Глава 20. Я вернулся
В это время Жун Хуа обессиленно лежал на диване.
Всё, что произошло за последние полгода, казалось ему сном.
Ся Фань внезапно погиб в автокатастрофе, он ходил на его похороны, стал призраком, сопровождавшим его, а потом его душа рассеялась.
Хэ Фу был неразрывно связан с ним. Независимо от того, нанял ли тот искусного мастера, чтобы разыграть этот спектакль, или внезапно обрел сверхъестественные способности, всё это перевернуло прежнее представление Жун Хуа об этом мире. Всё походило на сон — полный тоски и радости, причудливый и фантасмагоричный. Он так искренне принял этот сон за реальность, но в конце всё равно последовал трагический финал.
Закрыв лицо руками, он погрузился во тьму, немного успокоившись.
Только что он совершенно не смог сдержать свой такой бурный гроб.
Наверное, потому, что отношение Хэ Фу было слишком естественным, и в каждом его движении сквозила тень того самого человека. Того самого, о ком он тосковал всей душой! Разве мог кто-то другой надеяться заменить его?
Это ведь на самом деле был сон?
Если это сон, почему он до сих пор не проснется? Этот сон затянулся слишком надолго, пора бы уже проснуться.
Проснувшись, возможно, станет немного легче.
Он не умер, и он сам сможет тайком смотреть на него. Даже если просто смотреть, как тот счастлив с другой женщиной.
Почему же он всё еще не просыпается?
Он держался из последних сил, снова и снова твердя себе, что это всего лишь сон, не стоит слишком сильно горевать, всё это не по-настоящему.
Полежав немного, он устало поднялся, снял измятую одежду и отправился в ванную освежиться.
Выйдя, он даже поленился вытереть волосы — так и лег в постель с мокрой головой.
Теперь больше никто не докучал ему требованиями обязательно высушить волосы.
Он не стал ужинать: аппетита не было вовсе, но и уснуть он не мог, не зная, чем заняться.
Жун Хуа тихо прикрыл глаза, снова и снова мысленно перебирая этот затянувшийся сон. Такой долгий, и некоторые мелкие детали помнились так отчетливо, что сон казался невероятно реальным.
Время текло незаметно, пока не наступила глубокая ночь.
Уснуть по-прежнему не получалось.
Так продолжалось уже много дней.
Никакого аппетита к еде, по ночам не сомкнуть глаз.
Но зачастую, когда наступало время обеда или ужина, он все равно шел есть, хотя пища казалась пресной, как трава, и он вовсе не чувствовал ее вкуса.
С наступлением темноты он неизменно ложился в постель, закрывал глаза и изо всех сил пытался уснуть, даже если ворочался с боку на бок и не смыкал глаз до самого рассвета.
Словно человекоподобный робот, функционирующий по заложенной программе.
Когда забрезжил слабый рассвет, он лишь на мгновение прикрыл глаза.
Находясь и без того в состоянии поверхностного сна, он тут же пробудился от звука заводимого внизу автомобильного двигателя — и после этого заноза сна была окончательно вырвана, уснуть он больше не смог.
Он медленно поднялся с постели, его глаза были налиты кровью. Похоже, в этот раз придется вздремнуть в полдень прямо в офисе. Солнечные лучи падали на него, согревая теплом, создавая обманчивое ощущение тепла от объятий того человека.
Спокойно и уютно.
Умывшись, он поленился завтракать и наугад выхватил какую-то одежду, не став, как обычно, советоваться с ним.
Находясь рядом с любимым человеком, всегда хотелось выглядеть в его глазах наилучшим образом.
На работе дела обстояли немного лучше: погружаясь в служебные заботы, он переставал думать о постороннем. Лишь изредка, чувствуя усталость и расправляя плечи для отдыха, он невольно бросал взгляд на пустой диван — на нем больше не сидел и не лежал тот самый человек с планшетом в руках.
Оставался лишь он один, изо дня в день повторяющий одни и те же действия.
Жун Юй уже несколько раз предлагал ему вернуться жить в семью Жун, но он каждый раз неизменно и твердо отказывался.
Нынешнее жилище хранило слишком много воспоминаний о нем, а возвращение туда означало бы столкновение с невыносимой привычкой жить иначе.
Ближе к полудню желудок начал глухо ныть. Хотя проблемы с желудком преследовали его давно, в последнее время благодаря заботе того человека пищеварение работало отлично.
Когда Ся Фань скучал, он заглядывал в книги по оздоровлению, а возвращаясь домой, использовал полученные из книг знания, комбинируя различные овощи для приготовления целебных блюд или каш специально для него.
С тех пор как Ся Фань ушел, он перестал следить за питанием. Сам он готовить не умел, а уличная еда всегда была острой и маслянистой — она никогда не приносила желудку такого комфорта, как стряпня Ся Фаня, и уж тем более в ней не было никакой заботы о здоровье.
Теперь же желудок снова начал протестовать.
Выпив чашку горячей воды, он почувствовал, что стало капельку легче.
Зазвонил внутренний телефон.
Секретарь Ван доложил, что к нему пожаловал молодой господин Хэ. Жун Хуа нахмурился и холодным тоном приказал прогнать незваного гостя.
Повесив трубку, он с досадой помассировал живот.
Снаружи донесся смутный шум. Не успел он подняться, чтобы проверить, в чем дело, как дверь распахнулась и в кабинет вошел Хэ Фань, таща с собой огромный пакет и улыбаясь во весь рот.
На его лице все еще отчетливо отпечатался след от подошвы туфли, которую Жун Хуа запустил в него накануне вечером.
Синеватый узор выглядел несколько комично.
Он совершенно не боялся насмешек со стороны и открыто демонстрировал свое лицо миру.
Черные брюки, белая рубашка. Челка, которую он раньше неизменно носил на лбу, теперь была полностью зачесана назад и зафиксирована гелем, создавая весьма аккуратную и стильную прическу.
Это открывало его резкие, волевые черты лица. Глубоко посаженные глаза, чистый и собранный вид — сейчас он выглядел куда приятнее, чем раньше.
Тем не менее, даже при всем этом у Жун Хуа не возникало к нему ни малейшей симпатии.
— Зачем ты явился? — холодно прикрикнул Жун Хуа. — Прошу прощения, но я как раз собираюсь на обед, так что принимать молодого господина Хэ у себя не намерен.
Хэ Фань продолжал улыбаться, словно вовсе не замечая ледяного выражения на его лице, и непринужденно водрузил принесенное на стол.
Лишь в этот момент Жун Хуа уловил тонкий аромат еды.
Он молча наблюдал, как Хэ Фань один за другим распаковывает контейнеры.
Все блюда были легкими и вегетарианскими, но главное — это была именно та еда, которую он так любил. И самое удивительное заключалось в том, что многие из этих рецептов Ся Фань когда-то разработал сам, от нечего делать изучая горы книг по оздоровительному питанию.
Губы Жун Хуа слегка задрожали, в груди словно придавило тяжелым камнем, стало не хватать воздуха, нос защекотало от подступающих слез, а глаза мгновенно увлажнились.
Ошеломленный, он позволил Хэ Фаню усадить себя за стол.
Хэ Фань словно бы не замечал слез на его лице и не выказывал по этому поводу никакого удивления.
Он просто вложил пару палочек для еды в дрожащую руку Жун Хуа:
— Ты в последнее время так сильно похудел, одни кости остались.
Вернувшись вчера домой, Ся Фань подумал, что так продолжаться не может. Прежний хозяин этого тела оставил у Жун Хуа крайне дурное впечатление, и если тот так и не догадается, что за оболочкой Хэ Фаня скрывается его собственная душа, то наверняка продолжит относиться к нему с прежней враждебностью, а то и улучит момент, чтобы снова отправить его на тот свет.
Поразмыслив как следует, он набрался храмости и приготовил несколько блюд по собственным уникальным рецептам. Бесстыдно рискуя снова схлопотать побои, он решил лично явиться к Жун Хуа, чтобы непременно доказать свою личность и вернуть любимого человека.
Видя состояние Жун Хуа, он чувствовал, как сердце сжимается от боли, но изо всех сил старался казаться невозмутимым.
И пусть Жун Хуа не поверит, что он — это Ся Фань, он все равно завоюет его заново, уже в роли Хэ Фаня.
Дрожащими руками Жун Хуа попробовал по чуть-чуть каждое блюдо.
Крупные слезы падали прямо в стоявшую перед ним чашку с рисом.
Горло сжалось от рыданий. Желудок отчаянно требовал еды, ему безумно хотелось поесть, но на душе скребли кошки, а пищевод словно перекрыло что-то тяжелое, так что проглотить пищу оказалось невероятно трудно.
Его руки так сильно тряслись, что палочки со стуком упали на стол.
Ся Фань молча поднял их, достал салфетку и бережно утер течившиеся по лицу слезы:
— Ешь же! Остынет ведь. У тебя слабый желудок, ешь пока горячее.
Жун Хуа не стал отталкивать его руку.
Речь, манеры, привычки Хэ Фаня — как же сильно они напоминали Ся Фаня! Конечно, манеры можно скопировать, а цифровой пароль от входной двери дома узнать нечестным путем через третьи руки. Но эти блюда... Во-первых, их больше никто и никогда не пробовал, во-вторых, никто другой просто не умел их готовить. Даже если бы Хэ Фань откуда-то узнал рецепты, он физически не смог бы повторить тот самый вкус, который получался у Ся Фаня.
Вспомнив, как тот едва очнувшись заявил: я Ся Фань... Учитывая, сколько невероятных вещей уже произошло, неужели в это столь дикое стечение обстоятельств все же можно поверить?
Раньше он никогда не сталкивался с призраками и, разумеется, не верил в них. А столкнувшись лично — поверил. Так если призраки существуют на самом деле, разве не может оказаться правдой и возвращение души в чужое тело?
Ся Фань аккуратно завязал пакеты с едой, чтобы та не остыла раньше времени.
На душе у него тоже царил полный хаос.
В этот момент он неожиданно услышал, как Жун Хуа тихо позвал:
— Ся Фань.
По привычке отозвавшись, он тут же переспросил:
— Что такое?
Жун Хуа сидел с распухшими, красными глазами, лицо его было напрочь измазано слезами.
Ся Фань молча смотрел на него, начиная слегка нервничать и не зная, куда деть руки. Он неловко потрогал собственное лицо и виновато усмехнулся:
— Хотя эта оболочка сама по себе неплоха, я никак к ней не привыкну. Каждый раз, когда смотрюсь в зеркало после пробуждения, самому страшно становится.
Жун Хуа крепко сжал губы, продолжая молча сверлить его тяжелым взглядом.
Тот с трудом выдавил из себя улыбку:
— Если тебе не нравится эта внешность, я ничего не могу с этим поделать. Но дай мне шанс! Я с таким трудом обрел тело и вернулся в этот мир... Даже если я тебе противен, не прогоняй меня. Я подумал: пусть сначала противен, но если будешь смотреть чаще — привыкнешь, верно? А когда привыкнешь, я постараюсь сделать так, чтобы ты снова полюбил меня...
Он нес какую-то бессвязную чушь, уже не соображая, что говорит, вываливая всё подряд без разбору и предварительной цензуры. Закончив говорить, он замер в тревожном ожидании, лихорадочно соображая, не сболтнул ли чего лишнего, способного снова разозлить Жун Хуа.
Внутри него бушевали сомнения, он совершенно не понимал, что творится в голове у Жун Хуа.
Понурив голову, он чувствовал себя абсолютно потерянным.
И тут Жун Хуа со всей силы бросился на него.
Толчок оказался столь мощным, что Хэ Фань отшатнулся на пару шагов назад, а затылком глухо стукнулся о стену, ощутив легкое головокружение.
Жун Хуа вцепился в него мертвой хваткой, да так крепко, что у того едва не захрустел позвоночник.
Хэ Фань поднял руки и, как бывало прежде, нежно провел ладонью по его волосам — мягким, шелковистым, источающим тонкий аромат дорогого шампуня.
Он обхватил его тонкую, едва поддающуюся обхвату талию, легко поглаживая по спине.
Подбородок Жун Хуа упирался ему в плечо. И без того заостренный подбородок Жун Хуа после похудения стал совсем уж острым, впиваясь в плечо так, что было больно.
Знай он раньше, что простой обед способен доказать его личность, он бы без тени смущения явился к Жун Хуа сразу после выписки из больницы.
На сердце было одновременно горько и сладко, и он мысленно благодарил свою горькую участь за все те побои, что перенес от Жун Хуа.
Долгое время спустя Ся Фань чуть шевельнулся, и только тогда Жун Хуа немного ослабил объятия.
Ся Фань вздохнул, одной рукой приподнял острый, изящный подбородок Жун Хуа, пристально вглядываясь в его крепко сжатые губы, и медленно подался вперед, словно зачарованный, намереваясь поцеловать его.
Жун Хуа смущенно отвернулся, и поцелуй пришелся на его длинную белую шею.
Ся Фань уткнулся лицом в его шею и глубоко вдохнул.
Он знал, что Жун Хуа уклоняется от поцелуя лишь потому, что еще не привык к его новому облику.
Отпустив Жун Хуа, он развязал пакеты с едой и усадил его обратно за стол:
— Еда еще теплая, ешь давай.
Жун Хуа взял поданные новые палочки, и его напряженные до этого уголки губ невольно дрогнули в улыбке.
Как же невероятно повезло ему в этой жизни.
Ся Фань заботливо подкладывал ему в тарелку лучшие кусочки и, видя, что тот съел немало, испытывал глубокое облегчение, мысленно решая для себя, что впредь будет готовить еще больше вкусной еды, чтобы как следует откормить своего возлюбленного — уж слишком истощенным тот выглядел.
После ужина Ся Фань налил ему стакан воды, сам убрал со стола грязную посуду и приоткрыл окно, чтобы выветрить запахи.
А затем заставил Жун Хуа прогуляться с ним под ручку по небольшому скверу у дома, чтобы еда лучше усвоилась.
Они шли по аллее молча. Хотя в сердце теснилось множество невысказанных слов, их ладони были крепко переплетены, и они просто шли вперед — медленно-медленно.
Прогулявшись немного, они вернулись в комнату отдыха при офисе, чтобы вздремнуть после обеда.
Ся Фань надел на него маску для сна, уложил на кровать и прижал к себе. Его тело идеально подходило для объятий — ровно столько, сколько нужно, чтобы заключить в кольцо рук. За окном сияло мягкое, но не обжигающее полуденное солнце, разливая по телу приятное тепло.
Как же хорошо. Пожалуй, именно к такой жизни он всегда и стремился!
http://bllate.org/book/24667/2904242
Готово: