Чтобы избежать долгих ночных кошмаров, Ли Дачэн почти нетерпеливо стремился поскорее выпроводить Цзян Яньбая.
Невестка семьи Ли вела Цзян Яньбая за руку, заслоняя его собой, словно пытаясь защитить мальчика от омерзительных слов Ли Дачэна.
Для Цзян Яньбая это был совершенно новый опыт, ведь у него никогда не было мамы.
Само слово «мать» казалось ему жутко чуждым.
О так называемой материнской любви он знал лишь понаслышке, из книг.
И всё же сейчас он, кажется, ощутил её крошечную крупицу.
Пусть самую малость, но Цзян Яньбай всем сердцем почувствовал её тепло.
Это было удивительное чувство: стоя за спиной невестки семьи Ли, он просто завороженно смотрел на её спину.
— Так зачем вы привели его ко мне? Забирайте! От одного вида этого мальчишки меня выворачивает! — топая ногами, выругался Ли Дачэн. — Ест за мой счёт, носит мою одежду, живёт под моей крышей! Неблагодарный щенок, в точности в свою мать!
Невестка семьи Ли не знала всех внутренних подробностей. Когда она только вышла замуж и переехала сюда, Ли Дачэн уже перебрался в город.
В деревне все только и говорили, что Ли Дачэн поймал птицу счастья за хвост и теперь стал горожанином, которому больше не нужно гнуть спину на пашне ради куска хлеба.
Но никто не ведал, почему он решил уехать в город.
Даже о том, что у Ли Цяоюнь родился сын, люди не имели ни малейшего понятия.
Невестка семьи Ли знала лишь одно: старшая сестра Ли из их деревни — женщина выдающаяся, единственная на всю округу студентка, к тому же оказавшая большую услугу её собственному мужу.
Старушка Цяо то и дело повторяла ей, какая старшая сестра Ли интеллигентная, трудолюбивая и умелая девушка.
Настоящий золотой феникс, родившийся в их крошечной деревушке.
— Ты… — старушка Цяо оперлась на руку невестки, выпрямилась и постаралась расправить плечи, совсем как в молодости. — Не хочешь его воспитывать — мы воспитами! Ли Дачэн, ты ведь с самого детства был гнилым человеком, и пусть сейчас вырядился в приличную одежду, рано или поздно тебя настигнет возмездие!
Ли Дачэн не стал с ней спорить: старому человеку до могилы осталось всего полшага, какой смысл вступать в перепалку? Сейчас его волновало лишь одно:
— Забирайте его сегодня же. Завтра в восемь утра я буду ждать вас здесь, оформим все бумаги.
— Смотри не передумай потом, притворяясь благородными благодетелями, а на самом деле тайком тоже не желая этого щенка, — усмехнулся Ли Дачэн. Он и сам смертельно боялся, что старушка Цяо вздумает пойти попятную, ведь ему подвернулся такой невероятный шанс, свалившийся прямо с небес.
Упустить эту возможность было нельзя ни в коем случае.
Жареная утка, которая уже почти оказалась на тарелке Ли Дачэна, никуда не улетит — чего бы это ни стоило.
Старушка Цяо твёрдо заявила:
— Раз мальчик сам хочет пойти с нами, пусть мы не сможем вырастить его как какого-нибудь молодого господина, но голодным и раздетым он не останется, вырастет здоровым.
На сердце у Ли Дачэна сразу отлегло наполовину:
— Тогда завтра в восемь утра встречаемся здесь же. Возьмите с собой домовую книгу, и глава семьи тоже должен быть.
— Хорошо, — кивнула старушка Цяо.
С этими словами она повернулась к Цзян Яньбаю, и её лицо мгновенно стало невероятно мягким и ласковым:
— Пойдём с нами, хорошая моя кроха, к третьей бабушке.
Если бы перед этим Цзян Яньбай не присмотрелся к этой семье поближе, он ни за что бы не последовал за ними.
Слишком много темных углов было в этом мире, а он рос слишком чутким и подозрительным.
— Хорошо, — кивнул Цзян Яньбай.
Перед уходом Ли Дачэн настойчиво крикнул им вслед:
— Завтра в восемь утра, смотрите не забудьте!
Старушка Цяо сплюнула на землю и выругалась:
— Стара я, да не глуха!
Так Цзян Яньбая увели с собой старушка Цяо и остальные.
Дорога обратно занимала больше двух часов пешком: в те времена рейсовых автобусов почти не было, они ходили в основном только междугородние.
Внутри самого города никакого общественного транспорта не существовало.
Даже трёхколёсные тележки нужно было крутить вручную, а стоили они слишком дорого, так что семья позволить себе их не могла.Единственным источником дохода этого дома были деньги, которые Ли Дачжуан зарабатывал на строительстве в городе — тридцать юаней в месяц.
По меркам стройки это была очень высокая зарплата.
Но ей соответствовал и нечеловеческий график Ли Дачжуана: он работал гораздо дольше остальных товарищей по бригаде.
Прораб видел, что он пашет за двоих и способен выполнить любую тяжёлую работу, поэтому и платил ему так много.
Старый дедушка Ли относился к внуку Цзян Яньбаю с большой нежностью — всё-таки он был простым деревенским дедом.
Хоть вслух он ничего особенного не говорил, но по-прежнему свято верил в завет о том, что детей рожают и воспитывают ради старости. Появился ли у него внук по крови или его привели со стороны — в любом случае это было к лучшему.
— Ешь больше мяса! — старый дедушка Ли сгреб все редкие мясные фрикадельки из супа в пиалу Цзян Яньбая и с улыбкой добавил: — Только от мяса растут высокими.
Невестка семьи Ли лишь развела руками:
— Папа, вы бы и сами поели, разве можно питаться одним рисом?
Дедушка Ли надулся:
— Не твоё дело.
— Чем старше становится, тем больше впадает в детство, — фыркнула старушка Цяо и положила пару палочек зелени в миску Цзян Яньбая. — Овощи тоже надо есть. Разве не говорят сейчас про это самое... как его... сбалансированное питание? Говорят, в зелени содержится... в общем, какая-то польза.
Ли Дачжуан вернулся домой после целого дня тяжёлой работы только в одиннадцать часов вечера, а уже в шесть утра следующего дня ему снова нужно было выходить на смену.
Времени на отдых у него оставалось совсем мало, и к моменту его прихода Цзян Яньбай уже спал.
Невестка семьи Ли разогрела ему ужин и шепнула о том, что произошло днём.
Ли Дачжуан на мгновение задумался, после чего этот честный и простой мужчина тяжело кивнул:
— Значит, сын старшей сестры Ли…
— С сегодняшнего дня мы будем воспитывать его как собственного родного ребёнка.
Он помнил, что именно те деньги старшей сестры Ли позволили ему выжить. Такой долг жизни нельзя забывать ни при каких обстоятельствах.
Пусть Ли Дачжуан и не учился особо грамоте, но эту истину усвоил крепко.
К тому же, хотя вслух он об этом не распространялся, в глубине души Ли Дачжуан отчаянно мечтал о собственном ребёнке.
На следующий день Ли Дачжуан отпросился с работы: будучи главой семьи, он должен был лично присутствовать при оформлении бумаг об усыновлении.
Ли Дачэн не испытывал к своему двоюродному брату ни малейшей симпатии — их социальное положение теперь было слишком разным.
Один — уважаемый человек на госслужбе, а другой — всего лишь безграмотный работяга с уличной стройки.
Впрочем, человек, оформлявший документы об усыновлении, был заранее предупреждён Ли Дачэном, но даже так волокита заняла целый день, хотя многие формальности удалось сократить.
Ли Дачэн наконец-то смог свободно выдохнуть. Теперь он мог без помех добраться до своего лакомого кусочка.
До заветного пирога, испечённого из хрустящих купюр.
Жун Бай позвонил своему случайному арендодателю. Сейчас он сидел в чайной, держа в руке чашечку источающего тонкий аромат зелёного чая из бамбуковых рощ.
— Да, я планирую съехать, неустойку выплачу в двойном размере. Вы ведь хотели продать это помещение? Я уже нашёл для вас покупателя, ценой вы останетесь довольны. К вашей первоначальной стоимости я накинул ещё двадцать процентов.
— Благодарю за понимание, уже через пару дней сможете принимать помещение. А договор купли-продажи кто-нибудь приедет подписать уже завтра.
Жун Бай положил трубку «кирпича» — такие средства связи он раньше видел только на старых фотографиях, пользоваться ими было довольно непривычно.
Все дела подошли к концу, и теперь пришло время Ли Дачэну вкусить горькие плоды собственных поступков.
Уголки губ Жун Бая изогнулись в лёгкой улыбке.
Он никогда не принадлежал к тем людям, которые отвечают добром на зло.
— Молодой человек, вам долить воды? — юная официантка покраснела до самых кончиков ушей, стоя рядом с Жун Баем. Она не смела смотреть ему прямо в глаза и лишь украдкой, слегка опустив голову, бросала на него вороватые взгляды.
Жун Бай покачал головой, поднялся с места, положил деньги на стол и улыбнулся официантке:
— Сдача за твою работу, можешь не возвращать.
Пока Жун Бай не вышел из чайной, щеки девушки всё ещё пылали так, будто их обдали кипятком.
— Ну а теперь… — Жун Бай шёл по улице. Каждая ниточка, которую он искусно сплёл, каждая пешка, расставленная на доске — пришло время пожинать плоды победы.
Жун Бай пробормотал себе под нос:
— Учитель Чжэн, как же вам всё-таки не повезло.
Последнее время Чжэн Говэй жил припеваючи. Жизнь его текла размеренно и спокойно, на работе никаких неприятностей не случалось.
Недавно директор даже заикался о том, чтобы выдвинуть его кандидатуру на перевод в провинциальный центр.
Будущее казалось ослепительно светлым.
— Старый Чжэн, кто-то стучит в дверь, — Линь Шу как раз наводила порядок в доме, смахнув пыль со столов.
Чжэн Говэй отозвался и пошёл открывать.
Каково же было его удивление, когда на пороге возник Жун Бай.
— Учитель Чжэн, давно не виделись, — с лёгкой улыбкой произнёс Жун Бай.
Линь Шу поспешно заварила для гостя чай, но Жун Бай, который за сегодняшний день уже выпил целый бочонок, лишь отодвинул пиалу в сторону, вдыхая поднимающийся аромат.
Чжэн Говэй велел Линь Шу уйти в комнату.
— Говорите, зачем вы здесь. Я выполнил своё обещание: успехи Цзян Яньбая растут стабильно, да и атмосфера в классе теперь что надо, — Чжэн Говэй смертельно боялся, что Жун Бай явился с какими-то претензиями.
— Если говорить об этом, вы действительно постарались на славу, — кивнул Жун Бай. — Я этого не отрицаю и своё слово тоже сдержу.
— Но сегодня я пришёл по другому поводу. Мне нужно, чтобы вы написали донос на одного человека под собственным именем.
Тон Жун Бая был донельзя непринуждённым — так, будто они обсуждали, что поесть на обед.
Чжэн Говэй остолбенел:
— Что это значит? На кого донос?
— На Ли Дачэна, — Жун Бай улыбнулся, и в этой улыбке сквозила чистейшая злоба.
— Дядя Цзян Яньбая? — Чжэн Говэй сглотнул вязкую слюну. — За что на него писать?
— Злоупотребление служебным положением в личных целях, использование должностных полномочий для хищения имущества простых граждан, — Жун Бай разглядывал собственные ногти, пододвигая собеседнику небольшую папку с документами. — Это договор аренды коммерческого помещения, заключённый Ли Дачэном с приезжим индивидуальным предпринимателем. Помимо этого, он использовал своё положение для ускорения бюрократических процедур в обход законного порядка.
Этот документ представлял собой договор агентских услуг на коммерческую недвижимость, однако в графе имени первой стороны красовалось вовсе не имя Жун Бая.
Там стоял человек из другой провинции, которого Жун Бай отыскал на бирже труда: тот прогорел в бизнесе и теперь отчаянно нуждался хоть в какой-нибудь работе.
— Я слышал, к доносам, подписанным настоящим именем, власти относятся гораздо серьёзнее, и проверка проходит быстрее, — Жун Бай посмотрел на потерявшего дар речи Чжэн Говэя.
Чжэн Говэй шумно сглотнул, чувствуя себя совершенно беспомощным:
— Но если я напишу донос под своим именем, то окружающие… они ведь…
В конце концов, общество строилось на личных связях. Стоило кому-то узнать, что осведомителем был он сам, как под каким бы предлогом ни велось дело, его тут же заклеймили бы презренным подхалимом и доносчиком.
Ни один человек в здравом уме больше не захотел бы подать ему руки.
— Учитель Чжэн, — прервал раздумья Чжэн Говэя Жун Бай. — Вы, конечно, можете отказаться. Но должны понимать, что получение взяток — это тоже преступление. Причём такое серьёзное, что ваше собственное будущее вмиг перестанет вам принадлежать.
Чжэн Говэй занервничал:
— Что вы такое говорите, никто и не узнает, что я взял…
— У меня на руках сохранился корешок от покупки золотого ожерелья. Разумеется, хоть оплатил его я, в качестве адреса доставки была указана ваша квартира, — усмехнулся Жун Бай. — Говорят, в крупных универмагах сейчас проводятся рекламные акции, и сотрудники время от времени навещают покупателей для послепродажного обслуживания.
— Как вы думаете, кому люди поверят охотнее? В конце концов, желающих пнуть упавшего всегда найдётся больше, чем тех, кто готов принести угля в зимнюю стужу.
— Ну а теперь я пойду, — Жун Бай поднялся на ноги. — Надеюсь получить от вас весточку в течение трёх дней.
Чжэн Говэй сжал кулаки так, что побелели костяшки — решение было принято:
— Наша прошлая сделка насчёт провинциального центра…
— Раз уж я дал вам слово, то непременно исполню, — не оборачиваясь, ответил Жун Бай и распахнул дверь.
Чжэн Говэй смотрел вслед удаляющейся фигуре.
По спине побежали ледяные мурашки.
http://bllate.org/book/24643/2898759
Готово: