Прозанимавшись культивацией ещё несколько месяцев, Лун И благодаря двойному эффекту пилюль, пожалованных Ху Янь, и техники «Единение сердец», быстро прорвался на седьмой уровень Очищения Ци.
За это время бродящие на чужбине старейшины Секты Сяньюнь тоже постепенно вернулись в родную обитель. Среди них был и предок Чжу Янь, который ранее преследовал Ло Юяна.
В следующие дни в главном зале секты то и дело раздавались ожесточенные споры, а порой и звуки драки — старейшины сходились врукопашную прямо внутри зала.
На данный момент, помимо Ху Янь, в секту вернулись еще пять старейшин. Шестеро разделились на две фракции. Первую составляли консерваторы во главе с Ху Янь, включая старейшин Сюй Шуюаня и Чжана Сюэдао. Они считали, что раз Ху Янь уже пробилась на Стадию Зарождающейся Души, сила секты возросла качественно, а значит, отпадает необходимость примыкать ко Вратам Тяньи.
Вторая фракция — радикалы под предводительством Чжу Яня, Лай Юнчана и Бай Шицзиня — придерживалась мнения, что ради развития и передачи наследия Секте Сяньюнь лучше всего сейчас подчиниться Вратам Тяньи. Секта Сяньюнь располагалась в глуши и страдала от нехватки ресурсов; без покровительства столь крупного объединения, как Врата Тяньи, спустя несколько веков она, боюсь, зачахнет, так что лучше пораньше перейти под их крыло. В будущем на землях царств У и Цзян это откроет путь к процветанию.
Лун И не желал вмешиваться в дела секты. Сейчас он думал исключительно о культивации, мечтая как можно скорее успешно заложить основы.
Прошло еще несколько дней, и вот однажды во Врата Тяньи прибыли три практика средней стадии Зарождающейся Души. Они присоединились к обсуждению старейшин, и в конце концов, под давлением этой троицы, предок Ху Янь, судя по всему, была вынуждена пойти на компромисс.
Однако, условившись о подчинении Секты Сяньюнь Вратам Тяньи, Ху Янь выдвинула три требования.
Во-первых, хотя Секта Сяньюнь и признает главенство Врат Тяньи, во главе секты должна остаться она сама, а Врата Тяньи не имеют права излишне вмешиваться во внутренние дела Сяньюнь.
Во-вторых, будучи ответвлением Врат Тяньи, Секта Сяньюнь может регулярно выплачивать главному оплоту определенную дань, но взамен Врата Тяньи обязаны периодически отбирать в Секте Сяньюнь одаренных учеников для совершенствования во Вратах Тяньи. По завершении обучения все эти ученики должны вернуться в Секту Сяньюнь.
В-третьих, Врата Тяньи обязаны помочь Секте Сяньюнь истребить Ло Юяна и прочих заклинателей демонов.
Кроме того, Ху Янь выдвинула дополнительное условие: Врата Тяньи должны исцелить внутренние повреждения меридианов Лун И.
Обсуждавшие требования Ху Янь трое старейшин Врат Тяньи совещались почти полдня и в конце концов согласились.
Первое требование Ху Янь сводилось лишь к тому, чтобы после вхождения в подчинение Вратам Тяньи она по-прежнему сохраняла реальный контроль над делами Секты Сяньюнь. Однако на практике, как только Секта Сяньюнь окажется в подчинении, это условие превратится в пустую бумажку: мощь Врат Тяньи не идет ни в какое сравнение с такой мелкой сектой, как Сяньюнь, и если действительно произойдет что-то серьезное, решающее слово останется за Вратами Тяньи. Что до второго условия, оно явно преследовало цель вырастить для Секты Сяньюнь талантливых учеников и удержать их в родных стенах. Но раз уж Секта Сяньюнь подчинилась Вратам Тяньи, тамошние ученики де-факто станут учениками Врат Тяньи, а раз речь идет об их взращивании, то и разницы особой нет. Что же до третьего пункта, истребление заклинателей демонов и так входит в прямые обязанности Врат Тяньи как сильнейшей секты Континента — они не могут сидеть сложа руки, даже если демоны уничтожат какую-нибудь мелкую обитель, не говоря уже о Секте Сяньюнь, которая теперь им подчиняется.
Что касается последнего условия, трое старейшин Зарождающейся Души из Врат Тяньи в тот же день осмотрели раны Лун И. Один из них заявил: Боюсь, полностью излечить его смогут лишь тайное лекарство Врат Тяньи — Пилюля Возвращения Истока — в сочетании с уникальной техникой старейшины Медицинской школы Врат Тяньи Лань Циндэ. Однако лечение удастся провести лишь тогда, когда Лун И успешно заложит основы и в качестве внешнего ученика вступит во Врата Тяньи.
Ху Янь немного подумала и решила, что с имеющимися у нее ресурсами, даже если действовать напролом и силой подтолкнуть Лун И к Стадии Закладывания Основы, не составит особого труда, а потому дала согласие.
В последующий период Ху Янь чуть ли не каждые три-пять дней призывала Лун И к себе, чтобы осведомиться о его успехе в культивации, и каждый раз дарила ему по несколько пилюль, усиливающих практику. Конституция Лун И изначально не подходила для совершенствования через прием лекарств, и хотя первые съеденные пилюли принесли неплохой результат, быстро подняв его уровень до восьмого в Очищении Ци, в дальнейшем полагаться на медикаменты стало почти бесполезно. Даже если бы он ел пилюли Сгущения Ци и Собирания Ци как леденцы, это не дало бы ни малейшего толка.
Постепенно Ху Янь, похоже, тоже это поняла и перестала заставлять Лун И глотать пилюли. Вместо этого она велела Лин Юэчэнь вместе с Лун И заняться владением мечом. Хотя меридианы Лун И были повреждены и он мог использовать лишь ничтожно малые крохи духовной ци, упражняться в технике владения мечом ему ничто не мешало. Опираясь исключительно на мастерство фехтования, Лун И мог на равных сражаться с Лин Юэчэнь, находившейся на начальной стадии Формирования Ядра, а порой даже превосходил ее в технике меча.
В следующие несколько месяцев Лун И днем тренировался в фехтовании с Лин Юэчэнь, а по вечерам усердно практиковал технику «Единение сердец». Эффект от таких занятий оказался куда выше, чем от простого приема пилюль: за несколько месяцев его уровень практики вплотную приблизился к девятому уровню Очищения Ци, и до прорыва, казалось, оставался всего один шаг.
— Предк, я хочу спуститься к подножью горы, хочу навестить Белый Город, повидаться со старшей сестрой Бай Жуй.
Лун И чувствовал, что в последнее время достиг некоего затыка, и ему хотелось побродить повсюду, закалить себя в странствиях. Незаметно на горе прошло уже больше двух лет, и в последнее время он неожиданно сильно затосковал по Белому Городу, захотев вернуться и взглянуть на него своими глазами.
— Исключено, тебе еще рано спускаться с горы для закалки. Я же говорила тебе раньше: мирская суета не имеет никакого отношения к тем, кто ступил на путь культивации. Даже если бы я позволила тебе спуститься ради опыта, возвращаться в Белый Город тебе запрещено.
Стоило Ху Янь услышать, что Лун И рвется в Белый Город, как она тут же ответила отказом.
— Хорошо, предк, — уныло кивнул Лун И и собрался идти к себе, чтобы продолжить практику.
— Вижу, в последнее время ты усердно занимаешься. Так и быть, разрешаю тебе отдохнуть несколько дней. Ступай к старейшине Сюй Шуюаню, пусть он обучит тебя чему-нибудь другому — цинь, шахматы, каллиграфия или живопись, годится все.
Заметив уныние Лун И, Ху Янь решила дать ему расслабиться.
— Хорошо, я сразу туда отправлюсь.
Счастливый Лун И попрощался с Ху Янь и вприпрыжку направился к Павильону Писаний.
Совсем еще ребенок.
Ху Янь улыбнулась, глядя в спину удаляющемуся Лун И.
Добравшись до Павильона Писаний, Лун И обнаружил, что старейшина Сюй как раз сидит в центре зала, помогая ученикам, пришедшим за книгами, оформлять выдачу.
Лун И поведал старейшине Сюю о цели своего визита, и тот велел ему сначала побродить и поглазеть на книги, а когда закончит дела, они смогут обстоятельно поговорить.
Павильон Писаний Секты Сяньюнь снаружи выглядел как высокая пагода о шести ярусах, однако по-настоящему ценных фолиантов там не водилось. Ходовые книги располагались в основном на трех нижних этажах, в то время как на верхних трех хранились крайне редкие и специфические труды, куда почти никто не заглядывал.
— Лун И, подойди сюда.
Старейшина Сюй наконец закончил со своими делами и подозвал Лун И.
Лун И повторил причину своего прихода, и старейшина Сюй улыбнулся. Он велел Лун И встать сбоку и понаблюдать, а уже после увиденного решить, чему именно тот хочет научиться.
Сначала старейшина Сюй достал кисть и, прошептав про себя заклинание, прямо в воздухе вывел нечто. В мгновение ока из рисунка выпрыгнул оленёнок, подбежал к старейшине, тот уселся ему на спину, неторопливо покружил вокруг, и спустя мгновение зверь медленно растаял.
Затем старейшина Сюй снова взмахнул кистью и выписал в воздухе крупный иероглиф «Узы». Резким движением большой кисти он направил этот иероглиф в сторону Лун И, и тот внезапно почувствовал, что не может пошевелиться — словно на него наложили заклятие фиксации тела.
После этого старейшина извлек из пространственного мешка шахматную доску. С падением нескольких камней окружающее пространство словно превратилось в мир из самой шахматной партии; Лун И ощутил себя запертым внутри нее, а камни в руках старейшины обратились облаченными в тяжелые доспехи воинами, которые двинулись на него.
Когда иллюзия рассеялась, старейшина Сюй в заключение достал цинь. Вскоре раздалась мелодичная, плавная циньская музыка, от которой внутренние раны Лун И, казалось, начали затягиваться. Затем мелодия внезапно стала пронзительной, превратившись в кружащие в воздухе лезвия из звука, а под конец обрела жесткость и силу, обратившись в защитный барьер вокруг Лун И.
— Понял суть? — спросил старейшина Сюй.
Лун И покачал головой.
— Первое, что я использовал — это живопись из четырех искусств. Проще говоря, это разновидность заклинания призыва, позволяющая материализовать нарисованное собственными руками так, что на короткое время оно почти ничем не отличается от реального предмета. Если достичь высшей ступени мастерства, можно даже вызывать легендарных божественных зверей для сражения на своей стороне.
Написанный мной ранее иероглиф «Узы» относится к каллиграфии из четырех искусств. Можешь воспринимать это как ответвление заклинаний истинной речи — иначе говоря, воплощение сказанного в реальность.
Что касается шахмат, то они по сути своей похожи на пространственную формацию, способную запереть врага внутри. Если противник не сможет разрушить формацию, он останется навечно заточенным в ней до самой смерти.
Ну а цинь, ты и сам видел. Умелое обращение с музыкой цинь способно исцелять звуком, атаковать звуковыми лезвиями и защищать звуковой волной. Нападение и защита в одном флаконе. Говорят, что Даосский Предок прародитель в свое время безумно любил играть на цине.
Вернись и хорошенько подумай, чему именно ты хочешь обучиться — я могу преподать тебе любое из этих искусств.
Старейшина Сюй подробно расписал все продемонстрированные им искусства: цинь, шахматы, каллиграфию и живопись.
— Хм... Я хочу научиться играть на цине, я уже решил, — ответил Лун И.
— Ладно, завтра утром приходи в Павильон Писаний, я начну твое обучение, — бросил старейшина Сюй, собирая вещи, и удалился вглубь павильона продолжать свои дела.
Лун И кивнул и в отличном настроении вернулся к себе.
Ранним утром следующего дня Лун И уже был у Павильона Писаний.
Когда он прибыл, старейшина Сюй уже давно ждал его на площадке перед павильоном, где были выставлены два старинных циня.
— Доброе утро, старейшина Сюй.
Лун И подошел, приветствуя наставника поклоном.
Сюй Шуюань кивнул в ответ, принимая приветствие.
— Лун И, тебе доводилось раньше играть на цине? — спросил старейшина.
Лун И покачал головой.
— Тогда сегодня мы начнем с самого базового. Первый урок: знакомство со струнами.
Обычный цинь насчитывает двадцать четыре или тридцать шесть струн, а самый многострунный — сорок восемь. На этих двух сегодняшних инструментах ровно по двадцатьчетыре струны. Сегодня мы будем перебирать струны и одновременно заучивать их названия.
Следующие несколько дней Лун И усердно занимался здесь под руководством старейшины Сюя. Однако к игре на цине у него, судя по всему, не было никакого таланта: прозанимавшись несколько дней, он с грехом пополам запомнил лишь названия струн, да и звукоизвлечение оставалось ужасным — извлекаемые им ноты выходили то слишком громкими, то слишком тихими, из-за чего старейшина Сюй уже несколько раз грозился отходить его палкой.
Спустя несколько дней старейшина Сюй окончательно потерял терпение учить его, попросту вручил Лун И учебное пособие по игре на цине вместе с самым обычным инструментом и спровадил прочь.
Лун И оставалось лишь вздохнуть: хоть он и страстно желал научиться играть, раньше ему доводилось видеть цинь лишь в руках служанок в поместье князя Бая, а сам он никогда не брал его в руки. Когда обучение началось нахрапом, в голове царила полная каша — несмотря на то, что старейшина Сюй объяснял всё предельно детально, у него самого получался сплошной балаган.
— Ладно, раз и книга, и цинь у меня на руках, буду учиться сам.
Прижимая к груди книгу и инструмент, Лун И вернулся в свои покои.
После возвращения из Мавзолея Белого Дракона в Секту Сяньюнь жилье Лун И обустроили по соседству с Фиолетовым Двориком Ху Янь.
Фиолетовый Дворик представлял собой трехэтажный особнячок, служивший личными покоями Ху Янь. Рядом с ним примостились три небольших дворика: в одном обитала служанка, прислуживающая Ху Янь в повседневных делах, а в двух других поселились Лун И и Лин Юэчэнь.
http://bllate.org/book/24580/2885914
Готово:
