— Каш-каш... Ничего не поделаешь, в конце концов, я и правда такой бесполезный. — То ли зуд в горле прорвал заблокированные связки, то ли Итидзё наконец-то заново обрёл дар речи.
Однако эта короткая фраза прозвучала так, словно её выдавили сквозь зубы, а голос был тихим и слабым.
Заметив настороженную реакцию Итидзё, Мори Огай перевёл взгляд на стоявшего перед ним Накадзиму.
Уголки его губ приподнялись в лёгкой усмешке; улыбка была не просто презрительной, казалось, в самом его взгляде прятались скрытые клинки, не скрывающие ни насмешки, ни придирчивости.
Тон же звучал и вовсе недоброжелательно — то ли предостерегая, то ли предупреждая:
— Юноша, не стоит так нервничать. Если подумать, я ведь спаситель жизни Сяо Шу.
Накадзима Ацуси вовсе не поверил словам этого человека. Он почувствовал, как в тот момент, когда мужчина произнёс слова спаситель жизни, державший его за руку Итидзё весь напрягся, его пальцы слегка задрожали и невольно сжались сильнее.
— Кхе-кхе-кхе... Кхе-кхе... — То ли со страху, то ли от чего ещё, но у Итидзё снова запершило в горле — или, вернее, в лёгких.
Он был не в силах совладать с то и дело дававшем о себе знать состоянием собственного тела, точно так же, как не мог унять чересчур участившийся от встречи с Мори Огаем пульс.
— Столько лет прошло, а болезнь всё ещё не вылечена? Полагаю, Дадзай сделал всё возможное ради тебя. — Мори Огай сунул руки в карманы белого халата, в глубине его глаз мелькнуло удивление, и он холодно уставился на прячущегося за спиной Накадзимы Ацуси Итидзё.
— Врач может исцелить тело, но не судьбу. Ты — тоже. — Когда физическое состояние немного улучшилось, а напряжение перед Мори Огаем чуть отступило, уголки губ Итидзё тронула насмешливая улыбка. Он с сарказмом посмотрел на стоявшего напротив Мори Огая и произнёс эти слова.
То ли высмеивая его, то ли своё собственное прошлое.
— Ладно, не нужно питать ко мне столь сильной вражды. Вот, это специально для тебя. — Мори Огай вытащил из кармана белого халата пузырек с лекарством и бросил его в сторону Итидзё.
Увидев, что Итидзё поймал его так же привычно и ловко, как и четыре года назад, уголки глаз Мори Огая чуть приподнялись, и на губах появилась знакомая улыбка.
С интонациями победителя он произнёс:
— Сегодня я пока пойду, но мы очень скоро снова увидимся.
Сказав это, Мори Огай сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними.
Он, конечно же, заметил, как по мере сближения тело Итидзё начинает всё сильнее дрожать, но просто убрал чужую руку со своего плеча и, прихватив Элис, зашагал за спины обоим юношам.
— Пока-пока, Сяо Шу! — шедшая рядом с Мори Огай и до сих пор молчавшая Элис обернулась на спины двоих парней и звонким голосом поставила точку в этом сдувшемся разговоре.
Дождавшись, пока Мори Огай окончательно уйдёт, Итидзё заметил озадаченный взгляд Накадзимы Ацуси, но объясняться не стал:
— Ни о чём не спрашивай, давай быстрее вернемся.
Ощутив, что Мори Огай удалился, Итидзё глубоко-глубоко выдохнул. Его мозг наконец-то получил сигнал о временном миновании опасности, тут же отзваниваясь гулким звоном в ушах — словно рои бесчисленных мошек вились вокруг головы, подтачивая его сердце и погружая в липкую тревогу.
Сейчас он хотел лишь одного: вернуться в место, которое казалось ему безопасным.
Даже при всей неохоте, Итидзё был вынужден сначала вернуться в Йокогаму, чтобы вытащить Дадзая из реки. На данный момент он мог доверяться лишь ему одному.
Вернувшись в Йокогаму и связавшись с Куникидой, Итидзё выяснил, где примерно сейчас находится Дадзай, после чего велел Накадзиме Ацуси возвращаться в Вооруженное детективное агентство, а сам отправился на поиски Дадзай Осаму.
Хотя Мори Огай и обмолвился, что они в скором времени свиданиях вновь, судя по его собственному пониманию Мори Огая, по крайней мере сегодня. Сегодня он был в безопасности.
Появившись в полицейском участке, Итидзё спокойно и привычно ответил на все вопросы стражей порядка и вытащил Дадзай Осаму из лап полиции.
Они дошли до того самого речного берега, куда Дадзай только что погружался в воду, и, не дожидаясь, пока тот начнет жаловаться по привычке, Итидзё сам завел разговор о сегодняшнем происшествии:
— Я видел Мори Огая.
Лицо Дадзай Осаму мгновенно переменилось. Разумеется, он сразу вспомнил события четырёхлетней давности.
— Он что-нибудь с тобой сделал? — в голосе даже прорезалась какая-то паника.
— Дал пузырек с лекарством, совсем как тогда. Я проверил — вроде бы всё в порядке. И еще сказал, что мы с ним очень скоро снова увидимся. — Итидзё горько усмехнулся: неужели те два года обретённой заново новой жизни уже подходят к концу?
— Наверное, лекарство, что он дал, и правда можно принимать.
— Ведь он-то боялся за тебя больше всех.
Мысленно Дадзай Осаму закончил фразу, вторую половину которой оба и так прекрасно знали.
Итидзё присел на речной берег, снял повязку и стал ждать появления знакомого силуэта.
Лишь спустя довольно долгое время он заметил привычный рыжеватый силуэт.
Он заговорил с несколько обиженным оттенком в голосе — казалось, лишь перед этим мужчиной, которого видел только он один, Итидзё мог сбросить все оковы и позволить себе быть просто собой.
— Ода Саку...
Сидевший рядом Дадзай Осаму наблюдал за сценой, которая за эти четыре года повторялась бесчисленное количество раз: парень с разноцветными глазами беседовал с кем-то, видимым лишь ему одному.
Любому на его месте стало бы страшно. Люди так устроены — они всегда испытывают трепет перед тем, чего не понимают.
Дадзай Осаму посмотрел туда, куда были устремлены глаза Итидзё, и безжизненным тоном прервал их диалог:
— Ода Саку, столько лет прошло, а твоя книга случайно не собирается сама себя писать?
Через мгновение Дадзай увидел, как Итидзё легко усмехнулся, снова повернул голову в его сторону и с улыбкой произнёс:
— Говорит, скоро закончит, просит тебя не подгонять. И ещё велел передать, что те страницы, которые ты каждый день расклеиваешь по его комнате, ему всё равно читать не перечитать, так что в следующий раз клей побольше.
Сказав это, Итидзё, похоже, больше не в силах сдерживаться, склонил голову набок и тихонько рассмеялся.
Дадзай тоже чуть опустил веки, тронутый лёгкой улыбкой:
— Тогда я вернусь и расклею еще парочку.
Эта эспероспособность была хороша всем, за исключением того, что каждый день напоминала ему о случившемся четыре года назад.
Он ведь и сам не раз сомневался: действительно ли «эспероспособность» Итидзё позволяет ему видеть мёртвых?
Сомневался, действительно ли Итидзё передавал слова семьям погибших сотрудников Портовой Мафии.
Правдой ли были те послания?
В конце концов, его собственная Исповедь неполноценного человека на Итидзё никогда не действовала.
Но после того случая четырёхлетней давности он перестал сомневаться. Пусть даже это ложь — эта ложь дарила ему надежду на то, чтобы изредка продолжать жить.
Словно говоря себе: «Раз уж сегодня Ода Саку сам заглянул ко мне, пожалуй, сегодня я воздержусь от самоубийства».
Подобные ситуации в последние годы возникали регулярно.
Вот только эта пассивная эспероспособность приносила слишком много боли мальчишке, которого он вырастил на своих глазах.
В конце концов это привело к тому, что парню пришлось надеть глазную повязку. Да и сидела она так плотно, словно вросла в его левый глаз; Дадзай думал, что, если бы не необходимость расследовать дела, Итидзё, пожалуй, не снимал бы её в последние годы ни на минуту — разве что ко сну или во время водных процедур.
— Господин Мори объявился внезапно. Что ты намерен делать? — Дадзай приподнял брови, пытаясь сохранить беззаботный тон и поддержать непринужденную атмосферу.
А ещё ему хотелось прощупать почву: как после всех этих лет отстраненности Итидзё относится к Мори Огаю.
— Пожалуй, сниму повязку. Даже если победить не удастся, то, если кто-нибудь вовремя предупредит об опасности, сбежать я всё-таки смогу. — Итидзё сжал кулаки, пытаясь придать голосу беспечность — то ли утешая Дадзая, то ли подбадривая самого себя.
Вот только едва заметная дрожь в конце фразы, вызванная нахлынувшим напряжением, не ускользнула от чуткого внимания Дадзай Осаму.
— Ты... — Дадзай Осаму не знал, что и сказать. Это действительно было самым «оптимальным решением» в сложившейся ситуации.
— Если переживаешь за меня, просто не вздумай в ближайшее время сводить счёты с жизнью. По крайней мере, сделай так, чтобы я мог с тобой связаться. — Итидзё заметил невысказанное колебание Дадзая Осаму; они были знакомы слишком долго, и он, разумеется, понимал, о чём тот думает.
Конечно, поначалу он завязывал левый глаз повязкой просто потому, что ему не нравилась эта эспероспособность. Но в нынешних обстоятельствах ни о каких капризах речь уже не шла.
А значит, снять повязку заранее, чтобы вовремя заметить опасность и увеличить шансы на побег — единственное разумное действие на данный момент.
Пока его снова не утащили в Портовую Мафию, Итидзё чувствовал, что способен вынести и толпы снующих по Йокогаме призраков, и всё остальное.
http://bllate.org/book/24660/2903141
Готово:
