Герцог Роза Ульника наконец-то, проходя с беременностью все десять месяцев, родила ребёнка, которого все так долго ждали. К сожалению, пол новорождённого был предопределён — ей с самого рождения суждено было оказаться нежеланной.
Сама Ульника, очевидно, никак не ожидала, что произведёт на свет не принца, а принцессу. Из-за этого на третий день после родов она устроила в королевском дворе настоящий переполох, а заодно умудрилась выкроить время и добрых полчаса яростно, до хрипоты, проклинать Ци Вэйлена прямо у дверей его дворца, пока Генри в конце концов не прислал людей, чтобы силой утащить её обратно.
С этой точки зрения Ци Вэйлен поистине бесконечно восхищался этой дикой и грозной северной женщиной. Хоть ему и не доводилось видеть, как рожают женщины, он всё же знал, что в его прежнем мире существовал обычай послеродового отдыха. Пусть на Западе об этом и не слыхивали, но чтобы спустя всего три дня после родов бегать ругаться на улицу — не слишком ли у неё мощный боевой потенциал? Неудивительно, что Генри совершенно не мог совладать с ней…
Если бы под маской Норльсена скрывался настоящий владелец тела, он, пожалуй, от злости и обиды задохнулся бы, когда Ульника заперла его у входа в покои и принялась поливать бранью. Однако теперь, когда в тело Норльсена вселился Ци Вэйлен, он, слушая площадную ругань этой бабы, находил происходящее лишь забавным. Вместе с тем в нём крепло любопытство к эстетическим вкусам короля Генри.
Впрочем, хотя Генри по-прежнему безумно любил Ульку, это всё же не шло ни в какое сравнение с готовностью терпеть её выходки, позорящие достоинство правящей семьи на каждом шагу. Увидев, как она повсюду устраивает истерики, он в спешке велел кому надо «попросить» Ульку вернуться.
Ци Вэйлен холодным взглядом наблюдал за тем, как Генри выгораживает Ульку, и даже начал с некоторым предвкушением ожидать её трагического финала. Он прекрасно понимал, что любовь Генри к Ульнке попросту не выдержит испытания повседневной жизнью: ни один мужчина в здравом уме не захочет изо дня в день возвращаться домой и видеть перед собой осквернённое злобой лицо сварливой бабы.
Из-за поднятого Улькой шума во всём королевском дворе стало гораздо меньше людей, обращавших внимание на Ци Вэйлена. Наверное, в глазах большинства наилучшим исходом для этого опального принца, к которому Генри охладел, была бы лишь самая заурядная жизнь, а любые мысли о возвращении на престол являлись чистой воды абсурдом.
В конце концов, даже если Ульника родила девочку в этот раз, ничто не мешало ей родить мальчика в следующий, способного унаследовать королевский трон.
Ци Вэйлену было абсолютно плевать на холодное отношение окружающих. Сиротское прошлое приучило его к недоброжелательным взглядам еще до переселения в этот мир, поэтому нынешнее пренебрежение было для него не более чем лёгким дождичком.
С тех пор как маленький Цезарь стал жить с Ци Вэйленом, он больше не казался таким истощенным и изможденным, каким Ци Вэйлен увидел его впервые. На его крошечном личике всё еще было мало плоти, но кожа уже начала приобретать здоровый оттенок, шрамы на теле постепенно затягивались, и мальчик стал походить на нормального ребёнка.
Ци Вэйлен искренне радовался переменам в маленьком Цезаре. Каких-то серьезных дел у него на дню не было, так что чтение книг и обучение Цезаря грамоте стали вполне приятным времяпрепровождением.
Кто знает, было ли дело в генетике, но способности Цезаря к обучению оказались поразительными. Всё, чему Ци Вэйлен учил его хоть раз, мальчику не требовалось объяснять повторно, и он даже мог слово в слово пересказать сказку на ночь, которую Ци Вэйлен читал ему перед сном.
Видя такое, Ци Вэйлен невольно вздыхал: талант — это действительно та вещь, которой можно только позавидовать.
Под истеричные вопли Ульнки в этот мир незаметно пришла первая весна.
Под лучами тёплого солнца лёд и снег, укутывавшие королевский город всю зиму, наконец-то начали медленно таять. Из земли бесшумно пробивались нежные зелёные ростки травы, в саду постепенно появлялись птицы и звуки их голосов, а дувший в лицо ветер уже не заставлял дрожать от холода.
С наступлением настоящих холодов Ци Вэйлен почти не выходил наружу и просидел взаперти в доме всю зиму. Видя, что весна всё-таки наступила, хоть и с опозданием, ему не терпелось вырваться наружу и как следует прогуляться.
Облачившись в приготовленный Антией весенний наряд, Ци Вэйлен взял маленького Цезаря за руку и сел в экипаж: они собирались воспользоваться хорошей погодой, чтобы съездить на пикник в ближайшие окрестности, заодно Ци Вэйлен хотел вживую взглянуть на настоящий древний Королевский город Орлиного королевства.
Сколь бы изящными ни были текстовые описания и сколь бы реалистичными ни казались картины, ничто не могло сравниться с потрясением от увиденного собственными глазами. Сидя в карете и глядя через окно на массивные каменные здания, Ци Вэйлен ощутил, как в душе поднимается странная, щемящая волна эмоций. Возможно, заново пережить историю воочию — это потаённая мечта любого историка.
Маленький Цезарь сидел рядом с Ци Вэйленом с совершенно суровым выражением лица, на котором не отражалось никаких эмоций. По идее, ребёнок его возраста, впервые покидающий пределы Королевского города, должен был испытывать хоть какое-то любопытство, но на личике мальчика не читалось ни единой перемены; точнее говоря… казалось, внешний мир за крепостными стенами не вызывал у него ни малейшего трепета.
Заметив его выражение лица, Ци Вэйлен слегка нахмурился:
— Цезарь, ты раньше выезжал за пределы города?
— Нет.
Цезарь поднял голову на Ци Вэйлена и уверенно покачал головой.
— И тебе никогда не хотелось съездить куда-нибудь и посмотреть на мир?
Ци Вэйлен протянул руку и потрепал мальчика по голове.
— Нет.
Цезарь выглядел даже серьёзнее Ци Вэйлена. На своём крошечном личике с ладошку он упрямо изображал взрослое выражение, отчего смотреть на него становилось лишь больнее и жалостливее.
Ладно, Ци Вэйлен не стал допытываться о причинах. Он знал, что детство Цезаря выдалось далеко не радостным, и если продолжать расспросы, это наверняка вызовет у ребёнка тяжёлые воспоминания.
— Когда мама умерла, меня увезли отсюда.
Спустя довольно долгое время Цезарь обронил эту фразу, а затем снова погрузился в молчание.
— …
Ци Вэйлен мгновенно понял, почему Цезарь так не хотел выезжать за городские ворота. Быть может, в его глазах внешний мир… представлял собой нечто вроде кладбища.
Однако стоило экипажу приблизиться к выезду из города, как путь им преградила стража у ворот.
— В чём дело?
Брови Ци Вэйлена слегка сошлись на переносице, и он отдернул занавеску кареты.
— Ваше Высочество, они говорят, что Его Величество отдал приказ никуда вас не выпускать, — смущенно объяснил кучер, заметив появившегося Ци Вэйлена.
— Что?
Сердце Ци Вэйлена ёкнуло, и он перевёл взгляд на перегородивших ему дорогу стражников:
— Это приказ моего отца?
— Да, Ваше Высочество.
То ли из-за ходивших по дворцу слухов о том, что Ци Вэйлен впал в немилость, то ли по какой другой причине, но даже привратники не выказали к нему особого уважения и жестко бросили:
— Королевский Его Величество отдал строгий приказ: вам запрещено покидать пределы города.
— Вот как.
Ци Вэйлен мягко улыбнулся. Он вовсе не рассердился из-за пренебрежительного тона стражи, кивнул и прямо обратился к кучеру:
— Раз уж император… то есть отец отдал такой приказ, тогда ладно. Возвращаемся во дворец.
— Как прикажете, Ваше Высочество.
Кучер явно затаил обиду из-за грубости стражников, но, заметив, что сам Ци Вэйлен отреагировал на всё более чем спокойно, ему оставалось лишь неохотно подчиниться.
Запретить ему покидать Королевский город? Ци Вэйлен никак не ожидал, что Генри до сих пор питает к нему столь сильную настороженность. Оперевшись подбородком о руку и холодно глядя на всё сильнее отдаляющиеся городские ворота, он тронул уголки губ странной улыбкой: если бы не сегодняшний инцидент, он бы и вправду чуть позабыл о том, какова была истинная причина казни Ульнки!
Генри был человеком беспощадным. Он мог пощадить императрицу, которая хоть и лишилась его любви, но знала своё место, однако он никогда не простил бы амбициозную особу, попытавшуюся его отравить!
Ци Вэйлен перевёл взгляд на сидевшего в карете Цезаря, ставшего свидетелем этой сцены, и в глубине души издал тихий вздох.
Вернувшись во дворец, Ци Вэйлен пребывал не в лучшем расположении духа. Сначала он проводил Цезаря в его комнату, а затем в одиночестве направился в дворцовый сад.
Антия смотрела на него так, будто хотела что-то сказать, но в последний момент промолчала и лишь молча протянула ему накидку потеплее.
В королевском саду росло множество редких деревьев и цветов, но большинство этих растений были крайне нежными и в прохладные дни ранней весны ещё даже не обзавелись листвой. Поэтому сад выглядел совершенно голым, и кроме искусно вырезанных статуй и архитектурных элементов глазу здесь почти не за что было зацепиться.
Ци Вэйлен пришёл сюда исключительно ради того, чтобы привести мысли в порядок. Медленно шагая по вымощенной галькой дорожке, он углублялся в сад.
Словно нарочно желая подшутить над Ци Вэйленом самым нелепым образом, до его слуха донеслись всё усиливающиеся двусмысленные стоны, из-за чего он чуть не оступился и не рухнул прямо на дорожку.
…И у кого же выдался столь бурный прилив вдохновения? Уголки губ Ци Вэйлена нервно дёрнулись. Через обнаженные ветви деревьев, всё ещё покрытые тонким слоем нерастаялшего снега, он разглядел смутные силуэты людей в небольшой беседке неподалеку. Поверх стонов, полных слезливой истомы, отчётливо доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание.
Ци Вэйлен понятия не имел, о чём думали бы другие, окажись они на его месте, но его собственная первая мысль звучала так: неужели в такую холодную погоду заниматься подобным на улице не зябко?!
Парочка, предавадавшаяся утехам, очевидно, меньше всего беспокоилась о том, о чём переживал Ци Вэйлен. Они сплелись в тугой узел, то и дело выкрикивая имена друг друга.
У Ци Вэйлена не было никакого желания продолжать это зрелище, однако стоило ему развернуться, чтобы уйти, как его слух уловил имя, заставившее всё тело мгновенно оцепенеть. Нежный, полный сладкой истомы женский голос тихо прошептал:
— Кервин…
Кервин? Ци Вэйлен так и замер на месте — одним из главных действующих лиц этой сцены под открытым небом оказался Герцог Роза, Кервин?! У него что, начались страшные галлюцинации?!
http://bllate.org/book/24634/2896560
Готово:
