Обычный человек, когда плачет, может плакать заплаканными глазами, может плакать так, что слезы текут градом по цветам груши, может плакать всхлипывая.
А вот дураку, чтобы поплакать, нужно пустить одновременно сопли и слёзы, надрывать голос, да еще и начать орать без всякого предупреждения — бац, и сразу во всю глонгрудь.
Будучи профессиональным Корректором Сюжета, необходимо обладать мастерством, близким к таланту какого-нибудь киноактёра, поэтому, когда я поднял оглушительный вой, У Шэ был шокирован.
На его невозмутимом лице промелькнуло растерянное выражение.
Наверное, уже пожалел, что поменялся со мной? Жаль, только поздно: невыгодная сделка уже совершена, и я даже испытал злорадное удовлетворение.
Я с воплем бросился на него, крепко обнял за талию и, продолжая рыдать, стал размазывать по его одежде слёзы и сопли.
У Шэ инстинктивно отпрянул назад, но я преследовал его по пятам, твёрдо решив реветь до тех пор, пока он накрепко не уверится, что я дурак.
— Эй... — У Шэ схватил меня за воротник сзади и оттащил подальше.
Я же мертвой хваткой вцепился обеими руками в его талию и уставился на него покрасневшими глазами.
У Шэ посмотрел на мое лицо, а затем на собственный подол одежды, насквозь вымокший от моих слёз.
— Ты чего ревёшь? — спросил У Шэ.
На его лице не было и следа отвращения. Обычный человек при встрече с дураком должен бы с отвращением держаться от него подальше — точно так же, как те двое учеников из Секты Юньсянь.
Его вопрос прозвучал так, будто им двигало самое обычное любопытство.
— Хочу... Тянь Цзюэ! — всхлипывая, произнес я. — Хочу Тянь Цзюэ, хочу Тянь Цзюэ, хочу Тянь Цзюэ!
— Но он тебя не хочет, — безжалостно бросил У Шэ.
Я ошеломленно смотрел на него, не зная, что ответить.
— Этот достопочтенный никогда не подбирает объедки после других, — У Шэ подался корпусом вперед, снова прижал меня к кровати, схватил за волосы и начал с ними играть. — И что же теперь делать? Выбросить тебя или прикончить?
Багровые глаза, оказавшиеся совсем близко, излучали убийственное намерение. Я мысленно подумал, что дело дрянь: неужели я вот так просто отправлюсь обратно?
— Либо ты бросаешь его, и этот достопочтенный делает вид, будто ничего не было, — неожиданно улыбнулся У Шэ.
Я по-прежнему сохранял остолбеневший вид и бессмысленно глядел на него.
Если бы я и после этого не понял, что от меня требуется, то был бы по-настоящему тупицей.
Я тут же глуповато хихикнул, обхватил его за шею и принялся с энтузиазмом тереться о его щеку.
Кожа У Шэ была холодной, как лед: мягкая и нежная на ощупь, но до жути ледяная. Я изо всех сил изображал глупость и терся о него, хотя этот поступок шел вразрез со всем моим характером.
У Шэ стащил меня со своего тела, бросил на меня взгляд:
— Приведи себя в порядок и выходи за мной.
Первое испытание пройдено.
Миновав Врата Желтых Источников, У Шэ привел меня прямо на самое дно преисподней. Вокруг клубилась тяжелая зловещая аура, вился черный дым, а в воздухе стоял удушливый запах гари и крови.
Отвоеванное для меня жилище располагалось в углу старинного дворца. Толком рассмотреть всё я тогда не успел, но в полуразрушенном дворце тут и там мерцали тусклые светильники, так что, должно быть, там жил кто-то еще.
Следуя за У Шэ из моего маленького дворика вглубь дворцового комплекса, я ощутил, как от налетевшего снаружи холодного ветра лицо словно начинает цепенеть.
Я завел руку за спину и провел ладонью по лицу, как вдруг перед глазами мелькнуло что-то белое.
Что это еще за чертовщина?
Затаив дыхание, я принялся озираться. Древний дворцовый комплекс напоминал огромную могилу, погруженную в клубящийся серовато-серебристый туман, и царила в нем мертвая тишина.
Впереди смутно мерцало несколько огоньков.
В этом месте определенно кто-то жил, но почему здесь было так тихо...
У Шэ шагал очень быстро, и стоило мне немного замешкаться, как между нами образовалась заметная дистанция.
Я торопливо прибавил шагу, нагоняя его.
Его широкие плечи маячили прямо перед глазами, и я чуть-чуть перевел дух.
Пусть мне довелось «умирать» уже много раз, к разного рода призракам и духам я все равно относился с опаской и старался держаться от них подальше.
— Хе-хе-хе... Кхе-хе-хе... —
Из темного угла донесся хриплый и жуткий смешок.
Я в панике вцепился в руку У Шэ:
— Что это?!
Рука У Шэ была ледяной, но почему-то от этого мне стало спокойнее.
Он остановился и притянул меня к себе:
— Это наложница.
— Наложница? — Голос звучал совсем не по-женски...
— Угу. — У Шэ даже не стал ничего объяснять и зашагал дальше.
Пока мы пробирались по узкому и длинному переулку, я по меньшей мере дважды заметил промелькнувшие белые тени.
Я по-прежнему крепко сжимал пальцы У Шэ, а он ничуть не возражал и позволял мне держать его за руку.
У Шэ остановился перед ярко-красными дворцовыми воротами, откуда исходил странный аромат — казалось, пахло жженой желтой бумагой из храма городского божества, а может, и благовониями перед статуей Будды.
Скрипнув, створки ворот отворились, и передо мной предстал просторный безмолвный двор.
У Шэ переступил через порог, и я поспешил следом.
Густой и скользкий мох покрывал ступени, змеись вплоть до входа в древний зал.
Оконные переплеты были густо оплетены паутиной.
Зал уходил вглубь и зиял абсолютной чернотой, в которой ничего нельзя было разглядеть — лишь база огромной исцарапанной колонны с резными драконами возле самого входа слабо мерцала холодным блеском.
Струйка ледяного ветра забралась под мою тонкую одежду, заставив меня вздרוгнуть.
— Холодно? — У Шэ опустил багровые глаза и посмотрел на меня.
Я опешил: неужели он проявляет обо мне заботу?
— Потерпи еще немного, совсем скоро ты станешь семисотой наложницей этого достопочтенного, — с абсолютно бесстрастным и невозмутимым видом объявил он эту безумную новость.
Я? Стану наложницей? Да еще и семисотой?
Погодите-ка, он же только что сказал, что в этом дворце есть и другие наложницы... Неужели...
— Это моя газовая обитель... то есть гарем, — поправился У Шэ. — После завершения церемонии ты переедешь сюда и будешь жить здесь.
Мне вовсе не хотелось размышлять над тем, что именно означает это завершение церемонии, однако одно лишь слово гарем заставило меня инстинктивно подумать о самом главном: а вдруг возлюбленный, тот самый возлюбленный злодея-босса, находится прямо здесь, среди обитательниц этого гарема?
— Дай мне руку. — У Шэ протянул руку, раскрыв ладонь ладонью вверх перед моим лицом.
Я посмотрел на его руку, затем на его серьезное выражение лица.
Он что, серьезно? Не шутит со мной?
Я решительно не мог взять в толк, зачем У Шэ понадобилось столько жен, как и то, с какой стати он протягивает руку именно мне.
Но еще больше я не понимал, как Великий Автор мог наделить У Шэ столь причудливым характером?
Великий Автор как-то говорил, что каждый персонаж в его романе — это на самом деле частички его раздробленной личности, отражающие ту или иную черту его характера. И к какой же исковерканной грани его натуры принадлежит этот У Шэ?
Проклятье, во всем виноват Великий Автор, поленившийся нормально прописать злодея-босса! Если бы он уделил его описанию чуть больше внимания, я бы сразу по книге узнал обо всех пристрастиях У Шэ, и мне не пришлось бы лезть в это пекло лично.
Багровые глаза У Шэ в упор смотрели на меня:
— Давай руку.
Я уже чувствовал, как от земли начинает подниматься ледяная волна убийственной ауры. Стиснув зубы, я подумал: ладно, раз уж зашел так далеко, можно пойти на уступку и согласиться с этим требованием У Шэ.
Я протянул руку и положил ее поверх ледяной ладони У Шэ.
Его брови разгладились, взгляд перестал быть леденящим, теперь он смотрел на меня пристально и сосредоточенно.
В тот же миг из места пересечения наших ладоней брызнули десятки красных лучей. Закрутившись в воздухе со всё возрастающей скоростью, они в мгновение ока залили весь дворец красно-золотым сиянием.
Величественная колонна с драконами, резные балки, искусно расписанные древние фрески и даже исполинская статуя демона и божества на вершине зала — всё потонуло в этом золотисто-багровом свечении.
Постепенно я стал замечать углы, на которые раньше не обращал внимания: там стояли люди в красных и белых одеждах. Их лица были одинаково мертвенно-бледными, а черные глаза с любопытством смотрели на меня.
Среди этих людей попадались и существа куда более странного вида, правда, они прятались в тени, и лишь их нечеловеческие силуэты изредка шевелились в полумраке.
— Ты видишь их, — произнес У Шэ. — Все они — наложницы этого достопочтенного.
Я: «……»
Что это вообще за извращенные вкусы? Обязательно было собирать полную коллекцию всевозможных уродливых демонов и монстров из преисподней?
Я окончательно растерялся и больше не представлял, каковы же истинные предпочтения У Шэ — отыскать их теперь не было никакой возможности.
— Церемония завершена! — раздался сухой голос. Затем из темноты высунулась петушиная голова. Вытянув и втянув шею, она семенила лапами, а ее хвост шуршал по полу, метя землю.
Говорившим оказался монстр с человеческим туловищем, но с головой и хвостом петуха.
Я ошеломленно смотрел на него, пока он не подошел вплоть до пространства между мной и У Шэ.
Когда это острое лицо, покрытое птичьей кожей, повернулось ко мне, мне непреодолимо захотелось отступить назад, но У Шэ крепко держал меня за руку.
— С этого дня ты находишься под защитой богов и демонов, тебе дозволено свободно входить в гарем и покидать его, миазмы не причинят тебе вреда, духи признают в тебе главную госпожу, а демонические звери будут почитать как благородную особу.
Пропищал петух противным, резким голосом, а затем вытянул свою массивную голову и клюнул меня в лоб длинным острым клювом.
Я тут же отшатнулся назад, но увернуться не успел — было больно.
В следующее мгновение петух провизжал:
— Церемония завершена, новобрачных — в брачные покои!
По шее побежал холодный пот. Терпение мое лопнуло, и я уже собирался стряхнуть его руку и уйти куда глаза глядят, когда У Шэ внезапно произнес:
— Брачные покои отложим на другой день, сначала пойдем со мной.
Мне стало немного легче. К этому моменту мой мозг уже едва поспевал за калейдоскопом сменяющих друг друга событий.
Оставалось лишь твердить про себя одну-единственную мантру: как только обнаружу истинные предпочтения У Шэ, сразу же устрою так, чтобы меня убили и я смог отсюда выбраться.
Верно, я уже и не помышлял о том, чтобы встретиться с главным героем живым — уж эту-то новость автор пусть как-нибудь сам сообщит протагонисту, когда заявится сюда.
В мире под Вратами Желтых Источников не существовало смены дня и ночи.
Здесь не было ни солнца, ни луны, ни звезд — над головой простиралась сплошная чернота, а земля была окутана мертвенно-серым туманом.
Покинув дворец, У Шэ привел меня к входу в какой-то подземный тунис.
По обе стороны от входа выстроились два ряда стражников в доспехах, лица которых были так глубоко спрятаны под шлемами, что казались черными провалами.
Что это за место на сей раз?
……
Спустившись в туннель и увидев перед собой два хрустальных гроба, я полностью потерял всякое любопытство к этому месту.
То, что лежало внутри гробов, выглядело каким-то изувеченным, и я отвел взгляд, стараясь лишний раз на них не смотреть.
Однако У Шэ взял меня за руку и подвел прямо к промежутку между этими двумя гробами.
Я отвернулся, уставившись на воротник одежды У Шэ. Хотя его шея была бледной, при дыхании она едва заметно двигалась — по крайней мере, он все еще оставался живым... неведомо кем, впрочем, мои требования были невысоки, лишь бы имел человеческий облик.
Две ледяные руки легли мне по обеим сторонам лица и с непреклонной силой повернули мою голову к стоявшему рядом хрустальному гробу.
Я тут же зажмурился.
Раздался холодный голос У Шэ:
— Это моя мать, а также твоя мать.
Мать?
У такого монстра, как У Шэ, тоже есть мать?!
Я даже не успел открыть глаза, как мое лицо силой повернули в другую сторону.
— Это моя младшая сестра, а также твоя младшая сестра.
Мое сердце заколотилось. Похоже, по воле счастливого случая я все-таки отыскал то, чем дорожит У Шэ.
Стоит лишь передать эту весть главному герою, и моя миссия будет выполнена.
Что бы главный герой ни сделал с почившими родственниками У Шэ, мне было совершенно наплевать: царящая в этом мире мораль в моих глазах не стоила и ломаного гроша.
Однако, когда У Шэ подвел меня к третьему гробу, я остолбенел.
http://bllate.org/book/24650/2900638
Готово:
