Свиток был плавно развёрнут, и на его поверхности мерцали и вращались семь звёзд. Они излучали глубокую духовную Силу, словно бескрайний космос, переплетаясь и образуя сложные пространственные узоры, которые непрерывно отражали столкновения и эрозию окружающего дикого и бурного Первородного Истинного Ци.
Глядя на него издалека, можно было сразу понять, что это далеко не обычная вещь.
Ибо этот длинный свиток был не чем иной, как «Картой Созвездий Семи Обителей», ныне утерянной на каменной стене во внутренней части Сада Мыслей о Цюн!
Было видно, как духовные узоры на этой карте созвездий сплетаются в линии, но эти нитевидные узоры точечно обвивали парящую в воздухе молодую девушку.
Если присмотреться к силуэту этой женщины, его очертания казались несколько размытыми, словно сотканными из света и тени, и не имели материальной плоти.
Ибо это была лишь остаточная душа, а не истинное физическое тело женщины.
Эта изящная на вид девушка с сияющими манерами и тремя чиями чёрных волос, небрежно рассыпанных по пояснице, была не кем иной, как Учителем Лю Цинъи и Налан Юя — Муронг Шуан!
Ныне Муронг Шуан, уже являвшаяся старейшиной клана Муронг, принадлежавшей к поколению «Юэ», под проекцией своей остаточной души всё ещё казалась женщиной чуть за тридцать не потому, что находилась внутри «Карты Созвездий Семи Обителей», а потому, что сама культивировала уникальную родовую секретную технику ветви Чжансунь —
Искусство Вечной Молодости и Красоты.
Всякий, кто впервые начинал культивировать эту технику, должен был обладать девственным телом и кровью святых потомков клана Чжансунь в качестве основы для Закладки Основания. Только так можно было ступить на этот путь и навсегда запечатлеть свою внешность в расцвете лет до самой смерти.
Причина же, по которой от Муронг Шуан ныне осталась лишь горстка остаточной души, укрывшейся в Карте Созвездий Семи Обителей, заключалась в том, что более двадцати лет назад её физическое тело было уничтожено в той потрясшей весь Иной Мир кровавой битве между демонами и духами, когда она защищала сородичей.
Что же касается подробностей тех кровопролитных событий, то из-за их тесной связи с расами демонов и духов из Иного Мира, которые появятся на сцене позже, пока они временно опускаются и не упоминаются.
Внутри ореола, окутывающего духовные узоры этого свитка, на земле сидела Лю Цинъи, всем сердцем и с предельной серьёзностью глядя на призрачный образ Муронг Шуан перед собой.
Дождавшись, пока тихий рассказ последней умолкнет, она, казалось, всё ещё не пришла в себя, надолго погрузившись в молчание и не находя слов для ответа.
— Что такое, Цин-эр? Неужели ты тоже считаешь, что Учитель тогда поступила неправильно, приютив его?
Над картой звёздных духов парил призрачный силуэт Муронг Шуан. Заметив, что её ученица погрузилась в задумчивость, она слегка нахмурила брови и строго испытала её вопросом.
— А? Нет, Учитель.
Лю Цинъи слегка приподняла изящные брови, и на её прекрасном и ослепительном лице медленно промелькнула волна меланхоличного сочувствия.
Её глаза постепенно прояснились, после чего она подняла взгляд и со вздохом встретилась глазами с Муронг Шуан.
— Цин-эр просто подумала, что раз Четвёртый дворовый дедушка предпочёл умереть, но защитить свою жену, и до самого конца ни на йоту в ней не усомнился и не отступился, то в его сердце любовь к старшей предводительнице Чжансунь наверняка прошла через превратности времени и горы с морями?
— Никогда бы не подумала, что ты будешь размышлять о подобном...
После того как прозвучал неземной, тихий вздох девушки, Муронг Шуан на мгновение замерла, а затем невольно со светлой улыбкой освободилась от напряжения.
— Только вот, Учитель, Цин-эр помнит, как вы говорили, что ваш родной отец тоже происходил из ветви Чжансунь. Тогда вы и та старшая предводительница Чжансунь Лию...
— Помимо него, Учитель больше не контактировала с другими сородичами и потомками рода Чжансунь, поэтому я не знаю о происхождении и предыстории Чжансунь Лию. Но, возможно, именно потому, что я знала, что она и я происходим из одного корня, все эти годы я чувстворела смутную тревогу на сердце.
Муронг Шуан опустила взгляд и покачала головой, а в её глазах мелькнули сложные чувства.
Даже во время той давней катастрофы в клане, когда она не смогла сберечь себя, у неё в памяти не осталось столь горьких воспоминаний о тех двух возлюбленных, которые из-за её участия пали мёртвыми прямо перед её глазами.
— Кстати, Учитель, есть ещё одно дело, о котором я должна вам доложить.
Заметив скорбное выражение лица Муронг Шуан и понимая, что та мысленно погрузилась в те прошлые события, о которых ей было больно рассказывать, Лю Цинъи перевела мысли. В её голове промелькнул один момент из того дня, когда она спасала Мо Цинюй на берегу Моря Наблюдения, и она тут же снова заговорила, неожиданно окликнув наставницу.
Муронг Шуан сосредоточила взгляд и пришла в себя, с некоторым недоумением глядя на собственную ученицу.
По её тону Муронг Шуан могла понять, что слова девушки, возможно, тоже связаны с этим делом.
— Учитель, несколько дней назад в Настоящем Мире я встретила таинственную женщину, которая, возможно, происходит из клана Чжансунь.
Лю Цинъи тихо вспомнила об этом, а затем, снова припомнив, как Чу Ба назвал ту женщину в белой вуали, нахмурилась и в недоумении пробормотала про себя, делая предположение.
— К тому же она, кажется... как и Учитель, культивировала «Искусство Сохранения Молодости». Хотя на вид той женщине едва за двадцать, но как по её речи, так и по манерам, она больше похола на старца, повидавшего виды.
— Вот как? Цин-эр, сможешь ли ты описать её внешность?
Услышав слова Лю Цинъи, в которых наполовину были догадки, а наполовину утверждения, в сердце Муронг Шуан промелькнуло удивление.
Неужели они, являясь одним из трёх великих утерянных родов Иного Мира, на этот раз тоже появились в Настоящем Мире ради поисков легендарного предмета, способного возродить предков клана, ходившего в легендах тысячелетиями?
— Когда я дважды сталкивалась с той женщиной, её лицо всегда было скрыто под белой вуалью. К тому же в ходе столкновения она продемонстрировала превосходную технику передвижения, из-за чего мне было трудно подобраться ближе и разглядеть её.
Лю Цинъи слегка надула розовые губы и после минутного раздумья всё же беспомощно вздохнула и покачала головой.
Однако тут же она замялась, на её прекрасном лице отразилось сильное колебание, и наконец она поведала скрытую правду.
— Учитель, простите меня. Вы говорили мне, что при встрече с людьми из клана Чжансунь вне дома следует держаться от них подальше и не вступать в бой. Но в тот день ради спасения людей и самообороны ученице пришлось применить тайные искусства, и это было вынужденной мерой.
Услышав, как её ученица, всегда отличавшаяся послушанием и строго следовавшая наставлениям учителя, смогла честно поведать о подобной ситуации, как могла Муронг Шуан продолжать упрекать её или сердиться из-за этого?
Прежние наставления были даны ею лишь потому, что она не желала, чтобы та сторона из-за её ученицы Цин-эр узнала, что в ней ещё теплится искра остаточной души.
— Раз уж она не пожелала явить своё истинное лицо, а ты говоришь, что она тоже практикует секретную технику ветви Чжансунь... судя по описанным тобой её фигуре и возрасту, скорее всего, она...
Наставница и ученица на мгновение замолчали. Разум Муронг Шуан погрузился вглубь памяти, словно вызывая семейные предания, услышанные когда-то от родного отца.
Среди тех, о ком он рассказывал, как раз были пять дворовых сестёр из поколения «Ю», славившихся обилием добродетельных девиц из рода Чжансунь, носивших прекрасное прозвище «Цветы Юлин» —
А именно: старшая сестра Чжансунь Ваню, вторая дочь Чжансунь Лию, третья дочь Чжансунь Шейю, четвёртая дочь Чжансунь Чжию и младшая дочь Чжансунь Ую.
Среди них именно младшая дочь Ую оставила самый глубокий след в её памяти.
http://bllate.org/book/24579/2885756
Готово:
