешно вернулись в отель, где остановились сотрудники Детективного агентства «Повседневность». В этот момент Хэ Чжуннянь как раз рубился в игры за компьютером. Увидев ворвавшуюся парочку, он даже не обернулся и с издевкой бросил:
— Что, дядя и братец Сяосяо уже пошумели и теперь помирились?
— Сейчас не до этого! Здесь зафиксирован жизненный сигнал Янь Хуэй, сможешь ли ты вычислить его источник? — Янь Сяосяо сунул телефон Чжу Сюню прямо в руки, говоря торопливым тоном.
— Ого-го? Раз тут такие высокие технологии, чего ж раньше не достали? — Хэ Чжуннянь перехватил телефон, взглянул на мониторинг пульса на экране, и его глаза мгновенно загорелись.
— Спроси-ка Чжу Сюня. Он заявил, что мы не спрашивали, поэтому он и молчал, — сквозь зубы процедил Янь Сяосяо, которому жутко хотелось вырубить клиента.
— …Ха-ха, отличная работа, мистер Чжу. Можете быть уверены, братец Сяосяо теперь точно в вас не влюбится… — Хэ Чжуннянь принялся вовсю нахваливать мистера Чжу за проделанную работу. В конце концов, Чжун Няня куда больше волновало счастье собственного дяди, а не то, что происходит с похищенной женщиной.
Не то чтобы этот парень помышлял о чем-то дурном, но много ли понятий о добре и зле у хакера, который суток напролет зависает в сети?
— … — Чжу Сюнь, разумеется, прекрасно понимал, к чему клонит Чжун Нянь. Ему страшно хотелось возразить, но было нечего — в конце концов, сглупил-то он сам…
— Хватит болтать, пробивай давай, — закатил глаза Янь Сяосяо, чувствуя, что этот «помощничек» способен свести с ума любого.
Хэ Чжуннянь быстро перекинул данные с телефона на свой компьютер и принялся настраивать систему обратного отслеживания.
— Это устройство должно периодически отправлять низкочастотные сигналы на сервер… Если нам удастся поймать эту частоту, возможно, получится вычислить источник сигнала.
Спустя несколько минут на экране Хэ Чжунняня начал прорисовываться размытый след данных.
— …Есть!
На дисплее возникла цепочка колебаний сигнала, подтверждающая, что какое-то неизвестное устройство передает «данные мониторинга сердечного ритма».
— Я могу попытаться принудительно зафиксировать точку его отправки… но тогда противник может нас заметить. Вы уверены, что хотите этого? — Хэ Чжуннянь застучал по клавиатуре с удвоенной скоростью.
Чжу Сюнь и Янь Сяосяо одновременно кивнули.
— Ну всё, погнали! — в тот самый момент, когда Хэ Чжуннянь запустил отслеживание, сердечные сигналы на экране внезапно покатились вниз и рухнули до нуля!
Сердцебиение взрослого: 0 уд/мин.
Сердцебиение плода: 0 уд/мин.
На экране осталась лишь мертвая, зловещая прямая линия.
— …Чего?
— …Сигнал оборвали. Это не «естественный срыв» и уж точно не хакерская атака. Кто-то заметил, что мы ведем отслеживание, и вырубил сигнал вручную, физическим способом, — улыбка Хэ Чжунняня мгновенно исчезла, а лицо стало серьезным.
В стенах Детективного агентства «Повседневность» Хэ Чжуннянь неотрывно смотрел на исчезнувший с экрана жизненный сигнал, а его пальцы бешено летали по клавиатуре, пытаясь отыскать последние потоки данных.
Чжу Сюнь нахмурился:
— Ты уверен?
— Разумеется. Если бы это было хакерское вторжение, в моем файрволе осталась бы запись или хотя бы следы взлома. Но только что сигнал не подвергался никаким внешним атакам — его просто физически оборвали, — поправив очки, Хэ Чжуннянь разложил всё по полочкам.
Хэ Чжуннянь обладал невероятной чуйкой на подобные сетевые контрмеры. В процессе отслеживания он не почувствовал никакого внешнего вмешательства, так что речь шла о банальном физическом отключении (вроде повреждения аппаратуры человеком). Более того, существовала вероятность, что они просто совпали по времени, и противник как раз в этот момент уничтожил передатчик.
— Это значит… кто-то собственными руками разрушил устройство внутри ожерелья? — мрачно спросил Янь Сяосяо.
— Именно так. И скорее всего, это произошло ровно в тот момент, когда мы начали отслеживание: устройство либо случайно повредили, либо уничтожили намеренно, — кивнул Хэ Чжуннянь.
— Противник знает, что мы его ищем, — зловещим тоном произнес Янь Сяосяо.
— Но это также доказывает одну вещь: Янь Хуэй еще жива, и тот человек не хочет, чтобы мы ее нашли, — холодно заметил Чжу Сюнь, в чьих глазах мелькнула хищная искра.
— …Если так, то мы тем более не можем остановиться.
Было ли это простой случайностью или результатом некоего «точного расчета»? Это совпадение заставило всех почувствовать тревогу.
---
Тем временем Фэн Цзю и Ри Хао отправились на поиски других подозреваемых. Пока в Детективном агентстве «Повседневность» пытались расшифровать инцидент с «исчезновением сигнала», Фэн Цзю и Хэ Рихао вели слежку за одним из подозреваемых — Ким Чжэ Хёком.
Ким Чжэ Хёк был одним из ветеранов южнокорейской киноиндустрии, ворочавшим огромными деньгами и имевшим связи как в политических, так и в деловых кругах.
При этом он слыл отъявленным мафиози от мира инвестиций: отмывание денег, движение криминального капитала и насильственное продвижение нужных старлеток — ко всему этому он приложил руку.
А Чжу Сюнь как раз отказался прогибаться под его требование «взять в проект конкретную актрису на главную роль», из-за чего Ким Чжэ Хёк затаил на него жгучую обиду.
Поэтому, когда на сеть Чжу Сюня совершили атаку, а затем началось похищение, Ким Чжэ Хёк естественным образом угодил в список «подозрительных лиц».
Однако когда они наконец выследили его и добрались до дома Ким Чжэ Хёка, увиденное заставило их замереть на пороге.
Ким Чжэ Хёк был мертв в своей роскошной сеульской квартире. Когда Фэн Цзю и Ри Хао толкнули тяжелую входную дверь, их взорам предстала картина, напоминавшая кровавое полотно. В тусклом свете в воздухе всё еще витали остатки табачного дыма и алкоголя, обстановка в комнатах была перевернута вверх дном: повсюду валялись разбросанные стулья и стояли недопитые бокалы, однако на месте преступления отсутствовали малейшие следы борьбы.
Тело Ким Чжэ Хёка валялось на полу, горло было перерезано, а кровь уже забрызгала всю округу, пропитав воздух тяжелой тишиной смерти. Это была не ожесточенная схватка не на жизнь, а на смерть, а самый простой, прямой смертельный удар — словно убийца вовсе не спешил переворачивать всё вверх дном, а лишь хотел быстро и точно покончить со всем делом.
Ри Хао слегка нахмурился. Его взгляд скользнул по сторонам, и он мгновенно вынес вердикт:
— Это не обычное убийство. — Его голос звучал низко и хладнокровно. — Это зачистка.
Фэн Цзю повернул голову, и в его глазах мелькнуло понимание.
— Зачистка?
— Да, это казнь по протоколу, — тон Ри Хао не допускал возражений, а в глазах читалось глубокое понимание подобных методов. — Никаких следов борьбы, никаких лишних попыток сопротивления. Ким Чжэ Хёк умер слишком тихо. Это профессиональный почерк, нацеленный на быстрое и гарантированное устранение цели. Более того, такой способ убийства — не импульсивное решение, а тщательно спланированная акция с четкой целью. Фэн Цзю, ты должен быть отлично знаком с подобными приемами.
Фэн Цзю на мгновение умолк, а затем едва заметно кивнул: в конце концов, когда-то он сам был таким исполнителем. Правда, тогда его целями становились маньяки, которых не брали даже законы, а этот человек в прошлом не заслуживал того, чтобы Фэн Цзю марал руки о столь изощренную казнь.
Впрочем, погружение во внутренний мир преступника также входило в число способностей Фэн Цзю. Он погрузился в раздумья, машинально постукивая пальцами по столу.
— Ким Чжэ Хёк не был рядовым человеком. Он промышлял отмыванием денег, крутил черные капиталы и использовал власть, чтобы через постель продвигать актеров и актрис. Судя по моим ощущениям от осмотра места преступления, с ним расправились не как с врагом — его просто выбросили, как мусор, — Фэн Цзю озвучил свои догадки насчет психологии преступника и атмосферы на месте преступления: Ким Чжэ Хёк умер слишком чисто и слишком быстро.
За подобной акцией несомненно стояли куда более могущественные методы убийцы.
— У меня такое же чувство. Подобная зачистка — вовсе не банальная месть. Здесь нет никаких личных эмоций, есть лишь один четкий приказ: стереть это существование с лица земли. Так что это не просто убийство, а спланированная казнь. Фэн Цзю, тебе это ничего не напоминает? — взгляд Ри Хао стал еще глубже, но договаривать он не стал.
Тем не менее Фэн Цзю прекрасно понял, к чему клонит Ри Хао. Помолчав, он так и остался стоять на месте, а воздух в комнате от слов Ри Хао будто бы стал еще тяжелее. Ри Хао, конечно, мог бы прямо указать, что всё это подозрительно смахивает на старый почерк самого Фэн Цзю, но Фэн Цзю знал: товарищ промолчал именно потому, что интуитивно чувствовал — это не он.
Но если злоумышленник знаком с ним и при этом копирует его стиль… Фэн Цзю тяжело вздохнул, смутно ощутив приближение головной боли.
— Что нам теперь делать? — спросил Фэн Цзю.
— Продолжать поиски, — тон Ри Хао стал еще тверже. — Дело не ограничивается смертью Ким Чжэ Хёка. Теперь мы столкнулись с куда более сложной игрой, чем предполагали.
Окинув взглядом место преступления с макроперспективы, Хэ Рихао первым подошел к телу и обнаружил возле руки убитого всё еще светящийся телефон.
— Экран не заблокирован… — негромко произнес он, после чего быстро натянул перчатки и открыл последнюю историю сообщений.
📩 Отправитель: Неизвестный номер
📩 Текст: «Тебе не стоило этого делать».
— Это… предупреждение? — нахмурившись, вынес вердикт Фэн Цзю.
— Здесь уже не тот масштаб, с которым мы можем разобраться своими силами, — Хэ Рихао на мгновение задумался, а затем решительно достал телефон и напрямую позвонил в полицию.
Пока копы занимались расследованием гибели Ким Чжэ Хёка, Фэн Цзю и Хэ Рихао в сторонке вполголоса обсудили «иную вероятность» происходящего.
— Как думаешь… та кибератака на Чжу Сюня, не дело ли рук Ким Чжэ Хёка? — хмурясь, спросил Хэ Рихао.
Судя по тому, что им удалось узнать по соседству… кибератаку на Чжу Сюня вполне мог организовать Ким Чжэ Хёк, затаивший обиду за то, что актер отказался продвигать нужную тому актрису.
— Очень похоже на то, — кивнул Фэн Цзю. — Чжу Сюнь отклонил его требование по «прописке» человека. Для такого воротилы получить отказ от звезды — страшный удар по самолюбию. Использовать сетевые атаки, чтобы очернить Чжу Сюня — вполне в стиле Ким Чжэ Хёка.
— Тогда, раз он был одним из главных кукловодов в этой информационной войне, кому пришло в голову его убивать? — Хэ Рихао задал вопрос сам себе. Почему Ким Чжэ Хёк был убит? На самом деле в душе Ри Хао уже зародилось некое предположение.
— Наверное, кое-кто не хотел, чтобы он болтал лишнего, — холодно заметил Фэн Цзю.
— Выходит, это убийство произошло из-за «личных счетов» Ким Чжэ Хёка или потому, что он «сделал то, чего делать не следовало»? Дело всё запутаннее, — вздохнул Хэ Рихао.
Не придя к какому-либо выводу, они оставили место преступления на попечение полиции и вернулись в отель.
Однако этот инцидент уже перерос рамки «обычного похищения». Задействованные в нем силы оказались куда масштабнее, чем кто-либо мог вообразить.
Вскоре после того, как разнеслась весть о смерти Ким Чжэ Хёка, в сети всплыли разоблачения его преступлений. Оказалось, что он через постель склонил к близости бесчисленное количество артистов, причем после этого не предоставил им обещанной поддержки, а одна из пострадавших и вовсе покончила с собой. Это вызвало гигантский шторм общественного мнения.
Разумеется, когда правда о Ким Чжэ Хёке вскрылась, многие пользователи сети заговорили о том, что он поделом получил свою смерть.
— Ким Чжэ Хёк — настоящий демон индустрии развлечений!
— Разоблачение преступлений Ким Чжэ Хёка — судьбы артистов, которые он разрушил!
— Ким Чжэ Хёк не просто принуждал актрис к соитию, он довел человека до суицида!
В интернете публиковались всё новые улики и истории жертв: выяснилось, что он не просто шантажировал артисток связями, но и напрочь отказывался нести ответственность после соития, отнимая у них последние шансы на карьеру, уничтожая их репутации и толкая прямиком на путь гибели.
В итоге общественное мнение трансформировалось в единый голос: «Он заслужил смерть! Это возмездие! Тот, кто убил его — настоящий герой!»
Однако когда все решили, что перед ними лишь очередное «разоблачение грязного скандала из шоу-бизнеса», вторая аналогичная смерть перевернула всё с ног на голову.
Некто по нику «Глашатай справедливости» в последнее время усерднее всех анонимных пользователей поливал Чжу Сюня грязью в сети. Когда этот человек превратился во вторую жертву, общественное мнение буквально взорвалось. Ведь этот персонаж позиционировал себя как «разоблачателя темных делишек и поборника справедливости», безумно раскачивая лодку, подстрекая толпу травить Чжу Сюня и даже публикуя на крупных форумах «лживые инсайды» о нем, из-за чего травля одно время достигала пика.
«Глашатай справедливости», чьим настоящим именем оказалось Цзин Синьхэ, был вытащен на свет божий — и выяснилось, что он приходился дальним родственником Ким Чжэ Хёку. Его точно так же нашли дома с аккуратно перерезанным горлом.
Место преступления находилось в квартире «Глашатая справедливости», причина смерти — перерезанное горло, почерк в точности как у убийства Ким Чжэ Хёка, примерное время смерти — между тремя и четырьмя часами ночи. Убийство было совершено чисто и профессионально, следов борьбы практически не осталось, как и каких-либо улик.
Что еще более жутко — еще до того, как полиция успела выйти на подозреваемого, в сети всплыли и грязные тайны самого «Глашатая справедливости».
Стоило поднять архивы его деяний, как выяснилось, что этот интернет-деятель использовал компромат для травли других людей в сети. Среди прочих жертв числились и те, кого Ким Чжэ Хёк совратил, после чего лишил всех перспектив и вынудил свести счеты с жизнью.
— Так называемый праведный блогер на самом деле оказался лжецом?
— Использовал чужие грязные тайны, чтобы манипулировать общественным мнением и доводить жертв до самоубийства!
— Какая-то артистка переспала с Ким Чжэ Хёком по принуждению, а этот блогер слил компромат в сеть, заставив ее сломаться под давлением и шагнуть в пропасть!
«Глашатай справедливости» внешне ратовал за «восстановление справедливости», но на деле являлся лишь мерзавцем, который наживался на чужих несчастьях ради хайпа.
Поэтому, когда этого человека убили, реакция в сети оказалась точь-в-точь такой же, как в случае с Ким Чжэ Хёком: «Так ему и надо! Кто-то вершит правосудие за нас! Это кара небесная!»
Когда народ принялся анализировать эти дела, перед ними встала пугающая тенденция: целью обоих убийств становились люди, которых общество считало «недостойными жить».
Ким Чжэ Хёк: принуждал актрис, довел жертву до суицида — убит, после смерти никто не сочувствует.
«Глашатай справедливости»: разжигал травлю, толкал жертв к гибели — убит, после смерти тоже никто не сочувствует.
Это заставило их неизбежно задуматься над одним вопросом.
— Неужели этот убийца считает себя «вершителем правосудия»? — Фэн Цзю, в прошлом сам работавший чистильщиком, имел полное право заявить подобное.
— Если это правда, то кто станет следующей целью?
---
Детективы из «Повседневности» и остальные тоже начали постепенно осознавать, что дело нечисто. К тому же всё подозрительным образом крутилось вокруг Чжу Сюня, и в головах людей зародилось жуткое, смелое предположение.
Может ли эта серия убийств быть связана с «фанатами» Чжу Сюня? Мысль звучала безумно: этот «киллер» — мститель или фанатик? Люди из «Повседневности» склонялись ко второму варианту, связывая воедино дело о похищении и убийства.
Логика была проста: из числа подозреваемых, которых они рассматривали, один пропал, другой был убит. Если только пропавший человек тоже не был похищен, то среди этой компании находилось несколько лиц, регулярно контактировавших с преступниками, что позволяло выстраивать вполне интуитивные цепочки умозаключений.
— …Так кого же ты подозреваешь сейчас? — в упор глядя на Хэ Рихао, низким голосом спросил Чжу Сюнь.
В комнате царил полумрак и тяжелая атмосфера, а мониторинг сердечного ритма на экране давно превратился в ровную холодную черту, словно безмолвное предупреждение.
— Цзэн Чжули, — немного помолчав, Хэ Рихао поднял глаза, и тон его был серьезен как никогда.
— …Тот самый Чжули, который вечно носил нам бенто и бегал по съемочной площадке? Да как такое возможно? — нахмурился Чжу Сюнь.
— Именно поэтому всё встает на свои места. Вам не кажется, что его «незаметность» от начала и до конца была слишком неестественной, словно он специально приглушал собственное присутствие? — Ри Хао скрестил руки на груди, а его голос звучал остро, как клинок.
Он поднялся с места, подошел к стоявшей у стены белой доске и обвел кружком центр — «Дело о похищении Янь Хуэй».
— Во-первых, преступник обладает колоссальными навыками скрытности и маневренности: он умеет избегать камер слежения, не оставлять отпечатков и следов. Это значит, что он отлично ориентируется на местности и владеет техникой бесшумного убийства холодным оружием.
Он провел две линии, соединив центр с делами «Ким Чжэ Хёка» и «Глашатая справедливости».
— Во-вторых, этот человек знает абсолютно всё о прошлом и настоящем Чжу Сюня, он даже в курсе беременности его невесты. Это значит, что он почти наверняка является инсайдером или… долгое время наблюдал за ним, зная о нем всё.
— Мы всё это время совершали одну ошибку, — скрестив руки, холодно произнес Хэ Рихао. — Мы исходили из предположения, что цель убийцы — убить Янь Хуэй. Но давайте оглянемся на эти два убийства.
Ким Чжэ Хёк → чисто, перерезано горло, абсолютно никаких следов борьбы.
«Глашатай справедливости» → ровно тот же почерк, никаких лишних улик.
— Этот убийца действует решительно, его техника доведена до абсолютного профессионализма, очевидно, что у него нет никаких психологических барьеров перед убийством, возможно, он даже прошел какую-то специальную подготовку.
— Следовательно, если бы его целью было убить Янь Хуэй, она была бы мертва уже давным-давно.
В комнате воцарилось молчание.
— …Значит, цель убийцы — не убийство, а что-то другое, — кулаки Чжу Сюня слегка сжались, а в глазах застыл холод.
Хэ Рихао кивнул и продолжил:
— Теперь мы можем смело предположить, что убийца «похитил» Янь Хуэй по плану, а не собирался ее убивать. Поэтому правильный вопрос звучит так: зачем?
Ри Хао написал на белой доске иероглифами несколько возможных вариантов (из них корейского не знал только Кэ Ли):
Если это простая месть: ее должны были сразу убить, а не оставлять в живых.
Если ради информации: с ними уже должны были связаться для выдвижения условий, но пока этого не произошло.
Если дело в каком-то личном пунктике: тогда это обязано быть связано с психологией самого преступника!
Взгляд Хэ Рихао обвел всех присутствующих, после чего он медленно озвучил свою догадку:
— Весьма вероятно, что у убийцы наблюдается ненормальная одержимость детьми. А что если вообразить, что преступник — безумный фанат Чжу Сюня? Если проиграть этот сценарий, многое встает на свои места.
Что если он до крайности обожествляет Чжу Сюня, вплоть до желания «установить с ним связь»? Захочет ли он тогда ребенка Чжу Сюня? Или, возможно, перед нами человек, который «не способен иметь детей», и потому у него развилась «нездоровая одержимость» ребенком Чжу Сюня и Янь Хуэй?
— Поэтому я считаю, что преступник — мужчина с гендерными отклонениями, и внешность вкупе с поведением Цзэн Чжули идеально подходят под этот профиль, — допив кофе, Ри Хао подвел окончательный итог.
— То есть ты хочешь сказать, что убийца — биологический мужчина, но психологически не идентифицирует себя со своим полом? — молчавший до этого Чжан Сяо наконец вступил в разговор, показывая, что разделяет умозаключения Ри Хао.
Эти двое, которые несколько дней подряд избегали смотреть друг другу в глаза, наконец сошлись во мнениях — можно сказать, это было некое подобие примирения.
— Судя по текущим делам, этот убийца обладает запредельной физической подготовкой, великолепно владеет холодным оружием и действует без колебаний — далеко не каждый на такое способен. Судя по характеру ранений Ким Чжэ Хёка, это точно не женщина. При этом у него наблюдается нездоровая зацикленность на «беременности», из-за чего он даже рискнул похитить Янь Хуэй, — Хэ Рихао медленно кивнул в сторону Чжан Сяо.
— Следовательно, мы можем с полным правом подозревать, что этот убийца — мужчина по биологическому полу, но в глубине души он может не принимать собственную гендерную принадлежность! При таком психологическом портрете Цзэн Чжули подходит под описание практически на сто процентов.
Цзэн Чжули — универсальный помощник в индустрии развлечений, который со всеми держался предельно вежливо, обладал крайне незаметным присутствием и, можно сказать, намеренно делал так, чтобы никто не замечал его присутствия. Однако после похищения Янь Хуэй он бесследно исчез, и связаться с ним по всем доступным каналам стало невозможно.
Если Цзэн Чжули и есть преступник, то логика этого дела становится вполне разумной. Янь Сяосяо, словно поймав волну с Ри Хао, начала развивать мысль, озвученную им ранее.
Самого худшего сценария, судя по всему, пока удастся избежать. Раз он хочет заменить Янь Хуэй и стать для этого ребенка матерью, ему нужно, чтобы ребенок родился живым и невредимым, так что Янь Хуэй пока в безопасности.
Если это правда, то хотя жизни Янь Хуэй в краткосрочной перспективе ничто не угрожает, состояние плода с течением времени будет становиться все более нестабильным. Это предположение сделало воздух в комнате еще на несколько градусов холоднее.
То есть ты хочешь сказать... этот человек собирается не убить Янь Хуэй, а забрать ребенка? — Чжу Сюнь нахмурился.
Это одна из возможностей, — кивнул Хэ Рихао. Либо этот человек сам по себе не способен иметь детей, из-за чего у него возникла некая патологическая проективная психология.
Он замолчал, и его взгляд скользнул по присутствующим.
Более того, после похищения Янь Хуэй он внезапно исчез, телефон недоступен, все межличностные связи оборваны. Это не случайная потеря связи, это намеренная изоляция.
Почему он исчез настолько бесследно? Разве что он изначально не хотел, чтобы мы смогли его найти.
Но... Чжули всегда был со мной очень вежлив. Он всего лишь добросовестный помощник. Может, это дело рук каких-то безумных фанатов? — нахмурившись, тихо спросил Чжу Сюнь.
Да именно потому, что он был слишком добросовестным, здесь и кроется подвох, — голос Хэ Рихао понизился, звуча так, будто он оперирует тайну, о которой трудно говорить вслух.
Я тщательно припомнил то, как ты описывал свое общение с Цзэн Чжули, моменты его появления и стиль взаимодействия с тобой: он действительно знал, что ты любишь черный кофе без сахара, знал, что после ночных съемок у тебя болит желудок, и заранее готовил для тебя горячую воду и лекарство. Во всем этом нет ничего особенного, любой толковый ассистент это знает.
Он сделал паузу, а затем продолжил еще более тихим тоном:
Но проблема в том, что, как ты сам говорил, ты еще никому не рассказывал о своей аллергии на лекарства определенной марки, а он уже сам по себе заранее заменил их на другие. На первый взгляд это выглядит очень заботливо, но если посмотреть с другой стороны... откуда он вообще об этом узнал?
Чжу Сюнь замер.
А помнишь случай, когда ты решил в последний момент сменить съемочную площадку? Он каким-то образом умудрился за полдня перевезти на место весь реквизит, хотя съемочная группа еще даже не получила уведомления. Что он, умеет гадать по звездам?
Голос Ри Хао резал, как нож, в его тоне больше не было места догадкам, оставались лишь жесткие умозаключения.
Он знал слишком рано. Слишком много вещей ты не произнес вслух, слишком много деталей ты решал лично для себя, ни с кем не делясь. Это уже не просто исполнение обязанностей ассистента, это... избыточное внимание. — Взгляд, которым он смотрел на Чжу Сюня, был проникнут молчаливым сочувствием.
Ты думал, что он просто работает на тебя, но на самом деле он постоянно наблюдал за тобой, преследовал тебя, изучал всё в тебе. Не для того, чтобы быть хорошим помощником, а для того... чтобы стать ближе к тебе, подражать тебе, втайне воображая себя частью твоей жизни.
В каком-то смысле он похож не на твоего подчиненного, а на тайного поклонника, который не смеет подойти близко.
Такие люди не решаются на смелые признания в любви и не говорят прямо о своих чувствах. Они лишь тихонько прячутся в твою жизнь, бесшумно превращая твои предпочтения в собственную веру, а твои эмоции — в погоду за окном.
Ри Хао глубоко вздохнул и тихо озвучил окончательный вывод:
Он начал с подражания всему, что есть в тебе, постепенно вообразив себя необходимой фигурой в твоей жизни. Но когда у тебя появилась невеста и должен родиться ребенок, он сломился... потерял контроль. Он решил, что ты предал их особую связь, хотя на самом деле никаких отношений между вами никогда не существовало.
Палец Ри Хао провел по белой доске красную линию, протянув ее от Чжу Сюня к Цзэн Чжули.
Для него ты больше не принадлежишь тому идеальному миру, который он нафантазировал, он лишился единственной эмоциональной опоры. Он хочет не навредить тебе, а вернуть себе часть тебя — и этой частью является твой ребенок. — Тон Ри Хао звенел остротой, каждая фраза била в цель.
А Янь Хуэй в его фантазиях — единственное препятствие на пути к их чистым отношениям с тобой. Она не должна существовать, ребенок — вот продолжение, которое ему нужно.
Это не просто гендерный барьер или любовная мания, это психологическая проекция материнства, а также крайняя форма синдрома одержимости кумиром.
С его точки зрения, ты поступил как изменник. Ты предал ту чистую преданность, которую он тебе давал. Поэтому Янь Хуэй — не просто человек, она угроза, воплощение ошибки.
И самое странное во всей этой истории — Фэн Цзю. Возможно, он воспринимает Фэн Цзю как воплощение справедливости. Из-за вашего прошлого он подсознательно решил, что если кто-то и способен покарать тебя за предательство, так это Фэн Цзю. Словно он сам занял позицию жертвы, воображая, что кто-то другой выступит вперед и вынесет тебе приговор за него.
Лицо Чжу Сюня потемнело, пальцы сжались в кулаки до побелевших костяшек.
...Ты хочешь сказать, что он похитил Янь Хуэй ради меня, потому что... хотел этого ребенка? А Фэн Цзю он привлек лишь потому, что считает себя преданным партнером?
Ри Хао лишь молча кивнул.
В этот момент в офисе воцарилась такая тишина, казалось, само время застыло. И каждый отчетливо понимал: это не рядовое похищение, это болезненная фантазия о спалении, рожденная из искаженной страсти.
...Если подумать, Цзэн Чжули действительно крайне подозрителен. — Чжу Сюнь с глубоким вздохом, полным невероятного абсурда, нахмурил брови и принял этот факт.
В прошлом Чжу Сюнь был звездой первой величины в индустрии развлечений, и хотя скандал с наркотиками столкнул его на самое дно, у него по-прежнему оставалась группа фанатично преданных поклонников. Только он никак не ожидал, что эта преданность окажется настолько... жуткой. Если убийца — один из таких безумных фанатов, то помимо похищения Янь Хуэй он вполне способен убить и других.
...Если всё обстоит именно так, и у убийцы именно такой склад ума, то дальше он точно не остановится, — холодно произнес Чжан Сяо.
В этот самый момент все присутствующие почти одновременно подумали о возможном следующем жертве. Раз уж он считает себя столь правым, станет ли Ку Ынтхэ, который вцепился в Фэн Цзю и Чжу Сюня мертвой хваткой, новой мишенью?
Ку Ынтхэ — бывший детектив из Южная Корея, а ныне глава частного охранного агентства. В прошлом он подозревал тайные операции Призрачная Тень, проводимые Фэн Цзю, в незаконном самосуде и долго не оставлял Фэн Цзю в покое. Считая себя борцом за справедливость, в последние дни он начал открыто ставить под сомнение слова Чжу Сюня в средствах массовой информации.
Дело о похищении невесты Чжу Сюня сфабриковано от начала и до конца?
Да это же просто грандиозный обман в шоу-бизнесе!
Если истинный мотив преступника — месть тем, кто нападает на Чжу Сюня, не станет ли Ку Ынтхэ следующей целью?
Или он действительно просто безумный фанат Чжу Сюня, желающий отомстить за своего кумира? Если это серийные убийства ради устранения тех, кто нападает на Чжу Сюня, то Ку Ынтхэ имеет все шансы стать третьей жертвой!
«Рассвет истины» вот-вот встретит кровавый рассвет...
http://bllate.org/book/24704/2911703
Готово:
