Готовый перевод Prison Keeper / Тюремщик поневоле: Путь к вершине: Глава 28

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Братья Чжао

Очищая окрестности от бандформирований, власти подняли на уши весь уездный ямынь, в операции участвовали и Цюй Ли с Ву Дапэном. Но на войне как на войне — клинки не ведают жалости, и от осечек никто не застрахован. На этот раз товарищ Ву Дапэн с честью заработал ранение. А началось всё с того, что Ву Дапэн обнаружил схрон с сокровищами бандитов и как раз занимался там мелкими махинациями, как вдруг бандит за спиной исподтишка полоснул его ножом. Ну и поделом: и серебра не раздобыл, и в бок схлопотал. Хотя рана оказалась не смертельной, болело ужасно.

Ву Дапэн зажимал кровоточащую рану и вовсю голосил от боли, а Цюй Ли одновременно злилась и смеялась, помогая ему перевязать порез. Когда все уже возвращались с победой обратно, остатки бандитов устроили засаду в пути. Конь, на котором ехали Ву Дапэн и Цюй Ли, испугался и помчался сломя голову. В этой безумной скачке они понятия не имели, куда их занесло, знали лишь одно: от уезда Юйхуа они отъехали очень и очень далеко.

— Дорогая, моя рана, кажется, открылась. Ужасно болит! — Ву Дапэн говорил чистую правду: повязка и впрямь разошлась, боль была невыносимой, а кровь продолжала сочиться. К тому же у него закружилась голова. — В глазах двоится. Давай отыщет чей-нибудь дом и как следует отдохнем.

— Как ты себя чувствуешь? Лицо совершенно бледное. Дапэн, только не вздумай падать в оброк! Дапэн, что с тобой?! — заметив впереди просторный усадебный двор, Цюй Ли поспешно потянула коня вперед и забарабанила в парадные ворота.

Ву Дапэну и Цюй Ли несказанно повезло: они наткнулись на чрезвычайно гостеприимных хозяев. Те назвались фамилией Чжао, а глава семьи отрекомендовался как Чжао Юнь. Старый управляющий пригласил лекаря, который и залечил рану Ву Дапэна. Тот заявил, что пациенту придется пару дней посидеть дома и воздержаться от прогулок, иначе от лишних движений швы снова разойдутся. Разве ж Ву Дапэн способен усидеть на месте? Ответ очевиден: ни за что.

— Любимая, давай сыграем в кости? На больше-меньше, — томясь от безделья на постели, Ву Дапэн ломал голову, как бы убить время.

— Что в этом интересного? У тебя в голове одни азартные игры, — отчитывала его Цюй Ли. — Хоть бы раз подумал о чём-нибудь полезном.

— Да я только о возвышенном и думаю!

— И о чём же?

— О Дхарме Будды!

— Да ты ни в этой жизни, ни в следующей, ни через десять перерождений Буддой не станешь.

— Эх, родная, ты меня совсем не понимаешь.

— Неужели?

— Буддизм для меня — это сама жизнь. Жить достойно, поступать по-человечески — разве это не глубочайшее, непостижимое и тончайшее учение? Всё намного проще, чем ты думаешь, Будда ближе, чем кажется.

— Вечно у тебя сто оправданий. Интересно, как там дома, как дети, как матушка? Наверняка ведь переживают за нас.

— Пошлем кого-нибудь передать весточку.

— Хорошо.

Хозяин поместья Чжао Юнь не знал, в каких отношениях состоят Цюй Ли и Ву Дапэн, а потому выделил им разные комнаты. Ву Дапэн привык засыпать в обнимку с Цюй Ли, и в разлуке сон как рукой сняло! Попробовал считать овец: одна, вторая, третья... Пересчитал несколько тысяч — ни в одном глазу. И что теперь делать? Мало того что рана не зажила, так еще и бессонница привязалась — вот напасть! Проклятый этот Чжао Юнь, возомнил себя героем троецарствия! Разлучил нас, чтоб ему до конца дней не знать взаимной любви! Нет, так дело не пойдет, пойду к Цюй Ли, иначе я глаз не сомкну!

Решившись на этот шаг, Ву Дапэн зажал подмышкой подушку, прихватил одеяло и потихоньку направился к покоям Цюй Ли. Глубокая ночная тишина, нигде ни огонька — Ву Дапэн толком и не сообразил, в какой именно комнате она остановилась. Не успел он толком разобраться, как прямо перед ним вырос взъерошенный лохматый призрак.

— Ой, матушка моя родная! — Ву Дапэн отшатнулся на пару шагов, пригляделся и выдохнул: слава богу, человек, а не нечисть. Но почему у этого типа глаза блестят точь-в-точь как у Сяолана? Уж не лунный ли это оборотень? Ву Дапэн поднял голову к небу — луна вовсе не полная, тонкий серп.

— Сяосян, я знал, что ты не умер! Ты вернулся, чтобы найти меня? — пристально вглядевшись в Ву Дапэна, незнакомец с диким криком бросился вперед и крепко сжал его в объятиях.

— Пусти! Предупреждаю, немедленно отпусти меня! — Ву Дапэн терпеть не мог, когда его кто-то лапал без спросу, а тем более незнакомцы. Но тот словно не слышал его протестов и продолжал мертвой хваткой вцепиться в него. Ву Дапэн окончательно вышел из себя: собравшись с силами, он оттолкнул безумца и врезал ему прямо в челюсть — удар вышел на славу. Мужчина со стоном схватился за живот и осел на землю, согнувшись пополам от боли. От резкого движения швы на теле Ву Дапэна снова заныли. Шум поднялся такой, что на него сбежались Цюй Ли и Чжао Юнь.

— Дорогая, этот сумасшедший домогался меня! У меня опять швы разошлись, до чего же больно! — воспользовавшись моментом, Ву Дапэн принялся ластиться к Цюй Ли. Та поддержала его, осмотрела рану — из-под повязки и вправду сочилась кровь — и помрачнела от гнева.

— Хозяин поместья, что это значит? — холодно осведомилась Цюй Ли у Чжао Юня.

Тот бросился поднимать повергнутого мужика, но тот продолжал безумным взглядом сверлить Ву Дапэна.

— Сяосян, прости меня, умоляю. Если ты только согласишься меня простить, я сделаю всё, что пожелаешь.

— Какой еще Сяосян? Кто такой Сяосян? У этого парня явно не все дома, — возмутился Ву Дапэн.

— Это мой старший брат, Чжао Лян. Он... тронулся рассудком. Впрочем, не окончательно, у него просто застарелая душевная рана, — пояснил Чжао Юнь. — Прошу за мной.

Чжао Юнь привел их в комнату. Внутри было на удивление чисто и аккуратно, а по сравнению с роскошью остальных покоев убранство выглядело совсем скромным. На стене висел портрет какого-то человека. Едва взглянув на него, Ву Дапэн тут же ощетинился: — Это еще кто? Как две капли воды на меня похож!

— Не твой ли это братец тайком объявился? Дапэн, признавайся, что ты от меня скрываешь? — Цюй Ли легонько толкнула его в бок и хихикнула.

— У меня отродясь был только один брат, У Лаода, — отрезал Ву Дапэн. Он был абсолютно уверен: на кого-кого, а на него У Лаода лицом не вышел — талрепообразное лицо, крысиный носик, тощий донельзя. Знай он доподлинно, что в здешних краях не курят опиум, Ву Дапэн поклялся бы всеми святыми, что У Лаода — конченый наркоман.

— Того человека звали Чу Сян. Он был моей единственной любовью, но мой брат тоже безумно любил его. Чу Сян отвечал брату взаимностью. Наша семья воспротивилась этому союзу, настаивая на том, чтобы брат женился по расчету. Тому поневоле пришлось уступить. Он поклялся Чу Сяну, что в его сердце будет жить лишь он один. Однако стоило брату привести жену в дом, как та невзлюбила Чу Сяна и начала всячески его травить. Не выдержав издевательств, Чу Сян решил уйти и вернуться в родные края. Брат умолял его не бросать его, и мягкосердечный Чу Сян сдался. Он подчинился воле брата и поселился неподалеку. Брат тайком навещал его, но вскоре об этом узнала жена. У нее был младший братец писаной красоты — краше самого Чу Сяна. Брат потерял голову от этого юнца и забросил Чу Сяна. Однажды захмелев, он проговорился Чу Сяну, что увлекся другим. Чу Сян, до глубины души разочарованный, окончательно порвал с ним и уехал. Вот тогда-то я и решил, что настал мой час: я любил Чу Сяна уже много лет, но из уважения к брату молчал о своих чувствах. Я воспользовался моментом, окружил его заботой и добился взаимности. Я был на седьмом небе от счастья, наивно полагая, что стоит лишь законной жене родить наследника клану Чжао, как мы с Чу Сяном сможем прожить вместе до конца дней. Поскольку мы к тому времени уже разделили хозяйство, брат даже не подозревал, что мы сошлись с Чу Сяном. Я верил, что брат остыл к нему. Но однажды Чу Сян узнал, что жена брата со своим братиццом замышляют прибрать к рукам семейное состояние. Он попытался предупредить брата, велел остерегаться завистников, но тот лишь отмахнулся, обвинив Чу Сяна в ревности. Бедняге ничего не оставалось, как заявить, что он окончательно порывает с братом и соединяет судьбу со мной. Брат обрушил на него жестокие оскорбления. Я не стерпел и сцепился с братом в драке. Тогда Чу Сян бросил ему в лицо: ты нарушил клятву, я больше не люблю тебя. — Чжао Юнь перевел дыхание, словно выговорив всё разом, а затем погрузился в тяжелое молчание, о чем-то задумавшись.

— Этот Чу Сян... он умер? — прервал тишину Ву Дапэн.

— Да, Чу Сян скончался от болезни. Когда он слег, брат наконец прозрел и понял, что жена и ее братец лишь охотились за наследством и вовсе его не любили. Убитый горем и разочарованный, он выгнал их прочь. Брат попытался вернуть Чу Сяна, но тот наотрез отказался возвращаться. Брат осаждал его дом день за днем, доводя Чу Сяна до отчаяния. Нам пришлось переехать — лекарь предупредил, что постоянные стрелки губительны для больного. Чу Сян признавался мне: если бы брат продолжал давить, он бы, пожалуй, сломался. Но брат так и не смог забыть того смазливого юнца. Тот снова объявился, принялся каяться, и брат простил его. Чу Сян был сломлен окончательно. Здоровье его пошатнулось окончательно, и я возил его повсюду в надежде найти исцеление, мы путешествовали ради малейшей его улыбки — лишь бы он был счастлив, и я считал себя благословенным. Те годы стали самыми счастливыми в моей жизни, моим сокровищем на века. Но тот красивый парень снова предал брата, и на сей раз тот не стал церемониться, жестоко расправившись с предателем. Когда я вез при смерти Чу Сяна домой, он бредил желанием умереть под родной крышей. Я поклялся, что даже после смерти мы не расстанемся. Брат снова налетел на нас, умоляя Чу Сяна вернуться, клянясь, что остался совсем один. Но Чу Сян ответил ему: я не вернусь к тебе, даже умирая, я останусь только в его объятиях. Меня тогда переполнила благодарность, а брат был потрясен — Чу Сян больше в нем не нуждался. После его смерти брат помешался рассудком, снедаемый чувством вины... Так он и бродит безумным вот уже несколько лет.

— Поделом ему! Сам не ценил то, что имел, возомнил, будто сможет усидеть на двух стульях — и рыбку съесть, и косточкой не подавиться. Разве в любви бывает место для третьего лишнего? — злорадно усмехнулся Ву Дапэн.

— Знаешь, почему я спас тебя? Только потому, что ты как две капли воды похож на Чу Сяна, — признался Чжао Юнь.

— Вот как? Впрочем, сколько бы мы ни были похожи, я — это я, Ву Дапэн, — ухмыльнулся Ву Дапэн и крепко взял Цюй Ли за руку. — Дорогая, видела? Поищи еще таких верных и преданных мужчин, днем с огнем не сыщешь!

— И то правда, настоящий раритетный экземпляр достался мне даром. Какое счастье, — с улыбкой отозвалась Цюй Ли.

— У меня есть одна просьба, я хочу кое о чем вас попросить, — неожиданно произнес Чжао Юнь.

Ву Дапэн недоверчиво уставился на него: о чём это он?

— Не мог бы ты притвориться Чу Сяном, чтобы вернуть рассудок моему брату?

— Прикинуться Чу Сяном? Ни за что, исключено, и думать забунь! Я актерствовать не умею, да и кто такой Чу Сян, а кто я? Я всего лишь уличный пройдоха, мелкая сошка, разве так можно?

— Молодой господин Ву, умоляю ради моего спасения, помогите!

Ву Дапэн сморщил нос, задорно подмигнул Цюй Ли. Та тоже озадаченно почесала в затылке — как быть? Люди всё-таки приютили их, вылечили раны, отказать после такого — значит поступить непорядочно. С другой стороны, ввязываться в этот фарс Ву Дапэну претила сама мысль — изображать чужуго человека? Ни за что! Чай, не театр водевилей.

— Дапэн, может, подыграешь ему? В конце концов, хозяин дома спас нам жизнь, — промолвила Цюй Ли.

— Раз уж любимая говорит... Что поделать, придется мне поступиться принципами, — с кислым видом согласился Ву Дапэн.

Нарядившись в длинные ученические одежды, Ву Дапэн вертелся перед зеркалом туда-сюда, щеголевато поигрывая веером и принимая изысканные позы. Наблюдавшая за этим со стороны Цюй Ли не выдержала и расхохоталась: — Что за павлиньи замашки? Ты думаешь, на сцене театра выступаешь? Тут кланяться публике не нужно, веди себя естественно.

Услышав это, Ву Дапэн тут же сменил утонченный образ на привычную развязанную ухмылку — ну вылитый пройдоха. Подскочив к Цюй Ли, он веером подцепил ее за подбородок: — Ну-ка, красавица, спой батюшке песню про хризантемы.

— Если бы настоящий Чу Сян вел себя как ты, братья Чжао давно бы остыли к нему, — покачав головой, рассмеялась Цюй Ли.

— Будь он таким же неисправимым оптимистом, как я, давно бы дожил до ста лет, — щелкнув веером, Ву Дапэн принялся им обмахиваться.

— Ишь ты, гордец.

— Тебе нравится мой гордый вид?

— Избавь меня от столь неловких вопросов.

Вошедший в комнату Чжао Юнь, едва завидев Ву Дапэна, тут же раскритиковал его позу: — Чу Сян никогда так не держался: ни стоять не умел, ни сидеть. Он отличался безупречными манерами. Пожалуй, я попрошу управляющего немного потренировать тебя.

Улыбчивый управляющий вошел следом и хлопнул Ву Дапэна по спине: — Выпрямите спину! Стоять как сосна, сидеть как колокол, двигаться как ветер! Правильная стойка: голова, спина, ягодицы и пятки на одной линии, плечи расслаблены и опущены на один уровень, подбородок поднят, грудь колесом, взгляд направлен прямо перед собой, живот слегка втянут, стопы на ширине двух кулаков, носки слегка разведены в стороны, вес тела распределен на пятки и внешние ребра стоп. И вы называете это стойкой?! Всё перекошено!

Ву Дапэн скривился. С чего это вдруг? Он всегда так стоял! Прекрасная же стойка! А рана-то как заныла...

— Правильная посадка: подбородок приподнят, взгляд прямо перед собой, туловище прямое, плечи на одном уровне, бедра перпендикулярно туловищу, голени перпендикулярно полу или слегка поданы вперед, ступни плоско стоят на земле, руки лежат на коленях. Вот так! А вы раскинулись нога на ногу, ни капли приличия! — Управляющий хлопнул Ву Дапэна по коленям. — Немедленно опустите ногу!

— Правильная походка: для сохранения равновесия корпус держите прямо. Когда делаете шаг правой ногой, левая рука синхронно идет вперед, центр тяжести смещается; при шаге левой ногой вперед подается правая рука. И так шаг за шагом, носки строго вперед, не заворачивая внутрь и не раскидывая наружу. Разве это ходьба? Вы вышагиваете как утка! Куда ваши ноги смотрят?!

Ву Дапэн сдавленно выдохнул: терпи, казак, атаманом будешь! А старый управляющий завел новую пластинку...

Стоило Чжао Ляну увидеть ряженого Чу Сяна, как его глаза загорелись. Вел он себя на редкость адекватно: подбежав к Ву Дапэну, он схватил его за руки и зашептал с трепетом: — Сяосян, ты вернулся, как я счастлив! Давай заживем как прежде и больше никогда не расстанемся.

У Ву Дапэна по спине побежали мурашки. Через силу изобразив натянутую улыбку, он процедил: — Конечно... больше не расстанемся.

— Пойдем сегодня в беседки Любования луной на Северном пике, это было наше любимое место.

— Заметано...

Изображая утонченность, Ву Дапэн умудрялся путаться в шагах и выглядел крайне нелепо. Цюй Ли наблюдала за этим с трудом сдерживая смех — наряди Наследный принц в драконью мантию, императором он не станет, а бедного Дапэна и впрямь замучили.

Вернувшись вечером в комнату, Ву Дапэн рухнул без сил! Больше всего на свете он ненавидел карабкаться по горам, а сегодня нагулялся на год вперед. И этот безумный Лян — шагу ступить не устал. Таскал его битый день по всем памятным местам их с Чу Сяном былой любви. Уморил! Все мышцы ломит, ступни горят. Цюй Ли приоткрыла дверь в его спальню, заглянула внутрь и, увидев полуживого Дапэна, поспешила выразить сочувствие.

— Ну как ты, Дапэн? — она подошла и принялась массировать ему плечи, отчего Ву Дапэн блаженно замычал.

— Сил моих больше нет... Этот ненормальный Лян издевается надо мной со знанием дела. Целый день лазил по скалам, таская меня по следам их романтического прошлого. Раз так любил, с какого перепугу бросил? — Ву Дапэн искренне возненавидел Чжао Ляна. — Лицемерный подлец!

— Он просто слишком жаден: хотел заполучить всё и сразу, а в итоге остался ни с чем, — заметила Цюй Ли.

— Левее... да, вот тут, кайф. Всё-таки ты у меня лучше всех, золотая моя, — блаженствовал Ву Дапэн, чувствуя себя абсолютно счастливым.

Цюй Ли продолжала разминать ему спину и с улыбкой спросила: — Смотрю, безумный Лян в тебе души не чает. Может, останешься здесь выдавать себя за Чу Сяна?

— Любимая, ты что, решила от меня избавиться? Прогнать хочешь? Да я скорее умру, чем останусь в этой проклятой обители!

— Никто тебя не гонит, я просто предложила.

— И не думай меня бросать. Я прилип к тебе насмерть, как горячее клеймо, отвязаться не выйдет!

Цюй Ли улыбнулась и легонько поцеловала его в щеку. Ву Дапэн опешил — надо же, сама проявила инициативу! Грех упускать такой шанс! Воспользовавшись моментом, он крепко прижал Цюй Ли к себе, и... в общем, детям на это смотреть не положено. Напоследок он еще и подмигнул подглядывавшему в окно Чжао Юню: — Господин Чжао, портить людям интимные моменты — к коню наступит копыто!

Не прошло и двух дней, как Чжао Лян снова загорелся идеей прокатиться на лодке. Какая радость плескаться посреди озера? Ву Дапэн не видел в этом ни малейшего толка. Слушая восторженные бредни Чжао Ляна, который сыпал воспоминаниями о Чу Сяне и допытывался: а помнишь, как я впервые поцеловал тебя здесь? — Ву Дапэн едва не содрогался от отвращения. Надо же было тому Чу Сяну ослепнуть на оба глаза, раз он клюнул на эту удочку. Если так боготворил его, с какой стати предал? Ву Дапэн чувствовал себя мусорным баком, в который круглосуточно сваливают чужие эмоциональные помойки. От этих бесконечных заунывных речей его уже клонило в сон — до чего же смертная тоска!

— Сяосян, ты устал? Совсем забыл, что твое здоровье еще не поправилось и тебе нужен отдых. Пойдем вернемся, — наконец сжалился над ним Чжао Лян.

Ву Дапэн шумно выдохнул.

По вечерам он по-прежнему делил постель с Цюй Ли, но теперь чувствовал слежку — кто-то явно шпионил за ними. Мерзость какая! Раз за нами следят, мы ответим тем же. Нарядившись в темные одежды скрытного вора, Ву Дапэн ночью тайком проскользнул за Чжао Юнем. Он ни на грош не верил этому парню — кто знает, какие тайные козни тот замышлял.

Чжао Юнь украдкой пробрался в дальний угол задворков поместья. Там стоял небольшой деревянный домик, в котором явно кто-то жил. Подойдя к двери, Чжао Юнь постучал: — Сяосян, отвори, это я.

Дверь отворилась, и на пороге показался человек — лицом точь-в-точь Ву Дапэн, — с радостной улыбкой встретивший гостя. Должно быть, это и был настоящий Чу Сян, хотя выглядел он нездоровым.

Ах ты ж плут! Водил меня за нос, играл на моих лучших чувствах! Чу Сян вовсе не умер, а жив-здоров! Затеяли какую-то грязную игру за мой счет? Ни за что не позволю использовать себя пешкой в их интригах. Решив не испытывать судьбу, Ву Дапэн бесшумно ретировался.

На следующее утро за завтраком, едва Ву Дапэн потянулся палочками за лакомым кусочком мяса, Чжао Юнь выбил их у него из рук: — Чу Сян предпочитает растительную пищу, тяжелые блюда ему претят.

— А я люблю!

— Сейчас ты играешь роль Чу Сяна.

— Я — Ву Дапэн, и я хочу мяса!

— И манеры за столом! Чу Сян не позволяет себе столь неотесанных жестов.

— Я не Чу Сян, и жру так, как привык. Не нравится — отвернись!

Безумный Лян — нет, Чжао Лян — чинно вошел в столовую и вежливо уселся за стол. Заметив бесцеремонные манеры Ву Дапэна, он изумленно вытаращил глаза: — Сяосян, с каких пор ты так трапезничаешь?

— Так аппетитнее, нынче это в моде, идем в ногу со временем! — Ву Дапэн громко прихлебнул вина, смачно чавкнув куском мяса. На его лице сияло абсолютное блаженство и откровенное удовольствие.

— Сяосян, ты же отродясь не пил вино... — ошеломленно протянул Чжао Лян.

— Мужик без выпивки — что лодка без весел! За встречу пьем до дна, а остальное — так, по языку размазать! Лучше дыра в желудке, чем трещина в дружбе! Ну что, братец Чжао, старшой и младшой, за ваше здоровье! — Ву Дапэн принялся лихо навязывать собутыльникам тосты. Делать нечего, тем пришлось осушить по чарке.

— Красота! Сердце трепещет, руки дрожат, брату налью я родимую гладь! Не пьешь со мной чарку — считай, презираешь! — Ву Дапэн изобразил томное подмигивание, от которого Цюй Ли едва не вывернуло наизнанку. Братья Чжао опрокинули еще по одной.

— Собрались за столом лишь родные сердца, выпью я до краев за любовь и за нас! А ну как пойдет разговор до конца — кто не выпьет сейчас, тот упьется в сто раз! Пьем!

— Вдоль рек и гор тянется наша нить, давай еще по одной замахнемся? На небе нет туч, на земле сушь, ту чарку считать не станем!

Ву Дапэн беспрестанно зазывал к выпивке, пуская в ход все мыслимые уловки. Цюй Ли сдавленно тряслась от смеха, но боялась издать хоть звук, пока оба брата Чжао не свалились под стол окончательно!

Увидав, что оба собутыльника повержены, Ву Дапэн схватил Цюй Ли за руку: — Бежим! Если не сейчас, то когда?!

Они неслись через галереи, мимо искусственных скал, перебежали мостик и нос к носу столкнулись со старым управляющим.

— Молодой господин Ву, молодой господин Цюй, вы куда это спозаранку?

— Навестить наших коней, проверить, как они там, — не моргнув глазом, ответил Ву Дапэн.

— Что-то не похоже на простую прогулку. Вы решили сбежать!

— Какая проницательность! Иду куда хочу, тебе-то какое дело?

— Стоит вам уйти, и кто станет утешать старшего господина? Нет уж, увольте.

Управляющий пошел в атаку — несмотря на преклонный возраст, двигался он на удивление резво. Впрочем, против Цюй Ли ему было не тягаться, тем более в паре с Ву Дапэном. Шансы управляющего выйти победителем равнялись абсолютному нулю.

— Ты же требовал: стоять как сосна, сидеть как колокол, двигаться как ветер! Вот и проветрись как следует на ветерке! — с ехидной усмешкой Ву Дапэн подхватил упирающегося старика под мышки и припустил бегом.

Ву Дапэн и Цюй Ли верхом помчались обратно к уезду Юйхуа. Ву Дапэн тревожно думал о том, как там домашние после столь долгого отсутствия.

— С чего это ты вдруг напоил братьев Чжао и так сорвался домой? — поинтересовалась Цюй Ли.

— Тот Чу Сян не мертв, я сам видел его — к нему наведывался Чжао Юнь. У них темные делишки, и в эту паутину я впутываться не намерен. Чего ж не бежать? — резонно заметил Ву Дапэн. — У меня дома, между прочим, на попечении старики да дети, нет у меня лишнего времени им подыгрывать.

— А у тебя, оказывается, острая башка на плечах, а я-то думала — умеешь только дурака валять.

— А тебе нравится, когда я валяю дурака?

— Избавь меня от столь неловких вопросов.

Не успели они подъехать к дому, как изнутри донесся шум и грызня. Ву Дапэн заглянул во двор и увидел У Лаода, распоряжавшегося выносить их имущество.

— Ву Дапэн помер окончательно, все его пожитки теперь мои! А ну живо тащите всё наружу!

— Кто посмеет тронуть хоть вещь из моего дома, со мной дело иметь будет! — вооружившись скалкой, Госпожа Ву стояла посреди двора нос к носу с У Лаода.

— Беру что хочу, и что с того?! А ты, бабка, собирай манатки вместе с этими двумя щенками и катись на все четыре стороны, этот дом теперь мой, и всё имущество тоже!

— Отец оставил это нам! — прижимая к себе младшую сестренку Юньло, Сяо Пинго яростно закричал на У Лаода.

— Кыш отсюда, бродяжки поганые! Приблудились тут, выдают себя за племянников моего братца — а ну пошли вон! — У Лаода схватил детей за шиворот, собираясь выбросить за порог, как вдруг у ворот столкнулся лицом к лицу с Ву Дапэном и Цюй Ли.

У Лаода остолбенел, так и застыв с детьми в руках.

— Ты... ты же не умер.

— Хрен тебе на воротник, а не моя смерть. Какого черта ты схватил моих детей? — свирепо глядя на него, прорычал Ву Дапэн.

— Племяшки такие милые... Вот, решил встретить тебя вместе с ними, — сдавленно пролепетал тот.

Ву Дапэн и Цюй Ли отбили ребят у негодяя. Сяо Пинго с Юньло от пережитого страха и долгой разлуки совсем расклеились: увидев родителей живыми и невредимыми, они дали волю обиде и зашлись оглушительным, горьким плачем!

— Сяолан! Фас! Вцепись ему в задницу! Сделаешь дело — куплю тебе баранины! — скомандовал Ву Дапэн волку. Услышав про баранину, Сяолан мгновенно воспрял духом и стрелой бросился за улепетывающим У Лаода.

У Лаода удирал во всю прыть, подпрыгивая от страха и вопя: — Спасите-е-е! — а сзади на хвосте у него висел неутомимый Сяолан.

Люди с криками разбрелись, и в доме У всё снова пришло в норму.

— Дорогая, наше имущество не пострадало?

— В кухне стало на одну утку меньше. Кажется, её утащил У Лаода, покаразбиразбериха была.

— Тц! — Ву Дапэн поднялся на ноги и направился к выходу.

— Ты куда это собрался?! — спросила Цюй Ли.

— Пойду к У Лаода, заберу утку обратно. Людина, мы сегодня будем есть утку!

В доме У Лаода Ву Дапэн схватил его за грудки, а тот смертельно обиделся:

— Не ловил я рыбу в мутной воде и твою утку не брал!

— Да кто же еще, если не ты! Именно ты!

Сяолан, зажав в зубах утку, прибежал в военный лагерь. Заметив Цзиньмао, он так подобострастно заулыбался и завилял хвостом, что аж запрыгал на месте.

Вернувшись с работы домой, Ву Дапэн застал в гостиной ожидавшего его Чжао Ляна, и у него тут же заболела голова.

— Чокнутый Лян, какого чёрта ты приплёлся?

— Сянцин, умоляю, пойдём со мной домой, я всё понял. Клянусь, я больше никогда никого не полюблю, только тебя одну! Пойдём со мной, а?

— Я тебе не Сянцин, Чу Сян сейчас с Чжао Юнем.

— Если ты не Сянцин, то кто же ты?

— Я Ву Дапэн. Твой младший брат спас мне жизнь и попросил притвориться Чу Сян, сказав, что ты сошёл с ума и это поможет вернуть тебе рассудок. Но когда я узнал, что Чу Сян жива, понял, что здесь замешан какой-то заговор.

— Ты правда не Чу Сян... — Чжао Лян отказывался в это верить. Не может быть, чтобы это был не она! — Чу Сян, я знаю, что ты ненавидишь меня и не хочешь возвращаться, но зачем же так врать?

— Да с чего бы мне тебе врать?! Поспрашивай в уезде Юйхуа, кто здесь не знает Ву Дапэна? Я простой тюремщик, изо дня в день вози Mся с преступниками, а вовсе не твой изнеженный благородный господин! Тьфу!

Ву Дапэн уже был готов взвыть от этого безумца — как этот Чокнутый Лян вообще отыскал его дом?

— Умоляю, пойдём со мной. Я больше никогда тебя не брошу, я сдержу слово и всегда буду рядом.

— Чокнутый Лян, советую тебе не устраивать балаган в моём доме. Ты бросил Чу Сян, а теперь жалеешь — это твои проблемы, ко мне они не имеют никакого отношения. В этом мире не продают лекарств от сожалений, понимаешь? Вы, такие люди, вечно ждёте, пока потеряете, чтобы наконец начать дорожить. Ты хоть представляешь, как больно было человеку, которого ты растоптал? Ты сейчас пытаешься испытать эту боль на себе? Раз уж понял, что был неправ, так исправляйся. Раз знаешь, что у Чу Сян началась новая жизнь, пожелай ей счастья, а не донимай её изо всех сил. Ты потерял любимого человека из-за собственной жадности, и небеса тебя покарали — заруби это на носу. Посмотри на себя со стороны: перед кем ты тут устраиваешь это безумие? Хочешь, чтобы люди оценили твою преданность, или пытаешься показать, как сильно раскаиваешься? Смотреть на тебя противно — чистейшей воды лицемерие. Корчишь из себя великого романтика, а сам обыкновенный бабник! Жалкий и смешной зрелище. Настоящий мужчина должен уметь и взять своё, и отпустить. Ты вообще мужчина или нет? — отчитывал его Ву Дапэн.

— Я не притворяюсь, я говорю искренне!

— Да чего ты орёшь, я не глухой! Ты лжец и лицемер.

Обезумевший Чжао Лян в ярости схватил Ву Дапэна за воротник:

— Я говорю серьёзно, от всего сердца! У тебя нет права меня судить!

— А ну отпусти, не то я тебе живо нос утру! — оскалился Ву Дапэн. Он разозлился не на шутку, а последствия этого обещали быть тяжёлыми.

Цюй Ли наблюдала за происходящим со стороны, сложив руки на груди. Чжао Ляну требовалось выплеснуть накопившуюся боль, но выхода эмоциям он не находил, поэтому оставалось только драться. Ву Дапэн бил жестоко и безжалостно, но, к счастью, Чжао Лян тоже кое-чему обучился в боевых искусствах, так что отделался относительно легко. Конечно же, бывалый вояка Ву Дапэн знатно потрепал Чжао Ляна, да и сам при этом порвал одежду.

— Ха-ха-ха-ха, от души! — расхохотался Чжао Лян, валяясь на земле. — Мужчина родился на свет, разве может он позволить кандалам любовных страстей крутить собой? Я сожалею, да... Верно, в мире не продают лекарств от сожалений, и я больше не стану плыть по течению. Я настоящий мужчина, я умею и взять, и отпустить.

— Знал бы, что хорошая взбучка тебя вылечит, давно бы настучал по голове, — скривил губы Ву Дапэн. — Из-за тебя несколько дней изображал интеллигента, до чего же вымотался!

Чжао Лян поднялся на ноги, отряхивая пыль:

— Полагаю, мой младший брат велел тебе прикинуться Чу Сян, чтобы запутать меня, пока он сам сбежит вместе с ней. Он никак не ожидал, что ты сбежишь первым. Меня всё мучил вопрос — куда же подевался наш старый управляющий?

— Старый управляющий сейчас познаёт прелесть полёта на облаках, — ответил Ву Дапэн.

— Где он?

— На Северном пике, в Беседке созерцания луны. Там растет кривое дерево, чьи ветви свисают прямо над обрывом — вот на нём-то старый управляющий и прохлаждается на ветру.

— Что?! — услышав это, Чжао Лян сорвался с места. Нужно срочно спасать человека!

На Северном пике, в Беседке созерцания луны, над обрывом нависало кривое дерево, и к его ветке был привязан старый управляющий.

— Люди добрые, спасите! Помогите!

Орал он долго, но вместо людей на зов прибежала волчица и принялась пускать слюнки, разглядывая управляющего. Управляющий обомлел: людей не дозвался, зато приплёлся волк глазеть на представление.

— Я же людей звал! Ты волк, тебе-то чего здесь надо? Пришёл тут зевак изображать!

Старый управляющий собрал в кулак остатки ци и заголосил пуще прежнего:

— Люди! Спасите! Помогите!

Орал он долго, но стоило ему поднять голову, как на вершине обрыва появилась целая стая волков, жадно облизывавшихся на него.

— Я людей звал, а не волков! Вы вообще понимаете разницу между людьми и животными? У людей есть речь и разум, а откуда ему взяться у вас? Людей рожают матери, воспитывают родители, а вы... ну, вас тоже природа производит. Но вы должны уяснить: я звал человека, чтобы он меня спас, а не вас! Мне не нужна помощь волков, зато вам моё мясо пригодится, чтобы набить желудок. Какая занятная дилемма... — и управляющий принялся рассуждать перед волчьей стаей о разнице между людьми и животными.

http://bllate.org/book/24671/2904690

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода