Ребёнок
Узнав о своей ориентации, Е Цяньфань никогда и не мечтал о том, чтобы у него появился собственный ребёнок. Детская психотравма, нанесённая родителями, оказалась настолько сильной, что он даже не верил в возможность создания нормальной семьи.
В своё время Вэй Дунъянь подарил ему надежду, а затем поверг в отчаяние.
Сидящий перед ним мужчина по-прежнему был хорош собой, а во взгляде читалась сплошная, одурманивающая нежность. Слушая его и глядя на него, Е Цяньфань смутно чувствовал себя как в тумане. Он потёр пальцами уголки глаз и вздохнул:
— Когда ребёнок сможет приехать?
— Наверное, он уже в пути, — не заметив рассеянности Е Цяньфаня, Вэй Дунъянь с безграничной радостью смотрел на возлюбленного, с которым они расстались на полгода, чувствуя, что его переполняющая страсть наконец-то нашла отклик.
— Ох. — Е Цяньфань повернулся и бросил взгляд в окно. Как раз шёл час пик: шумная толпа заполняла всю площадь, и этот гул голосов вызывал у него необычайно раздражительное настроение.
— Цяньфань, — мягко произнёс Вэй Дунъянь. — Как ты жил эти полгода?
— Неплохо, — равнодушно отозвался Е Цяньфань, мысленно отвесив себе насмешливую реплику: «Конечно, не так сладко, как ты за эти полгода».
— Как здоровье учителя? — с кажущейся осторожностью поинтересовался Вэй Дунъянь.
— Отлично. — Е Цяньфань чувствовал, что ещё чуть-чуть — и он больше не сможет выносить лицемерие Вэй Дунъяня. Пока к нему испытывали чувства, он этого не замечал, но стоило им угаснуть, как открылось, до чего же омерзителен сидящий перед ним мужчина: увозя его тогда из Сичэна, Вэй Дунъянь не обмолвился ни единым словом об учителе.
— Я пойду куплю сигарет. — Не дожидаясь продолжения от Вэй Дунъяня, Е Цяньфань поднялся и вышел за дверь, однако уже на улице вспомнил, что у него с собой нет денег. Посмотрев на время в телефоне, Е Цяньфань решил вернуться чуть позже — он уже не выносил царившую вокруг атмосферу вежливых любезностей с Вэй Дунъянем, подозревая, что в какой-то момент не сдержится и швырнёт стаканчик с чаем с молоком ему в лицо.
Е Цяньфань простоял на улице добрых полчаса, прежде чем вернуться. За это время Вэй Дунъянь позвонил ему, но Е Цяньфань просто сбросил вызов и отправил смс: «В туалете». После этого Вэй Дунъянь его больше не тревожил.
— Цяньфань, — в тот самый момент, когда дверь чайной отворилась, Е Цяньфань услышал голос Вэй Дунъяня. Он рассеянно поднял голову, но в следующее мгновение его движения замерли: в объятиях Вэй Дунъяня лежал маленький свёрток.Тяжелый комок застрял в горле Е Цяньфаня, он не мог вымолвить ни слова, лишь сделал несколько шагов вперед и в упор уставился на ребенка, которого держал на руках Вэй Дунъянь. Тан Цзы был закутан в толстую одежду настолько плотно, что наружу выглядывало лишь пухлое личико. Его длинные ресницы, словно крошечные веера, хлопали при каждом моргании, а чисто-черные зрачки в этот момент были полны любопытства — ребенку едва исполнилось несколько месяцев.
Сяо Гуай. — Вэй Дунъянь заметив реакцию Е Цяньфаня, и в его глазах мелькнуло торжество. — Это папа...
Сколько ему месяцев? — хриплым голосом произнес Е Цяньфань.
Уже пять, — улыбнулся Вэй Дунъянь. — Он родился вскоре после того, как ты ушел...
Услышав эти слова Вэй Дунъяня, Е Цяньфань на мгновенье замер с окаменевшим лицом. Да, он даже не хотел представлять, какое будущее ожидало бы этого малыша, сосущего палец на руках Вэй Дунъяня, если бы его попытка самоубийства увенчалась успехом. Стал бы он таким же, как он сам — нелюбимым отцом, обделенным материнской лаской, и, возможно, лишенным даже той удачи, что позволила ему встретить любящего наставника?
Е Цяньфань почувствовал тупуе боль в груди и шумно выдохнул: — Я могу подержать его?
Конечно, можешь. — Вэй Дунъянь, разумеется, только этого и добивался: чем глубже будут чувства Е Цяньфаня к Сяо Гуаю, тем сильнее гарантии, что он никуда не уйдет.
Малыш, которому еще не исполнился год, был невероятно мягким и источал легкий молочный аромат. Е Цяньфань с окостенелыми движениями принял Сяо Гуая из рук Вэй Дунъяня и посмотрел на дитя, которое с аппетитом посасывало палец и уставилось на него огромными, похожими на спелый виноград глазами.
Сяо Гуай, — голос Е Цяньфаня слегка дрожал. — Я твой папа.
Неизвестно, понял ли ребенок слова Е Цяньфаня, но он лишь издал пару бессвязных звуков и снова засунул палец в рот.
Ребенок на руках был очарователен, но еще важнее было то самое непередаваемое ощущение кровной связи. Е Цяньфаня слегка колотило всем телом, ему хотелось коснуться щечки малыша, но он боялся не рассчитать силу.
Давай я возьму, — сказал Вэй Дунъянь. — Если держать неправильно, ему будет неуютно.
Е Цяньфань услышал это и нахмурился. Поколебавшись мгновение, он все же передал Сяо Гуая обратно Вэй Дунъяню. Хотя Е Цяньфаню сейчас же хотелось забрать сына с собой, это было явно нереально. Он помнил историю о том, как приемная и родная матери делили девочку: та, кто первой отпускала руки, неизменно оказывалась настоящей матерью, потому что боялась причинить дочери вред.
Он очень послушный, — произнес Вэй Дунъянь. — Редко плачет, ест и спит на зависть спокойно.
Слушая рассказ Вэй Дунъяня, Е Цяньфань не почувствовал, что боль в его сердце хоть немного утихла — ему было суждено не суметь дать этому прекрасному ребенку полноценную семью.— Вот как, — произнес Е Цяньфань. — Когда я смогу забрать его?
— Забрать его? — Вэй Дунъянь насторожился и мгновенно уловил скрытый смысл в словах Е Цяньфаня. — Куда ты собрался его забрать?
— Разумеется, отвезти в Сичэн, чтобы показать учителю, — ответил Е Цяньфань. — Поедешь со мной?
— Ох... — Вэй Дунъянь на мгновение замялся. — В ближайшее время у меня, пожалуй, совсем нет времени. Сейчас как раз идут переговоры по проекту с Жунхуа, я пока не могу вырваться.
— Вот как, — выражение тоски на лице Е Цяньфаня постепенно угасло. Он небрежно покрутил пальцем стоявшую на столе чашку с чаем с молоком и, сделав вид, будто его это мало волнует, произнес: — Тогда я сначала вернусь в Сичэн, чтобы отметиться у учителя, я ведь уже полгода с ним не связывался.
— Ты уходишь прямо сейчас? — Вэй Дунъянь опешил. Он никак не ожидал от Е Цяньфаня подобной реакции: по его расчетам, Е Цяньфань, стоило ему увидеть Сяо Гуая, должен был думать исключительно о ребенке.
— Мм. — Как бы сильно сердце Е Цяньфаня ни было привязано к малышу, он не хотел показывать это открыто. Он прямо поднялся со стула и посмотрел на Вэй Дунъяня сверху вниз: — Я уезжаю послезавтра и, судя по всему, вернусь не скоро. Хорошенько заботься о Сяо Гуае.
— Цяньфань! — По тону Е Цяньфаня Вэй Дунъянь понял, что тот не шутит, и его тут же охватила паника. Одной рукой прижимая к себе ребенка, другой он схватил Е Цяньфаня за руку: — Ты вот так просто уходишь? Неужели не побудешь с Сяо Гуаем еще несколько дней?
— Я и сам не хочу, — Е Цяньфань изобразил напускную беспомощность. — Но наверху так требуют... Как только закончу дела в Сичэне, я сразу же постараюсь вернуться.
— И когда же это будет? — на лице Вэй Дунъяня проступило недовольство. — Как вообще зовут человека, который стоит над тобой?
— Кажется... Лин Тяньхань? — произнес Е Цяньфань. Он знал, что семья Вэй имеет влияние в военных кругах, но понятия не имел, известно ли им имя Лин Тяньханя.
— Лин Тяньхань? — В глазах Вэй Дунъяня мелькнуло еще большее подозрение. Поразмыслив немного, он нерешительно произнес: — Никогда не слышал такого имени... Откуда он? Вряд ли он из А... Стой-ка.
Внезапно в голове Вэй Дунъяня всплыло одно имя, его лицо переменилось, и он тут же спросил: — Его отца случайно не зовут Лин Вэй?
— Этого я не знаю, — Е Цяньфань действительно был не в курсе, однако по резко изменившемуся лицу Вэй Дунъяня он догадался о многом, а потому спокойно улыбнулся: — Что такое?
— Ничего... — Вэй Дунъянь не видел Е Цяньфаня целых полгода и безумно по нему соскучился. Если бы была возможность, он, конечно же, не захотел бы снова расставаться с ним. Но упомянутый Е Цяньфанем Лин Тяньхань заставил его испугаться: если этот человек действительно был связан с Лин Вэем, то в подобное дело ему лучше было не соваться.
— Тогда я пойду, — Е Цяньфань перевел взгляд на Сяо Гуая, которого держал Вэй Дунъянь. Подавив жгучее желание броситься вперед и выхватить ребенка прямо из чужих рук, он попрощался с Вэй Дунъянем.
— Подожди, — неожиданно Вэй Дунъянь преградил Е Цяньфаню путь. Он хотел что-то сказать, но не решался, и в конце концов всё же произнес то, что было у него на душе: — Цяньфань, приготовь мне ужин...
Выражение лица Е Цяньфаня застыло на секунду, но вскоре вернулось к норме, и он сказал: — Готовить негде.
— Поехали ко мне, — тут же предложил Вэй Дунъянь.
— Ехать туда — только создавать неудобства, — спокойно улыбнулся Е Цяньфань. — Разве ты не женат? Если Лю Цинцзяо увидит...
На лице Вэй Дунъяня промелькнула легкая неловкость. Действительно, если это увидит Лю Цинцзяо, наверняка снова закатит скандал. Впрочем, с тех пор как он узнал, что та женщина позволила Е Цяньфаню уйти, его отвращение к ней росло день ото дня, и теперь он твердо решил: как только получит причитающуюся ему выгоду, он тут же с ней развеется.
Е Цяньфань не знал, о чем думал в этот момент Вэй Дунъянь. Он понимал лишь одно: ему совсем, ни капельки не хотелось готовить для Вэй Дунъяня. Стоило только представить, что плоды его тяжелого труда съест этакая сволочь, как на душе становилось тошно и отвратительно.
— Тогда... в другой раз? — Вэй Дунъяню пришлось отступить. Заметив, что Е Цяньфань не в духе, он не смел давить на него.
— Хорошо, — Е Цяньфань задумчиво посмотрел на Вэй Дунъяня. — Береги себя и присматривай за Сяо Гуаем. — Это было второе повторение этих слов, из чего следовало... что он действительно всем сердцем привязан к этому ребенку.
— Мм, — Вэй Дунъянь все еще не хотел его отпускать. — Цяньфань, разобравшись со своими делами в Сичэне, возвращайся поскорее... Мы с Сяо Гуаем будем ждать тебя.
Будут ждать меня? Какая трогательная фраза. Наконец Е Цяньфань зашагал вперед и вышел из чайной. Его разум был целиком и полностью заполнен Сяо Гуаем, который лежал в пеленках и во все глаза смотрел на него, так что в нем не оставалось ни малейшего уголка для каких-либо других мыслей.
Если бы только была возможность, как сильно он хотел бы еще немного подержать этого чудесного ребенка, своего собственного ребенка... Е Цяньфань провел рукой по лицу, а его выражение стало холодным до предела. Он изначально планировал отпустить Вэй Дунъяня, но раз уж тот сам бесстыдно попался ему под руку, то пускай не винит его за жестокость.
http://bllate.org/book/24574/2884955
Готово: