Человек должен иметь идеалы, быть человеком с идеалами. Став служащей в уездной управе, Цюй Ли почувствовала, что её жизнь с каждым днем становится всё интереснее и насыщеннее. Оказывается, работать в уездном управлении — это так увлекательно! Знай она об этом раньше, пошла бы в стражники давным-давно.
В уездном управлении служили простые стражники, ничем особо не выделявшиеся — наверное, из-за того, что уезд был маленьким? Цюй Ли испытывала некоторое разочарование по этому поводу, и вот почему.
Как-то раз у Ву Дапэна был выходной, и он взял Цюй Ли послушать рассказчика. Тот вещал о знаменитом на всю империю стражнике по прозвищу Ужас Призраков. Почему его так звали? Говорили, что он гениально расследует дела, творит настоящие чудеса, обладает выдающимися боевыми искусствами, а еще у него три головы и шесть рук и он мастерски управляется с копьем с красной кистью… Ву Дапэн подумал, что рассказчик вот-вот добавит ему пару огненных колес, и тогда этот прославленный сыщик вылитый Нэчжа. Ву Дапэн тогда громко рассмеялся, а Цюй Ли сильно рассердилась: «Ты разрушаешь мой образ идеального сыщика!»
— Послушай, разве бывают люди о трех головах и шести руках? Разве это человек? — произнес Ву Дапэн. — Ты, старик, когда сказываешь, уж слишком преувеличиваешь!
— Я преувеличиваю? У меня между прочим есть доказательства! В тот год Ужас Призраков ловил крупного рецидивиста в деревне Гаоцзячжуан, что на юго-востоке уезда Юйхуа, — такое там побоище шло! Моя двоюродная тётка сама видела: у него точно три головы и шесть рук! — обиделся рассказчик и принялся спорить с Ву Дапэном.
— Где же твоя тетка разглядела Ужас Призраков, раз так уверена, что у него три головы и шесть рук?
— Она видела его тень, и у неё было три головы и шесть рук!
— Теперь всё ясно, — ухмыльнулся Ву Дапэн, словно что-то сообразив. — Твоя тетка — косоглазая, для неё у каждого по три головы и по шесть рук.
— Откуда ты знаешь?
Лица окружающих покрылись черными полосами…
— Грабят! — на улице у кого-то отобрали вещь, грабитель изо всех сил удирал вперед, а сзади вовсю припускал стражник. Поглядите-ка на этого стражника: то споткнется о кого-то, то прилавок опрокинет… С такими талантами ему за вором вечно в хвосте плестись. Цюй Ли уже не могла на это смотреть и только собралась вмешаться, как вдруг Ву Дапэн взмахнул кнутом — тот обвился вокруг пояса грабителя, и резким рывком назад бандита швырнуло прямо к ногам стражника.
— Тьфу ты, наконец-то поймали, погоди у меня, побегай! — стражник тут же набросился на разбойника, прижал к земле и заковал в колодки.
— Спасибо тебе, Второй господин У! Этот малый зовется Бешеным Зайцем, я уж думал, не догоним! — стражник сложил руки в почтительном поклоне.
— Пустяки, все мы братья по службе в управе, дело привычное, — вежливо отозвался Ву Дапэн.
Цюй Ли прикинула про себя: боевые искусства Ву Дапэна тянули разве что на заурядные кулачные махи, кроме толкового обращения с хлыстом, ничего выдающегося. А эти стражники и того хуже Ву Дапэна — и как они вообще воров ловят? Эх!
Ян Цюфан, судя по всему, тоже осознал эту проблему. Желая повысить уровень боевых навыков стражников, он написал письмо и пригласил прославленного сыщика Ужас Призраков заняться их тренировкой.
Ужас Призраков едет! Когда в управе разнелась эта весть, всё пришло в движение. Ужас Призраков — какое знаменитое имя! Элита среди сыщиков. Говорили, что он высок и крепок, глаза горят умом и проницательностью, будто обладают рентгеновским зрением — с первого взгляда отличает хорошего человека от мерзавца. Боевые искусства поражают воображение, по отвесным стенам бегает словно по ровной земле. Человек прямой и неподкупный, дышит праведностью и люто ненавидит зло…
Ву Дапэн больше всего любил вечера — ведь тогда можно было обнимать Цюй Ли и целоваться. Два обнаженных тела сплетались воедино, Ву Дапэн старался изо всех сил, занимаясь тяжелой физической работой с тем, кого любил больше всего на свете, а Цюй Ли охотно подыгрывала, обнимая его и отдаваясь во власть поцелуев. В самый разгар страсти Цюй Ли вдруг брякнула:
— Скажи, а как вообще выглядит этот Ужас Призраков?
Эти слова окатили Ву Дапэна ледяной водой. Неужели он старается недостаточно? Любимая женщина в такой момент думает о ком-то другом — какой удар по самолюбию! Ву Дапэн слегка сник. Цюй Ли видит: Ву Дапэн замер, а он ведь был на самом пике, естественно, ей это не понравилось:
— О чем ты думаешь? Неужели о ком-то другом? — Чаша ревности Цюй Ли треснула, и она свирепо воззрилась на Ву Дапэна.
— Да ни о чем, я думаю, не попробовать ли нам другую позу, — мысленно Ву Дапэн возмутился: это же ты первая отвлеклась, да еще меня упрекаешь, в самом деле!
— Я заметила, что ты только что витал в облаках, а я вот думала: может, опробуем все позы из этого альбома весенних картинок? — Ву Дапэн вытащил книжицу с эротическими иллюстрациями. Цюй Ли выхватила её, бросила на него один взгляд и вся покраснев швырнула в лицо Ву Дапэну.
Всё! Цюй Ли разозлилась. Ву Дапэн подумал: ну всё, растревожил осиное гнездо.
Цюй Ли с багровым лицом смущенно бросила:
— Раз уж делать, так давай быстрее, чего развозился.
— Слушаюсь, ваш покорный слуга постарается изо всех сил! — Ву Дапэн бросился на неё голодным волком, и оба вновь погрузились в бурное движение.
Однако на душе у Ву Дапэна было неспокойно — всё из-за этого Ужаса Призраков, о котором Цюй Ли думала даже в постели в объятиях любимого. Опасно, до чего же опасно! Родился главный соперник в любви.
В тот день всех служащих управы согнали во внутренний двор уездного управления: прибыл Ужас Призраков.
Толпа сгрудилась в ожидании встречи со знаменитостью, и лишь у Ву Дапэна зубы чесались от злости — так и подмывало кого-нибудь укусить. Глядишь, уездный начальник Ян Цюфан ведет во вторые ворота какого-то молодого человека. Ростом высок, но до чего же тощ! Широкие одежды развеваются на ветру, лицо мертвенно-белое, абсолютно белое, черты правильные, даже красивее, чем у женщины, но в сочетании с этой мертвенной бледностью от него веяло сплошной могильной сыростью и блуждающими огоньками; вдобавок — легкие темные круги под глазами и ярко-красные губы. Матушка моя родная! Ночью на темной дороге такого лучше не встречать.
Ян Цюфан подвел этого человека к толпе и с улыбкой представил:
— Вот он, долгожданный прославленный сыщик — Ужас Призраков. Его настоящее имя — Бай Учоу.
Иллюзии окончательно рухнули, все секретари, стражники и тюремщики приуныли. Как же так? Ужас Призраков и вправду выглядит вылитые Белый и Черный Неотвратимые Вестники Смерти. Если преступник увидит его, и допроса с пытками не потребуется — гарантированно во всем сознается добровольно.
— Приветствую, господин Бай! — Ву Дапэн сообразил, что с такой внешностью у Ужаса Призраков нет шансов в сердце Цюй Ли, и настроение его резко улучшилось. Он первым поприветствовал именитого сыщика.
— И вам привет, — раздался хриплый, зловещий шепот, и температура вокруг мгновенно упала на несколько градусов. Матушка моя…
— По приглашению господина Яна и с соизволения Императора я прибыл в уезд Юйхуа на должность стражника. Отныне мы все сослуживцы, помогайте друг другу, — вновь прозвучал тот же загробный голос, и все вокруг принялись судорожно кивать в знак согласия.
— Видишь? Я же говорил, что у нас здесь народ отличный, сплошь приятные в общении люди. Тебе давно следовало прийти мне на помощь, а то в столице при дворе Императора и помереть можно в один прекрасный день неизвестно за что, — Ян Цюфан похлопал Бай Учоу по плечу.
— Здесь должно быть спокойнее, чем в столице. Я как следует натаскаю здешних стражников и служащих, — Бай Учоу слегка улыбнулся Ян Цюфану, обнажив ряд ослепительно белых зубов — зрелище выдалось жутковатое. Ради бога, можно в другой раз не улыбаться? — подумали все, но вслух высказать не смел никто.
Дьявольские тренировки! Ву Дапэн, глядя, как Бай Учоу истязает стражников и служащих, вспомнил армейскую муштру из прошлой жизни — та в сравнении с этим казалась курортом. Вы когда-нибудь видели армейскую муштру с выстаиванием столбом в низкой стойке? Стоишь так — и не шевельнешься целых два часа! К ногам привязаны железные чушки, в руках по две полные бадьи воды, и бегом вперед… Даже такая мастерица боевых искусств, как Цюй Ли, и та едва держалась на ногах. Хорошо хоть тюремщиков такая участь миновала.
— Видишь? Вот в чем главный плюс работы тюремщиком, — изрек тюремщик Лю.
— Послушайте, господин Бай, тренировки всё же больно суровые, нет? — сердце Ву Дапэна сжалось от жалости к Цюй Ли, и он осторожно закинул удочку.
— Разве суровые? Когда я учился в секте, мой наставник гонял меня точно так же, — неторопливо протянул Бай Учоу. — Нагрузка у меня тогда была вдвое больше, чем у них.
— …Твой учитель был поистине… — Ву Дапэн не нашел слов для оценки.
— Верно, а вам, тюремщикам, тоже нужны тренировки? Я уже разработал для вас программу, — вновь раздался глас из преисподней.
— Не нужно, не нужно! Мы тренируемся каждый день! — запротестовал Ву Дапэн.
— Вот как? Хочу взглянуть, как вы тренируетесь. — Бай Учоу отличался дотошностью и во что бы то ни стало пожелал лично оценить тренировки тюремщиков.
Тюремщики собрались на кухне, где обычно готовили еду для заключенных, и туда же медленно вошел Бай Учоу. Стоило ему переступить порог, как он невольно отшатнулся: какие огромные котлы, какие исполинские тазы и бадьи для воды!
— Мы стряпаем для арестантов вот в таких котлах и кадках. Сначала вываливаем в таз два мешка муки, доливаем воды и начинаем месить тесто. На это уходит колоссальная сила, отличная тренировка для мышц. А это вон вок для жарки — всякий раз, когда готовим еду, орудуем особыми большими железными лопатами, они куда массивнее тех, что для полевых работ используют. А вот бадья для воды, полная весит изрядно, хотите попробовать? — поинтересовался тюремщик Лю у Бай Учоу.
Окинув кухню долгим взглядом, Бай Учоу нашел её весьма колоритной и вновь улыбнулся. Тюремщики аж подпрыгнули от испуга! Неудивительно, что тюремщики уезда Юйхуа гремели на всю империю своей несговорчивостью — оказывается, на то имелись веские причины.
— Завтрашние тренировки проведем прямо на вашей кухне. Завтра вы не готовите — пусть стражники приходят стряпать.
Спустя два месяца тренировки завершились. Мало того, что стражники теперь бегали за преступниками куда шустрее прежнего, так еще и в проворности заметно прибавили. Налицо был реальный результат! Добившись успеха, Бай Учоу задумался о том, как бы стрясти награду с Ян Цюфана.
— Цюфан, я так старательно помогал тебе, взгляни на этих стражников, насколько сильнее они стали по сравнению с прошлым. Я хочу награду.
Снова этот инфернальный голос, к которому Ян Цюфан уже успел выработать иммунитет.
— Я всё вижу, твои заслуги огромны. Говори, чего изволишь в награду? — Ян Цюфан отложил кисть.
— Хочу быть с тобой. — Бай Учоу поднял костлявую руку, нежно провел пальцами по щеке Ян Цюфана, и в голосе его прозвучала глубокая тоска.
— Бай Учоу, мы оба мужчины. К тому же твои и мои родители никогда на это не согласятся.
— Я уже говорил с твоими родителями, они ответили, что не будут вмешиваться. Мой отец давно умер, матушка целыми днями живет в женском монастыре и тоже до меня не касается — никаких преград перед нами на самом деле нет. А не хочешь ты быть со мной лишь потому, что преграды кроются в твоем собственном сердце.
— Пусть даже в моем сердце, но я пока не считаю себя сторонником однополой любви. При виде женщин у меня по-прежнему возникает чувство симпатии, так что принять твое признание я пока не готов. Я тебе не тюремщик Ву Дапэн, у которого хватило смелости нырнуть в это дело с головой и без оглядки. Дай мне немного времени, ладно?
— Я подожду. Но смотри у меня — никаких других! Ни женщин, ни мужчин. Ты нравился мне с малых лет, в детстве ты сам говорил, что мы станем мужем и женой, но стоило вырасти, как люди меняются…
Скорбный тон Бая Учоу вкупе с меланхоличным выражением лица выводили Ян Цюфана из себя. Вид у него был такой, будто его бросили.
В управлении объявился заявитель: мол, у многих зажиточных семей пропали ценные вещи. Ян Цюфан и Бай Учоу отправились на осмотр места происшествия и обнаружили там записную книжку с именами местных гуляк и подробным расписанием их похождений.
— Похоже, преступление как-то связано с этими повесами, — заключил Ян Цюфан. — Доставить их в управу!
Бездельников приволокли в уездный дом, но те наотрез отказались признавать хоть малейшую связь с ворами. Рассвирепевший Ян Цюфан велел пустить в ход палки, так что все распутные молодчики принялись голосить на все лады, призывая на помощь матерей и отцов.
— Мы во всем сознаемся, всё подпишем! Это мы утащили те вещи!
— Куда вы ихпрятали?
— Под большой ивой к югу от города!
— Живо ступайте откапывать! — Ян Цюфан отрядил стражников на раскопки.
К полудню стражники вернулись:
— Ваша честь, под деревом ничего нет.
— Как так? — Ян Цюфан заподозрил неладное, дело явно пахло керосином.
Он допросил повес еще пару раз, и те, не выдержав пыток, завопили:
— Сокровища зарыты к востоку от беседки Десяти Ли!
На сей раз Ян Цюфан снова послал людей с кирками, и те действительно откопали кое-какие ценности, но далеко не все. Вернувшись, Цюй Ли доложила:
— Господин, следы на месте тайника выглядели подозрительно свежими. Словно кто-то услышал, что кладеные вещи спрятаны у беседки Десяти Ли, и тут же наскоро выкопал и зарыл их заново.
— Странно, как они могли оказаться свежими? — озадачился Ян Цюфан. Похоже, кто-то намеренно подставил этих бездельников.
— Ты не заметил? Каждый раз во время допроса возле окон околачивался посторонний человек, вынюхивая новости. Худой, с бледным лицом и редкими усиками «ёлочкой», — прозвучал из темноты тот же жутковатый загробный голос Бая Учоу.
— Того конюха? Зачем ему вынюхивать? Неужели он связан с бандитами? — Ян Цюфан чувствовал, что клубок запутывается всё сильнее.
Конюха тут же привели к нему:
— Господин, зачем вызывали?
— Смел ты, однако! Каждый раз, как я веду допроса, ты крутишься рядом, выведываешь слухи. Говори, кто тебя науськал?
Конюх перепугался до смерти, рухнул на колени и запричитал:
— Ваша честь, ничтожный тоже вынужден!
— Кто принудил?
— Бандиты с горного хребта Цинфэнлин! Велели докладывать им обо всем, что выяснится на допросах, иначе грозились вырезать всю мою семью!
— Дерзкие разбойники! — Ян Цюфан так саданул кулаком по столу, что тот заходил ходуном.
— Цюфан, умерь гнев, не стоит так горячиться, — вмешался Бай Учоу. — Я наведаюсь к Фэй Нину, обсудим совместный план уничтожения бандитов.
Беда не приходит одна: в уезде Юйхуа пропала молодая жена кого-то из семейства Ху. Поговаривали, что женщина вела себя не слишком благопристойно, из-за чего свекор, свекровь и муж относились к ней скверно. Теперь же родители пропавшей подняли крик, обвиняя семейство Ху в убийстве дочери, и требовали сурового наказания для её мужа.
Ян Цюфан вновь схватился за голову: где искать человека? Жива ли она вообще? Никаких улик, подтверждающих, что несчастную забили до смерти в семье мужа, не было, но куда же она делась?
— Господин, чего вы кручинитесь? Сходите расспросите соседей. Уж соседи семейства Ху наверняка что-нибудь да знают, — подсказал Ву Дапэн. — Старухи-соседки да прочие бабы — те любят посудачить о всяком, у них глаза зорче, чем у любого соглядатая.
— Да как я пойду расспрашивать? Станут они мне выкладывать! — возразил Ян.
— А я попрошу матушку, она разузнает, на неё и не подумают вовсе.
Спрятавшись в переулке, Ву Дапэн и Ян Цюфан ждали возвращения Госпожи Ву: та с малышкой Сяо Пинго на руках под видом соседских посиделок затеяла болтовню со старухами, промышлявшими шитьем и стиркой.
Посмеиваясь и переговариваясь, они проболтали добрый час, после чего Госпожа Ву с ребенком наконец вышла в переулок.
— Господин начальник, всё выведали! У невестки семейства Ху было трое любовников: одного звали Дин Цзя, второго Чжан Юй, третьего — Линь Пин. Причем Чжан Юй недавно куда-то отлучался, а как вернулся — зажил на широкую ногу, будто сорвал куш.
— Понял, премного благодарен вам, госпожа Ву! — Ян Цюфан низко поклонился старухе.
— Не зачто, мы ж свои люди! — Госпожа Ву расплылась в крайне своеобразной улыбке.
Ян Цюфан направился в сторону уездной управы, но когда до дверей оставалось совсем чуть-чуть, сзади кто-то грубо зажал ему рот ладонью, и он мгновенно потерял сознание.
Вбежав в военный лагерь, перепуганная Цюй Ли нашла Бая Учоу и Фэй Нина:
— Господина начальника похитили! Подозреваю, это дело рук бандитов с хребта Цинфэнлин.
— Как? Цюфона схватили разбойники?!
Бай Учоу потерял лицо, оно стало еще белее прежнего. Исходивший от него могильный холод усилился, блуждающие огни заплясали с новой силой, грозя перекинуться в настоящий адский пламень.
— Брат Бай, не суетись, я немедленно выступаю с тобой на выручку господину Яну! — Фэй Нинин отдал приказ войскам, и вместе с Баем Учоу они двинулись на хребет Цинфэнлин.
Бандиты на горе Цинфэнлин отличались исключительной дерзостью. Приволоченный к ним Ян Цюфан быстро понял, что среди разбойников объявился некто крайне опасный — судя по всему, их главарь.
— Уездный начальник Ян, я пригласил вас сюда, чтобы вы оставили нас в покое, — заговорил атаман.
— Разве могут чиновники и бандиты быть заодно? Не тешьте себя иллюзиями, — отрезал Ян Цюфан.
— А почему бы и нет? Возьмете мое серебро — и станем одной семьей.
— Никаких денег от вас не возьму, можете не надеяться!
— Раз серебро не мило, значит, падок на барышень? Эй там, отведите уездного начальника к Зеленому Пиону!
Зеленый Пион была любовницей главаря разбойников с Цинфэнлин, бывшей куртизанкой редкой, ослепительной красоты. Стоило ей бросить взгляд на Ян Цюфана, как её глаза загорелись хищным блеском.
— Ой-ёй-ёй, откуда здесь такой изнеженный книжник? Ах, как я люблю этаких! — завиляв бедрами, она прижалась к Ян Цюфану. Тот почувствовал омерзение, но, связанный по рукам и ногам, не мог шевельнуться.
— Что же ты молчишь, благородный ученый? Неужто я не по нраву девице? Ну-ка, выпей с нами чарочку персикового вина, — она поднесла чашу к его губам и силой влила спиртное внутрь.
— Выпьешь моего вина — и в сердце всколыхнется весна, сразу полюбишь меня всей душой!
Руки Зеленого Пиона тоже не оставались в праздности, принявшись ласкать и дразнить пленника. Дыхание Ян Цюфана сделалось тяжелым и хриплым — он вовсе не был образцом целомудрия вроде господина Люся Сяохуэя и чувствовал, что близок к срыву. Проклятый Бай Учоу, ну где же тебя носит?!
Грохсь!
Дверь со всего маху распахнулась от удара ноги. Заметив, что Зеленый Пион продолжает ощупывать Ян Цюфана, Бай Учоу прямо на глазах превратился в живого Белого Неотвратимого.
— Ах ты, дрянь! — Зеленый Пион взмыла в воздух, словно падающая звезда, и вылетела вон.
Бай Учоу перевел взгляд на полураздетого, пылающего страстью и раскрасневшегося Ян Цюфана — теперь уже его собственные пальцы начали подрагивать от соблазна.
— Она напоила тебя весенним зельем.
— Тьфу, болван, кончай болтать, развяжи давай… — дальнейшие слова Ян Цюфана утонули в безумном поцелуе Бая Учоу. Я просил развязать веревки, а не раздевать меня! Впрочем… целоваться с Баем Учоу оказалось вовсе не противно, даже приятно, промелькнуло в голове Ян Цюфана.
Проходивший мимо Фэй Нин заметил распахнутую настежь дверь, в проеме которой Бай Учоу сжимал в объятиях Ян Цюфана столь страстно, что сцену стоило бы скрыть от детей. Ишь ты, закрыть за собой дверь ума не хватило, а вдруг неокрепшие умы увидят? Фэй Нин молча притворил створки и остался стоять на страже снаружи.
— Генерал Фэй, а где наш господин? — осведомился стражник.
— Ваш господин там с нечистью сражается, — невозмутимо ответил Фэй Нин.
По улице бродил какой-то приезжий — никак не мог отыскать постоялый двор.
— Уважаемый, чего это вы посреди ночи здесь слоняетесь? — прозвучал загробный голос, и из темноты с блуждающими огоньками выступил человек в белом.
Приезжий затрясся от страха:
— Ни-ни-ни-ни… никак не могу отыскать ночлег, за-за-заблудился!
— Вот как? Пойдемте, я провожу вас на постоялый двор, эдак шататься до утра небезопасно, — предложил бледный незнакомец.
— С-спасибо, благодарю!
Схватив приезжего за шиворот, призрачный спутник в мгновение ока перенес его к дверям гостиницы.
— Хозяин, путнику нужен ночлег, — бросил он.
— Ой, стражник Бай, до чего же вы отзывчивы, сами привели постояльца! — расплылся в улыбке трактирщик.
— Видел, как он тыкался повсюду, а это опасно. Теперь я спокоен, — призрак растаял, растворившись в ночной мгле.
— При-при-призрак!.. — простоволосый путник рухнул на землю без чувств.
http://bllate.org/book/24671/2904675
Готово:
