」
「Маленькая Лянь, мысленный монолог: Ладно, не буду тебе врать」
「Маленькая Лянь, мысленный монолог: Я сегодня неудачно подстригла чёлку. Выглядит так, будто ты её сгрыз. Я сейчас не хочу никого видеть」
「Маленькая Лянь, мысленный монолог: Мне очень грустно」
Она сказала это так, но будь у Пэй Шаоюаня хоть капля человечности, он бы написал пару утешительных слов, а затем ушёл.
Но он прислал лишь утешительное заклинание.
「Болен бешенством: ????? ????.」
Юй Лянь понятия не имела, из какого южнокорейского фандома он скопировал эту чушь,
но Пэй Шаоюань обычно не был таким человеком, и она на мгновение засомневалась, не взломали ли его аккаунт и не вселился ли в него Цзян Шаохэн.
Крайне осторожно нажав кнопку перевода в WeChat:
Вырасти же, волосы, волосы.
「Маленькая Лянь, мысленный монолог: ?」
—
Пэй Шаоюань уже больше часа таращился на знак черепа за электрическим ограждением, чувствуя, что стоит ему ночью откинуть одеяло, как там его будет ждать светящийся череп.
И всё это время в комнате Юй Лянь не горел свет.
Он даже не был уверен, дома ли Юй Лянь.
А если нет, то где? Сообщений она не читает и не отвечает.
Он боялся думать об этом дальше.
Боялся, что сгоряча первым составит ей компанию под её электрическим заграждением.
Кожаная куртка, которую он специально надел ради крутого вида, когда шёл сюда, становилась на нём всё тяжелее, от духоты на шее выступило красное пятно. Раздражённо стянув её, он присел на корточки у обочины, согнув длинные ноги. Его брови и глаза, освещенные светом экрана телефона, были охвачены глубокой тревогой и тоской.
Левая рука, покрытая синеватой татуировкой, свисала между колен.
Стоило ему только посмотреть на то окно, как он тут же вспоминал всю липкость того моменты, когда эта рука была опутана и орошена влагой.
Она сжимала его пальцы, её глаза невероятно увлажнились, но она всё ещё умудрялась жаловаться, что его татуировка ужасно уродлива. Пэй Шаоюань, одновременно угождая ей, вёл переговоры о том, а не набить ли её имя ниже.
Артефакт признал хозяина.
Юй Лянь с понимающим видом заявила, что было бы ещё лучше вытатуировать её ник в WeChat, ID в WeChat, ID в QQ, игровой ID, номер удостоверения личности и домашний адрес.
Пэй Шаоюань рассмеялся от злости, ему хотелось придушить её на месте.
Когда человек предаётся пустым мыслям, он вытаскивает из памяти все те незамеченные детали и прокручивает их снова и снова в мельчайших подробностях.
Тонкие стоны, непрерывно дрожащие ресницы, самое что ни на есть судорожное дыхание, и тот полный ужаса взгляд, брошенный ею на него, когда он сорвал с неё банное полотенце.
Он думал, не слишком ли сильно тогда прижал её, не подтолкнул ли Юй Лянь к измене.
Она ведь такая хрупкая и нежная. Что, если ради того, чтобы не мучиться, она захочет найти какого-нибудь мужчину с вялым членом, короткими пальцами и мышечной слабостью? Сможет ли то место такого мужчины вместить все её личные данные?
Когда Юй Лянь отправила сообщение, Пэй Шаоюань всё ещё усердно допытывался у своих шалопаев-дружков из Южной Кореи, с которыми они вечно околачивались вместе.
Неужели женщины действительно безоговорочно любят большие размеры?
Раньше ему в жизни не приходилось переживать из-за подобных вещей. В мужских туалетах и раздевалках, сталкиваясь с полными шока взглядами других, он, помимо внутреннего презрения, даже не удостаивал их лишним взглядом.
Но теперь его достоинство внезапно превратилось в скрытую угрозу.
Он был настроен крайне решительно. Серьезно. И втайне волновался. Питая жажду к знаниям, он советовался с друзьями.
В ответ он получил лишь несколько картинок-мемов с надписями: «Сиба, психопат, щенок, нет слов». Они думали, что он хвастается.
「?? ??. ? ?? ? ?? ? ???. (Большой — и что с того? Новая вещь, которой ни разу не пользовались.)」
「? ?? '? ??? ??? ??? ?? ???? ?? ??? ?? ???~'?? ????? ?? ???. (Да он просто хочет похвастаться: «Моя женщина такая хрупкая и миниатюрная, а я такой огромный, как же я маюсь~».)」
「??? ???? ?? ?? ??. ?? ??? ???. (Если так переживаешь, терпи сам. Решай всё с помощью рук всю оставшуюся жизнь.)」
Толпа отпускала саркастические шпильки и ничем не помогла, только старалась побольше уколоть его, но, увидев последнюю фразу, Пэй Шаоюань пришёл к внутреннему согласию.
Смирился.
Всю жизнь решать такие вопросы с помощью рук.
「???? (Совсем с ума сошел?)」
「?? ?. (С какой стати.)」
「????? ????? ???. (Успокоить и тут же съесть — делов-то.)」
Его мысли полностью унесло в сторону того, как именно потом её ублажать и уговаривать, и, отвечая на сообщение Юй Лянь, он забыл переключить метод ввода.
Впрочем, он изначально и не собирался скрывать.
「Болен бешенством: Мгм, верно. Я оппа. Сюрприз, да.」
「Маленькая Лянь, мысленный монолог: .」
「Маленькая Лянь, мысленный монолог: Ты вообще понимаешь разницу между ролевым сообществом и реальной жизнью, откуда берётся этот отказ от персонажей в пользу реальных парней?」
—
Юй Лянь смотрела на сообщение в телефоне с предельно суровым выражением лица.
Пэй Шаоюань — кореец.
Машина подъехала на расстояние, позволяющее чётко разглядеть ворота двора виллы. У входа в зелёную зону стоял человек в укороченной кожаной куртке, чёрная футболка заправлена в ремешок, открывая полоску тонкой талии.
Яркие фары «Рендж Ровера» слепили его прямо в лицо, засветив фигуру добела.
Пепельные волосы, тонкие губы, прищурившись, он смотрел прямо перед собой, и был до того хорош собой, что сердце Юй Лянь делало испуганные кувырки.
Нога Лу Цзефэя на педали газа тоже то и дело вздрагивала.
—
[Огромное спасибо за подарок. Вырасти же, подарок, подарок] Машина не собиралась сбавлять скорость.
И без того сброшенная после въезда в жилой комплекс скорость теперь снова начала расти, напоминая какую-нибудь GTA.
Выражение лица Лу Цзефэя было таким спокойным, будто перед ним стоял не живой человек, а какое-то препятствие, «лежачий полицейский» или мешок с мусором. Короче говоря, неодушевлённый предмет.
Он собирался просто переехать его.
Юй Лянь вытянула шею на заднем сиденье, во все глаза наблюдая, как картинка за лобовым стеклом с жуткой скоростью увеличивается, а свет фар заливает каждую клеточку тела Пэй Шаоюаня ярким светом.
Пэй Шаоюань даже не думал уворачиваться.
Неужели он считает, что его член настолько твёрдый, что сможет остановить мчащуюся машину?
— Лу Цзефэй! — непроизвольно выкрикнула она.
Её голос дрожал от страха и тревоги.
В такой момент она искренне переживала за этого мужчину. Вместо того чтобы думать о том, не замешана ли она сама, если его действительно насмерть собьют.
Лу Цзефэй предпочёл бы, чтобы она была эгоистичной.
Любые эмоции, рождённые ради других, излишни, лучше бы она думала только о том, как хорошо просто жить самой.
Резкое торможение.
На секунду её качнуло и оглушило, плечо застряло в зазоре между передними сиденьями, уберегши её от падения вперёд. Головокружение и тошнота продолжались несколько секунд, а когда она снова посмотрела вперёд, перед машиной уже никого не было.
Мужчина, положив одну руку на руль, обернулся, а другую протянул назад, чтобы поправить выбившиеся из-за рывка волосы на её чёлке. Его зрачки были тёмными и мрачными, и в них плескались эмоции, которые он даже не утруждал себя скрывать, зная, что Юй Лянь всё равно ничего не поймёт.
Чистейшая, исключающая всё остальное собственническая жажда.
— Разве вы не расстались?
— Чего бояться? Есть экстренное торможение.
Слова прозвучали небрежно.
Юй Лянь не знала, что такое экстренное торможение, звучало это как какая-то функция автомобильных тормозов, но она совершенно не желала слушать никаких объяснений.
Она отбила его руку и поспешила распахнуть дверь машины. Последний взгляд, брошенный ею на него через плечо, был влажным от слёз и ярко полыхал от гнева.
— Даже если мы расстались, ты не можешь его насмерть сбивать!
— Я же ещё в машине, не подставляй меня.
Последняя фраза ещё не затихла, как дверь с грохотом захлопнулась. Лу Цзефэй молча наблюдал, как она бегом преодолела путь до машины и присела на корточки перед тем мужчиной, который намеренно упал.
Его дыхание выровнялось. Он не стал её останавливать.
То, что она всё ещё способна заботиться о собственной безопасности, было хорошо.
Значит, не так уж сильно она его любит.
Утешал он себя.
Палец дважды коснулся экрана бортового компьютера. Функция экстренного торможения при обнаружении препятствия казалась ему бесполезной, и он всегда отключал её при посадке в машину.
Но, боясь, что она вернется и станет проверять, он снова включил её.
—
Пэй Шаоюань, неизвестно из какого корейского сериала перенявший эту абстрактную позу, расположился полусидя-полулёжа, словно для фотосессии: одно колено согнуто и поднято, другое вытянуто, локти уперты в землю, а чёрная футболка задралась до половины, обнажая ряд упругих мышц пресса.
Закинув красивое лицо назад, он морщился, изображая боль, но глаза его немигающе, в упор смотрели на Юй Лянь.
Стоило ей только присесть рядом, как он жадно подался вперед, норовя поцеловать в губы.
Когда машина приближалась, он со стороны казался неподвижным, но на самом деле просчитал множество вариантов.
Увернуться — слишком слабо.
Быть сбитым насмерть — невыгодно, Юй Лянь ведь не умрёт с ним за компанию, и посмертный брак не сыграть.
Стать калекой — придётся сидеть в инвалидном кресле, что помешает его возможностям в постели.
Поэтому, когда машина оказалась всего в нескольких метрах, он лёг в замедленной съёмке.
Юй Лянь отвесила ему звонкую пощёчину, оттолкнув лицо, и произнесла без всякого удовольствия:
— Вставай. Если в следующий раз захочешь подставить кого-то под машину, выбирай место поближе, раз уж у тебя не хватает смелости рискнуть по-настоящему.
Это было слишком наигранно: между человеком и машиной ещё можно было втиснуть какую-нибудь забегаловку, с какой стати ему бесстыдно разлеглась на земле?
Пэй Шаоюань повернул лицо и поцеловал её в ладонь. Обидевшись на её бессердечность, он слегка прикусил кончик её панически отдергивающегося пальца.
— Не встану. Разве ты не видела, что он хотел меня убить? Или я должен вести себя так, будто ничего не произошло? Ты умеешь только выгораживать его, да?
В его тоне сквозила даже обида, словно она была бессердечной злодейкой, а он обвинял её.
— Ты, наверное, очень жалеешь, что он меня не насмерть сбил? Этот твой братец выглядит так, будто не переносит поражений. Иначе давай я сейчас снова встану и дам ему сбить меня ещё раз? Может, тогда ты будешь улыбаться мне чаще?
— Теперь я и правда сомневаюсь: если мы поженимся, и он скажет слово о разводе, ты тоже разведёшься? С кем я вообще строю эти отношения — с Юй Лянь или с чьей-то младшей сестрой?
Он действительно обижался.
Что Юй Лянь понимает? Она понятия не имеет, что он не попал под машину только ради её же счастья, а она ещё смеет критиковать его за фальшивое падение.
И чью любовь она, по её мнению, принимает?
— Совсем сдурел? Живо поднимайся, моя мама сегодня дома, если она нас обнаружит, нам всем крышка. — Юй Лянь спрятала руки, не давая ему их кусать, и сердито уставилась на него, сидя на корточках рядом.
Боясь испарить платье, она зажала его между бёдрами, а юбка сбилась в кучу на стыке бедер и талии, отчего мясо на бёдрах и икрах выпятилось буграми, напоминая белые пампушки.
Пэй Шаоюань почувствовал дикий зуд в зубах, ему так и хотелось впиться в неё зубами, его пирсинг на языке перекатывался меж зубов, а взгляд бесстыдно проскользнул сквозь щель между ног.
Внезапно он прищурился.
— Ты что, в таком платье сегодня шлялась на улице?
— Мгм, ну и что, некрасиво? — Юй Лянь оглядела двор виллы, выискивая, в каких окнах горит свет, и отделалась дежурной фразой.
— Красиво, потрясающе, — зловещим голосом произнес Пэй Шаоюань. — Но выйти на улицу без единого элемента одежды под ником — это новый тренд?
Он не знал о существовании такой вещи, как защитные шорты, но знал, что Юй Лянь всегда надевала под платье еще одни более длинные трусики с плоскими штанинами, которые он трогал во время прошлых свиданий.
Но сегодня на ней был лишь крошечный лоскуток треугольной ткани, натянутый до предела, края которого глубоко врезались в белоснежную, мягкую и нежную плоть.
Добавь ещё немного света, и все формы и очертания станут видны как на ладони.
Юй Лянь испуганно вздрогнула, сообразив:
— Ты что, за этим разлёгся на земле? Вали отсюда!
Прикрывая платье руками, она встала и пнула его согнутую ногу, донельзя смущённая. Пинок получился вполне увесистым, таким, словно она целилась забить этим ударом гол на чемпионате мира.
К счастью, Пэй Шаоюань проявил дальновидность и заранее свёл ноги вместе, иначе неизвестно, куда бы пришёлся удар.
Теперь он дорожил этим местом превыше всего, потому что оно принадлежало уже не только ей одной, а являлось их общим с ней имуществом. Ему хотелось застраховать его на несколько сотен миллионов, чтобы надёжно защитить.
— Не думай о людях плохо. Ты сама подбежала и раскинула ноги, было бы куда страннее, если бы я закрыл глаза. Что бы ты делала, если бы решила, что я не хочу тебя видеть?
Пэй Шаоюань протянул руку, сжал её щиколотку, заставляя отвечать, и сдержал подступающую злость.
— Так почему ты не надела те трусы с четырьмя уголками?
Юй Лянь на самом деле их надела.
Вот только их снова кто-то стянул и забрал.
Такие вещи не объяснишь, оставалось лишь упрямо оправдываться:
— Так жарко, в двух слоях слишком парило, в трусах же была, какая разница?
— Какая разница? — Пэй Шаоюань рассмеялся от злости, демонстративно потянув руку вверх. Колено Юй Лянь поддалось и согнулось, а подол платья, едва прикрывавший основание бедер, задрался ещё выше.
И снова всё обнажилось.
— По-твоему, этот клочок тряпки способен хоть что-то прикрыть? Даже цвет виден отчётливо, и ты говоришь мне, что никакой разницы? Сегодня по лестнице поднималась?
Он уставился на неё в упор, его голос звучал почти со скрежетом в зубах. Юй Лянь изо всех сил попыталась отбрыкнуться, но так и не смогла стряхнуть его руку, оставалось только заявить:
— Не поднималась! Не поднималась, довольно, я везде ездила на лифте, кроме тебя, никто ничего не видел. Быстро отпусти, я сейчас упаду.
С этими словами она подпрыгнула на одной ноге.
Впрочем, она не совлала.
С её-то никчёмной физической формой стоило постоять на одной ноге всего пару секунд, как мышцы тут же невыносимо заныли. Подобная поза была для неё сущей пыткой.
Только тогда Пэй Шаоюань разжал руку, отряхнул с рукава пыль от её пинков, поднялся и предостерег:
— Даже в лифте нельзя так одеваться, поняла? А если бы тебе встретились дети или карлик? Разве не бывают такие низкорослые люди, которых на улице не отличишь от человека или Лего, ты бы смогла их заметить?
Пэй Шаоюань был слишком высоким, в своей укороченной куртке и с бесконечно длинными ногами, словно созданными при помощи визуальных фильтров, он возвышался над ней. После того как он встал, его тень полностью накрыла Юй Лянь, и оттого подобные слова звучали крайне убедительно.
Но Юй Лянь видела в нём лишь негодяя.
Как-то раз Юй Лянь ответила на его сообщение поздно вечером, сказав, что гуляет на улице, а не отвечала потому, что хотела побыть одна и спокойно побродить.
Она изначально собиралась примерить образ меланхоличной богини, но Пэй Шаоюань страшно разозлился, заявив, что если её растопчут на улице, то что ей делать?
Настоящий мерзавец.
Она злобно подстегнула его:
— Раз встал, вали отсюда скорее, моя мама действительно дома. Разве ты не хочешь жениться? Думаешь, при виде твоего нынешнего идиотского вида моя мама даст согласие?
Услышав это, Пэй Шаоюань всё же призадумался. Он упер руки в бока, окинул её взглядом сверху вниз и фыркнул:
— Тётя сама согласилась провести электрическое ограждение в доме, не похоже, что у неё слабая нервная система.
— И ещё кое-что насчёт тебя: заявила, что испортила чёлку, и заставила меня торчать здесь столько времени. Тебе нечего мне сказать?
— Изначально ты сам хотел прийти, я тебя не звала. Обманула — да, но Юй Лянь не выносила чужих упрёков и тут же пошла на попятную: — Что сказать? Иди пожалуйся на меня.
— Тогда молчи. — Увидев, что она снова включает дурочку, Пэй Шаоюань тронул губы усмешкой и шагнул ближе.
— Поцелуй на прощанье, в качестве компенсации.
Произнеся последние три слова и заметив, как Юй Лянь вновь недовольно сморщила нос, он исправился:
— В качестве награды.
Стоявший неподалёку «Рендж Ровер» ещё не был заглушен, а он уже собрался целоваться на глазах у Лу Цзефэя.
Юй Лянь со вздохом посмотрела на него. Приблизившись, разница в росте стала очевидной, её густые ресницы забавно дрожали, и она попыталась договориться:
— Может, в другой раз…
Не успела она договорить, как Пэй Шаоюань прижал её затылок одной рукой и свирепо впился в её губы.
За автомобильным стеклом высокий мужчина нависал над девушкой, пригибая её сверху вниз. Её тонкая талия изогнулась назад под хрупким углом, она даже не сопротивлялась, просто закрыв глаза и принимая поцелуй.
Оказывается, рядом с другими она тоже может быть такой послушной.
Лу Цзефэй на мгновение даже не понял, что ему ненавидеть сильнее — её бездействие или слишком чистые стёкла машины.
Он видел абсолютно всё.
Две пары губ переплетались в поцелуях, нежный розовый кончик языка пытался спрятаться при попытке мужчины перевести дыхание, но его вновь ловили и втягивали обратно. Переувлажненные от жадного посасывания губы блестели влагой, розовея подобно мякоти красной гуавы в самый разгар зрелости.
Её миниатюрный подбородок послушно двигался в такт раскрытию и закрытию губ: стоило ему прихватить её верхнюю губу, как она капризно приоткрывала рот всего на чуть-чуть, а стоило ему захотеть проникнуть внутрь — открывала его ещё шире.
У Лу Цзефэя была брезгливость: для него грязь от обмена слюной приравнивалась к дегустации чужих бактерий, к чему он всегда относился с презрением. Но сегодня он просто смотрел.
До чего же невыносимо пересохло в горле.
Хотелось выть.
Ему казалось, он сквозь пелену слышит звук смещающихся костей в собственных сжатых до боли челюстях.
Пальцы до глубоких вмятин впились в руль. Импульс рвануть вперёд был сдавлен усилием воли при виде тонкой талии девушки, заслонившей собой машину. Он вскинул руку и с силой вдарил по клаксону.
Звук автомобильного сигнала вблизи оглушал. Протяжный гул пронзил ночную тишину и безмятежность элитного посёлка.
Юй Лянь заметно вздрогнула, обернувшись и испуганно глянув в их сторону. Ее ресницы трепетали, словно опустившаяся на них бабочка, щёки покрылись розовым румянцем, а грудь вздымалась в такт учащённому дыханию.
Губы опухли и стали совсем влажными, глаза тоже блестели влагой. От малейшего испуга она принимала такой хрупкий и жалкий вид, словно была не в силах вынести даже дуновения ветерка. Словно ждала чьей-то защиты или милосердия.
Мужчина за её спиной накрыл её уши обеими руками. Он был настолько высок, что его взгляд легко скользнул поверх её плеча, полуприкрытые глаза смотрели на Лу Цзефэя с насмешливым вызовом.
Адамово яблоко Лу Цзефэя качнулось, он толкнул дверцу машины и вышел наружу.
Просторная дорога, на которой теснились три человека и один автомобиль, мгновенно показалась тесной.
Юй Лянь едва не задохнулась.
Когда Пэй Шаоюань полез целоваться, она сначала попыталась отбиться, пару раз толкнув его, но не смогла, а когда он проник внутрь поцелуя, ей оставалось лишь следить за дыханием. Ничего не поделаешь, у Пэй Шаоюаня было больше опыта, с каждым разом целоваться у него получалось всё искуснее, в то время как она, сколько ни целовалась, вынесла для себя лишь одно правило.
Объём её лёгких был слишком мал. На медосмотре на первом курсе института она дула в спирометр до головокружения, надув чуть больше тысячи, так что для неё поцелуй был вопросом жизни и смерти. Ей приходилось держать оборону с самых первых секунд, следя за тем, чтобы ритм дыхания не сбился, иначе она действительно рисковала задохнуться всего через пару секунд.
Это было чертовски душно.
Она затихла вовсе не ради удовольствия. А ради выживания.
Интересно, заметил ли Лу Цзефэй, как она сопротивлялась? А вдруг нет и подумал, что она подыгрывает нарочно?
Юй Лянь украдкой бросила взгляд на Лу Цзефэя. Сегодня на нём была облегающая чёрная водолазка с полувысоким воротником, тонкая ткань плотно обтягивала тело, широкие плечи и спина выдавали многолетние тренировки в спортзале, контуры грудных мышц отчётливо выделялись, ткань на груди натянулась полосами, а рукава короткой длины обнажали крепкие мускулисты предплечья.
И при этом столь мощное, полное силы тело венчало до невозможного холодное лицо.
— Бр… братик… — машинально вырвалось у Юй Лянь, не пожалевшей редкого в её речи уменьшительно-ласкательного дублирования. Это была и мольба о защите, и проверка на то, ответит ли он по-прежнему на это обращение без всяких условий.
Словно свисток для призыва собаки.
Лу Цзефэй не отозвался.
Он не мог издать ни звука. Если он не станет сдерживаться изо всех сил, то, боялся он, в следующую секунду превратится в дикаря и бросится в драку.
Нельзя. Нельзя так поступать.
Пальцы рук, свисавших вдоль бёдер, сжались в кулаки.
Взгляд Пэй Шаоюаня упал на эти кулаки, но он промолчал. Вообще-то у него не было особого опыта в драках и потасовках, с его положением рук марать не приходилось.
К тому же он провоцировал его вовсе не ради драки.
Целуя её тогда, он не думал обо всём остальном, просто был слишком зол.
Даже встречаясь, им приходилось проходить через многоступенчатое одобрение со стороны родителей, охраняя её от него как от вора, не давая видеться и не отпуская, словно он был каким-то ужасным мужчиной.
А Юй Лянь даже не замолвила за него словечко, лишь мило смотрела на него и просила убираться.
Убираться-то он собирался, но сначала хотел нацеловаться вдоволь.
Но вдоволь не получилось. Его снова прервали.
Пэй Шаоюань был накормлен лишь наполовину, и оттого раздражался ещё сильнее. Он уже подумывал о том, не сойтись ли им врукопашную: кто победит, тот и заберёт Юй Лянь.
С одной стороны, драться или быть побитым за любимую женщину — дело почётное.
С другой стороны, он тринадцать лет занимался фехтованием.
Только вот он не знал, уделит ли этот братец ему время на то, чтобы сломать подходящую ветку.
Какое-то время никто не произносил ни звука, атмосфера была накалена до предела. Юй Лянь, переводя взгляд с одного на другого, словно оценивая, кого из них легче укротить, внезапно протянула руки и вцепилась в руку Лу Цзефэя. Крепко обхватив её обеими руками, она повисла на ней, словно брелок, полностью переложив на него свой вес.
— Пойдём домой.
Пэй Шаоюань, всё ещё шаривший глазами по округе в поисках пригодной ветки, тут же помрачнел. Вся та гордость от удачной провокации испарилась, он смотрел на Юй Лянь как на предательницу. Чувства боли и кислые волны ревности захлестнули его, и, раздражённо протянув руку, он попытался оттащить её к себе:
— Ты чего за него цепляешься? Разве так можно, вы же брат и сестра? Сколько тебе лет уже? Пусть лучше побьёт меня, не нужно из-за меня идти на такое…
— Не смей трогать меня руками, которыми лапал других.
Два голоса прозвучали почти одновременно, но один из них был особенно ледяным. Лу Цзефэй сделал шаг назад, увлекая за собой повисшую на нём Юй Лянь, и как раз избежал протянутой руки Пэй Шаоюаня.
Пэй Шаоюань даже обрадовался, подставив руку в ожидании, пока она обнимет его:
— Именно, не трогай его. Меня трогай. Теперь-то ты должна знать, кого именно хочешь касаться.
Лу Цзефэй пропустил его слова мимо ушей, постепенно высвобождая руку из объятий Юй Лянь. Юй Лянь подняла к нему лицо, её круглые глаза выражали шок — мол, как ты можешь говорить такое?
Она собиралась еще и рассердиться.
Рука Лу Цзефэя опустилась ей на затылок, и, точно поднимая за шкирку котенка, он с ледяным выражением лица потащил её к воротам двора.
Пэй Шаоюань последовал за ними по пятам, пытаясь протиснуться внутрь:
— Я же говорил тебе в прошлый раз, не стоит так воспитывать детей…
Юй Лянь повернула голову и бросила на него гневный взгляд. Ее глаза, увлажнённые поцелуями, выглядели невероятно красиво, и она беззвучно сформулировала губами:
Вали.
http://bllate.org/book/24584/2886640
Готово: