Ноябрь уже вступил в права глубокой осени, и даже на юге погода стояла довольно прохладная. На территории университетского городка Си-ада большинство студентов набросили более теплую верхнюю одежду, и лишь единицы жертвовали теплом ради красоты — хотя, по правде говоря, им всё равно было жутко холодно. Но для одного парня такая погода, судя по всему, казалась невыносимо жаркой: шорты, майка без рукавов, да еще и книжка в руке, которой он обмахивался, словно веером. Это поистине представляло собой уникальное… кхм, скорее, странное зрелище.
— Эй, эй, ты видела этого парня? До чего же хорош собой! — какая-то девушка дернула за руку подругу и глазами указала в сторону.
— Помилуй, как тут не заметить? Если б я не увидела столь чудного персонажа, то точно ослепла бы. Терпеть не могу! В такой дубак вырядиться вот так — это уже перебор! — девушка скорчила гримасу, и от одного лишь визуального диссонанса у нее по всему телу мурашки побежали.
— Но ведь правда писанный красавец! Похож на метиса, а глаза просто завораживающие! — не выдержав фанатичного взгляда подруги, та полувзвалила ее на себя и поволокла прочь. Стоит заметить, сейчас как раз время завтрака, а пропустишь хоть один прием пищи — и желудок тут же начнет сводить от голода, так что еда прежде всего. Впрочем, подруга была права: парень действительно выглядел очень привлекательно.
Хуан Лэ с рюкзаком, перекинутым через одно плечо, шел по дорожке. Рюкзак сильно натолкали, судя по всему, вещами под завязку. Парень отчаянно обмахивался тонкой книжкой, но на лбу у него всё равно проступали капельки пота — настоящее ходячее недоразумение.
— Жарко, как же жарко! Почему здесь такая духота? Просто ужас какой-то! Ни за что не пойму, зачем отцу понадобилось оставаться именно здесь, и когда уже наконец можно будет вернуться?! — задрав голову, завопил Хуан Лэ. Он совершенно не представлял, как ему выжить в этом месте в будущем. Вряд ли же он сможет таскать за собой глыбу льда, чтобы спасаться от зноя.
Смирившись со своей участью, он потащил рюкзак в сторону общежития, всю дорогу громко вздыхая и жалуясь — его недовольство могли ощутить даже окружающие. Впрочем, казалось, сам он совсем не обращает внимания на устремленные на него взгляды прохожих и продолжает напропалую выражать свое недовольство.
Это было студенческое общежитие смешанного типа, и комната Хуан Лэ находилась на третьем этаже. Не высоко и не низко — пожалуй, самое то.
— Отец, здесь так невыносимо жарко! Неужели нельзя было выбрать местечко похладнее? Вот серьезно, мне кажется, я скоро взорвусь от жары! — распахнув дверь, он увидел, что отец как раз изучает обстановку в комнате. Судя по невозмутимому виду, тот остался вполне доволен. Угодить родителю, страдающему легкой формой гермофобии — это, знаете ли, дорогого стоит. Но сейчас проблема была вовсе не в этом! — Отец! Ты уверен, что он и впрямь здесь?
Плюхнувшись на кровать, Хуан Лэ решительно швырнул рюкзак в сторону и стянул верхнюю одежду. Он ждал ответа отца, но тот так и не выдал никакого точного заключения. Как бы Хуан Лэ ни сопротивлялся, его мнение никто не спрашивал — решено было оставаться здесь.
Это была четырехместная комната. Соседи, вернувшиеся с занятий, перепугались до смерти, решив, что их обворовали. Но увидев Хуан Лэ, который закинул ногу на ногу, уплетал эскимо и приветливо махал им рукой, они дружно рассмеялись. До них уже доходили слухи, что в эти дни к ним переведется новенький, но никто не ожидал, что им окажется этот странный парень.
— Ой, всем привет! Меня зовут Хуан Лэ, в дальнейшем рассчитываю на вашу помощь! — прохлада от эскимо немного уняла бушевавшую внутри жару, и на лице Хуан Лэ наконец засияла улыбка, пусть и самую малость развязная.
К счастью, оба соседа оказались парнями с открытым характером, и такой прямолинейный парень, которого можно было разглядеть насквозь с первого же взгляда, пришелся им по душе. От человека подобного склада точно не стоило ждать коварных интриг.
— Хуан Лэ, привет, я Ли Фэн, учусь на втором курсе специальности компьютерные технологии. А вот этот парень рядом со мной — Линь Жэ, мой лучший кореш, мы с ним из одной группы. Еще один наш сосед, который пока не вернулся, — Лу Цин, он учится на менеджменте. Он настоящий гений! К тому же возглавляет студсовет нашего университета, писаный красавец, да к тому же из богатой семьи. В институте столько девч…
— А-а-а, жарко, просто жара невыносимая! Как же я это ненавижу! Как вообще жить в таких условиях, а-а-а! — прохлады от эскимо хватило всего на пару минут. — Ли Фэн, ну почему у вас так душно? Как вы вообще ночами спите?!
— (…) — Ли Фэн искренне не понимал, к какому биовиду принадлежит это создание. Погода такая холодная, а он верещит, что умирает от жары! Страшно даже представить, что с этим парнем станется, когда придет настоящее лето.
В отличие от Ли Фэна, Линь Жэ отличался более спокойным нравом. Хотя подобное зрелище его и удивило, он предпочел промолчать, тайком поглядывая на парня, который совершенно не заботился о приличиях, и даже немного завидуя ему. Настоящий мужчина и должен быть таким — широкой души.
Короткий взмах правой рукой — и деревянная палочка от мороженого безошибочно угощает небольшую мусорку у входа.
— Бинго! Со лак! — откинувшись назад, он позволил прохладной бамбуковой циновке хоть немного сбить жар, всё еще продолжая что-то бормотать себе под нос. Разобрать слова не смог бы никто, впрочем, из них вряд ли хоть одно поддавалось пониманию обычного человека.
Ли Фэн и Линь Жэ переглянулись, но ничего не сказали. Пожав плечами, они забрались на свои кровати и натянули одеяла с головой — им было далеко до выносливости Хуан Лэ, стоило им пару минут побыть на ветру на улице, как они тут же валились с ног.
— Хуан Лэ, мы спать. Если что надо — зови! — после плотного обеда действительно не стоит сразу ложиться, но теплое постельное белье так и манило, призывая их к себе.
— Угу, спите-спите, а я еще немного прохладой наслажусь~
Хуан Лэ по своей природе был человеком общительным и ни капельки не смущался тем, что ведет себя так непринужденно при первом же знакомстве с новыми людьми. И благодаря его косвенному потворству оба парня, не устояв перед зовом Морфея, мгновенно провалились в сон.
Теплообмен — процесс двусторонний: когда температура одного тела выше другого, то обладатель более низкой температуры неизбежно принимает на себя удар со стороны горячего источника. Именно из-за этого закона физики Хуан Лэ не прошло и нескольких минут, как снова принялся вовсю голосить от жары. Правда, вспомнив про отдых соседей, он просто забавно похлопал губами.
Вскоре от входной двери повеяло внезапной ледяной волной. Этот холодок вмиг разогнал душноту, мучившую Хуан Лэ. Сонно нашарив путь, он скатился с кровати и, даже не утруждая себя тем, чтобы обуться, словно призрак метнулся к двери и намертво вцепился в Лу Циня, который только-только переступил порог и даже не успел толком войти в комнату.
Обе ноги Хуан Лэ обвились вокруг бедер Лу Циня, руки намертво обхватили торс, а симпатичная в общем-то мордашка уткнулась прямо в правое плечо парня. Он принялся самозабвенно тереться о него щекой, выглядя при этом невероятно счастливым.
— Как хорошо, как же хорошо, и правда не ошибся… — И впрямь не ошибся, этот человек способен излучать холод совершенно автоматически, и эта прохлада будто создана специально для Хуан Лэ.
Опустив взгляд на прилипшего невесть откуда взявшегося безымянного ублюдка, Лу Цин почувствовал, как в груди поднимается волна глухого гнева. Подобные эмоции в принципе не должны были возникать у Лу Циня. Верно, если во всем университете и существовал кто-то начисто лишенный эмоций, так это председатель студсовета с коэффициентом интеллекта 183 — Лу Цин. Даже его собственные родители и братья недоумевали, как в столь дружной и веселой семье могло уродиться подобное хладнокровное чудовище.
— Отпусти. — Подавив раздражение, Лу Цин не колеблясь ни секунды шагнул вперед, совершенно не заботясь о том, не шлепнется ли эта пиявка на пол… Было бы даже лучше, если бы свалился и сломал себе пару костей.
Обнять… обнять крепче… прижаться еще сильнее…
С каждым шагом путы на теле становились всё туже — заклинание против головной боли, что носил Царь Обезьян, едва ли могло сравниться с этим.
Проспав полчаса, Ли Фэн проснулся. Приподнявшись на локте, он сладко потянулся — какое же блаженное ощущение легкости.
— Линь Жэ, вставай давай, нам пора идти! — громко окликнул он друга, но в ответ не услышалось ни звука. Повернув голову, Ли Фэн остолбенел: Линь Жэ замер с совершенно безумным выражением лица.
С чего бы у него такая странная физиономия? Проследив за взглядом Линь Жэ, Ли Фэн замер тоже —
Новый сосед с голым торсом висел на самом бесчувственном парне во всем университете, намертво оплетя Лу Циня всеми конечностями и не собираясь разжимать хватку. Судя по прищуренным от удовольствия глазам и сияющей улыбке, этот чудик понятия не имел, что творит.
А взглянув на Лу Циня… Тот был облачен в неизменный белоснежный повседневный костюм. Длинные, но аккуратные черные пряди шелковистых волос легко колыхались от сквозняка, а мелкая челка падала на глаза, делая их завораживающий взгляд еще более глубоким. Вот только в зрачках не было ни единого намека на эмоции, и если долго смотреть в эти глаза, можно было даже почувствовать себя уязвленным… оттого, что тебя просто не замечают.
Но стоило пожить с ним подольше, и становилось очевидно: таков уж характер Лу Циня. Он не испытывал ни к кому ненависти или злости — даже со своими собственными братьями он держался точно так же холодно и отстраненно.
— Вот уж не думал… — отойдя от шока, выдал наконец Линь Жэ.
— И я не думал, — Ли Фэн на самом деле тоже был ошеломлен, но его любопытство перевешивало всё остальное. Ему куда сильнее хотелось узнать, как же эта история повернется дальше.
Скрестив ноги, Хуан Лэ уселся прямо на полу, набросив на плечи чужое одеяло, и блаженно прищурился. Скосив глаза на Ли Фэна, он тяжело вздохнул: да уж, с друзьями ему определенно не повезло.
— Хуан Лэ! Хуан Лэ! — решив положить конец этой сюрреалистичной сцене, Линь Жэ принялся вовсю орать на всё еще блаженствующего Хуан Лэ.
Погладить, еще разок погладить, как же прохладно.
— Пф-ф… — Ли Фэн готов был поклясться, что смеялся вовсе не со зла. Честно говоря, он изначально собирался хихикать исключительно про себя, но вид у Хуан Лэ был до того похотливым, когда тот лапал Лу Циня, что воображение невольно рисовало самые пикантные картины.
услышав этот отчетливый смешок, Лу Цин поднял глаза.
Холод. По спине пробежала крупная дрожь, и Хуан Лэ тут же послушно вытянул правую руку и «застегнул» рот на воображаемую молнию. Очевидно, подобная капитуляция Лу Циня не смягчила: его ледяной взгляд по-прежнему сверлил Ли Фэна.
— …Знаете, мне кажется, я еще не выспался, пойду-ка я досыпать, спокойной ночи. — Проворно нырнув с головой под одеяло, Ли Фэн предпочел укрыться там от этого жуткого взгляда.
Вспоминая момент их первой встречи с Лу Цинем, Хуан Лэ невольно расплывался в улыбке даже во сне. Подумать только: если бы тогда он не приехал в этот университет и не ухватился за свое собственное сокровище, насколько же мрачной была бы вся его дальнейшая жизнь! Разве может человек в раскаленной пустыне обойтись без бескрайнего океана?
— Урод. — Глядя на то, как этот мужчина не переставая лыбится во все 32 зуба, Лу Цин поймал себя на желании сделать вид, что они незнакомы, и просто развернуться уйти.
— Да пускай урод, мне не привыкать! Главное — меня уже забрали, так что я ничего не боюсь, хе-хей~ — Кожа на его лице по толщине давно превзошла ту самую Великую китайскую стену, которую разрушила слезами Мэн Цзянню; у него еще даже щетина толком не пробилась, а уж наглости было не занимать. На всем белом свете не сыскать второго такого толстокожего экземпляра.
— (…) — Если бы он не был влюблен настолько безнадежно, разве стал бы искать себе в пару столь легкомысленного и чудаковатого парня? Лу Цин невольно вздохнул, искренне недоумевая, как его угораздило вляпаться в это, ведь поначалу этот тип не вызывал у него ничего, кроме антипатии. Эх, неужели это небесная кара за то, что в первой половине жизни ему слишком во всем везло? Обязательно было так мелочно мстить? Эх…
протянув руку, Хуан Лэ разгладил складку меж бровей Лу Циня. Хотя он и считал, что Лу Циню полезно проявлять хоть какие-то эмоции, негативных он ему не желал. Заметив, что хмурое выражение так и не исчезло, Хуан Лэ, недолго думая, решительно чмокнул Лу Циня прямо в лоб.
— А-а-а! Смотрите! Быстро все сюда, председателя студсовета снова поцеловали! Видали?! — какая-то девчонка, прятавшаяся за стволом дерева, судорожно вцепилась в руки подруг и восторженно замахала свободной рукой. В этот момент ее глаза светились таким хищным зеленоватым светом, что впору было со страху креститься — типичная поклонница жанра яой.
Подруга покачала головой, выражая молчаливое смирение с диагнозом своей компаньонки, но когда они все вместе выглянули из-за укрытия, их собственные глаза сияли ничуть не меньше. И впрямь: рыбак рыбака видит издалека.
Прильнув к самому уху Хуан Лэ, Лу Цин тихонько выдохнул:
— Ты чего удумал?!
Резко оттолкнув слегка посуровевшего Лу Циня, Хуан Лэ с круглыми от ужаса глазами отскочил на пару шагов назад, а затем с перепуганным лицом крутанулся на месте и дал деру.
— Эм… у меня тут срочные дела, я побежал, пока-а~ — Дрожащий голосок выдавал весь спектр переживаемого Хуан Лэ ужаса. Он даже не смел оглянуться, смертельно боясь, что за ним по пятам несется разъяренный хищник. В конце концов, некоторые тайны лучше уносить с собой в могилу.
Хм, проводя взглядом стремительно удаляющуюся фигуру, Лу Цинь позволил себе едва заметную усмешку. Легкий вероучек трепал его развевающиеся длинные пряди, и лишь теперь со стороны можно было заметить ярко-алую серьгу в мочке уха, придававшую ему дьявольски-прекрасный вид.
— Ой, мамочки, когда председатель улыбается, он просто неотразим! Этот парень снизу такой махровый абстинент, просто эталон чистокровного ледяного омеги! А-а-а, я так возбуждена, просто слов нет!
Чуть приподнятые уголки глаз выдавали его отличное настроение — еще год назад подобное было просто немыслимо. И всё же этот метис обладал поистине невероятным обатительным даром, раз сумел растопить даже такой айсберг.
— Чистокровный омега? Да нет же, по мне так он стопроцентный альфа! Вы разве не заметили, с каким комичным видом этот Хуан Лэ удирал? …Хм, хотя нет, бегом это назвать трудно, скорее уж несся со всех ног. Разве что… судя по его панике, это как раз Хуан Лэ у нас снизу, просто уникум какой-то! — обладательница роскошных длинных волос обладала характером, совершенно не вязавшимся с ее внешностью, а изрекаемые ею перлы заставляли окружающих заходиться в нервном смехе.
— Да с чего бы?! Ни за что! С первого взгляда ясно, что председатель — омега, сто процентов он!
…Слушая эти жаркие дебаты неподалеку, Лу Цин вдруг поймал себя на мимолетном желании открыть им правду. Интересно, как бы они отнеслись к нему, узнай они, кто на самом деле доминирует в их постели? Ххе, от одной этой мысли становилось смешно, но он тут же отбросил эту затею — не стоило загонять беднягу в угол, иначе потом придется жалеть о собственных душевных терзаниях.
В панике влетев в комнату, Хуан Лэ с размаху захлопнул дверь ногой и тут же запер ее на замок, при этом ничуть не запыхавшись. Прислушавшись пару секунд к тишине за дверью и убедившись, что преследователь не последовал за ним по пятам, он наконец позволил себе расслабиться. Но стоило Хуан Лэ выдохнуть, как двум обитателям комнаты стало не до шуток.
— Линь Жэ, Ли Фэн, я вам сейчас такое… — повернувшись к комнате, он замер: Линь Жэ-то оставался Линь Жэ, но с каких это пор Ли Фэн отрастил длинные распущенные волосы и превратился в девушку? Господи помилуй, да они же совершенно не похожи! Что за спектакль тут разыгрывают?
Моргнув раз-другой, он уставился на парочку, переводя взгляд с Линь Жэ на незнакомку и обратно.
Линь Жэ передернуло от страха. Торопливо заслонив девушку спиной, он выдавил из себя невыразимо неловкую улыбку. Сама же гостья сгорала от стыда: она никак не ожидала, что в тот момент, когда они с парнем уединились в комнате поцеловаться, кто-то ворвется без стука. Бедняжка от испуга боялась даже дышать. Украдкой высунув нос из-за плеча Линь Жэ, она при виде Хуан Лэ тут же судорожно спряталась обратно.
— Я говорю, Ли…
— Какого черта?! Кто запер дверь?! Эй, есть тут кто живой? Открывайте немедленно, с какого перепугу вы изнутри защелку дергаете? Чего удумали, а?! — Ли Фэн со злостью барабанил в дверь. После нескольких матчей в баскетбол он выдохся подчистую и теперь едва не висел на ручке всем телом.
Переведя взгляд с двери обратно на Линь Жэ и эту… девицу, Хуан Лэ наконец всё понял. Ладно хоть так: а он-то гадал, почему это девчонка выглядит столь незнакомо — оказывается, он ее раньше и вправду не видел, а вовсе не Ли Фэн опять дурачится, наряжаясь в женские платья.
Дверь распахнулась. На пороге стоял не один человек: помимо Ли Фэна, вернулся еще и тот самый сосед… от которого он только что пытался сбежать — Лу Цин.
— …Ээ, а вы чего это вместе? — стоило ли использовать пару взаимоисключающих эпитетов вроде почтительного благоговения или льстивого раболепия, чтобы описать состояние Хуан Лэ в этот момент? Улыбка на его лице получилась донельзя натянутой, и при виде того, от кого он еще минуту назад стремился держаться за версту, ему захотелось унестись еще дальше.
Стоя за спиной Ли Фэна, Лу Цин изогнул губы в зловещей усмешке, в упор глядя на оцепеневшего Хуан Лэ.
Хуан Лэ яростно замотал головой и попятился на полшага.
— Помилуйте, ребят, хорош торчать в проходе, я с ног свалился! Дайте войти, мы ж не гарем тут держим, на кой черт запираться-то? — отпихнув застывшего столбом Хуан Лэ, Ли Фэн принялся на ходу стягивать майку. — Ой-мать… А это еще что за баба?! Тьфу ты, напугали до иконы!
Собравшуюся было полететь на пол одежду пришлось срочно возвращать на место. Всмотревшись в полумрак, Ли Фэн узнал девушку, с которой последние пару дней увивался Линь Жэ. Трое переглянулись — в комнате повисла тишина, куда более гробовая, чем прежде.
А те двое в дверях меж тем продолжали вести свой немой диалог.
Первый приподнял бровь; второй отступил еще на шаг и вдобавок отрицательно покачал головой.
Первый нахмурился; второй помедлил секунду, сообразил — и моментально кинулся обнимать первого за «тонкую талию», состроив при этом такую страдальческую гримасу, что картина в целом выглядела максимально абсурдно.
Приобняв Хуан Лэ за талию, Лу Цин вошел в комнату, подхватил с изножья кровати свой рюкзак и, по-прежнему не выпуская парня из объятий, увлек его за собой.
— Сегодня мы ночевать не придем, разбирайтесь тут сами.
Прикинув что к чему, Ли Фэн попятился к выходу и молча испарился, великодушно оставляя территорию в распоряжение тех, кто в ней нуждался сильнее. Подумать только: собственное спальное место приходится уступать парочке под романтические свидания — до чего же он благороден!
Стоило им выйти за порог общежития, как любопытные взгляды прохожих тотчас приковались к руке Лу Циня, покоящейся на талии Хуан Лэ, отчего парня слегка передернуло. И вовсе не потому, что его смущала эта публичная демонстрация нежности… просто он все-таки мужчина… ну, ладно, Лу Цин, в общем-то, тоже.
— Есть возражения? — словно прочитав нехитрые мысли в голове Хуан Лэ, Лу Цин бросил на него острый взгляд, на дне которого, впрочем, плескалось бесконечное баловство.
— …Ой! Какая сегодня чудесная погода, просто прелесть! Ха-ха… ха-ха!
С самого раннего утра в доме семьи Лу стоял невероятный переполох: все суетились, наводили в комнатах такой блеск, что аж в глазах рябило, развешивали праздничные гирлянды, а на столиках в гостиной красовались пышные букеты еще не распустившихся красных роз — судя по всему, намечался пышный прием.
Главные гости еще не прибыли, но столы уже ломились от изысканных яств, источавших умопомрачительные ароматы. Члены большой семьи, за исключением тех, кто все еще инспектировал качество уборки на предмет упущений, толпились у парадного входа, хищно всматриваясь вдаль.
Чем ближе подходило назначенное время, тем сильнее колотилось сердце Хуан Лэ. На лбу выступи испарина, и он, не находия себе места, принялся беззвучно бормотать мантру для успокоения ума. Впрочем, даже это ни капельки не помогало унять разбушевавшуюся нервную дрожь.
Внезапно в памяти всплыла одна фраза, и Хуан Лэ замер.
Уж не это ли и есть та самая легендарная сцена: «волнение некрасивой невесты перед встречей с будущими свекровью и свекром»?
Глядя на перекошенное от внутренних терзаний лицо Хуан Лэ, Лу Цин испытал прилив нежности — он прекрасно понимал: чем сильнее тот нервничает, тем выше его статус в сердце парня. И речь шла уже далеко не о простой полезности живого «хладоэлемента».
— Не переживай, живьем они тебя не съедят.
Если не съедят сывьем, так сварят! На крайняк можно запечь, потушить в соусе или во фритюре… В воображении тут же возникла картина, как толпа разъяренных родственников гонится за ним с половниками наперевес. Перспектива рисовалась донельзя пугающая, и Хуан Лэ яростно затряс головой, отгоняя дурацкие фантазии.
Как бы сильно ему ни хотелось повернуть назад, ноги все равно привели его к порогу особняка семьи Лу. Глядя на роскошную виллу, он снова ощутил непреодолимое желание дать деру.
Легкий шлепок по мягкому месту заставил Хуан Лэ подпрыгнуть на месте, и рефлекторно он сделал широкий шаг вперед.
Теперь отступать было действительно поздно.
Семейство, плотной толпой облепившее крыльцо, заметив нерешительного Хуан Лэ с лицом смертника, уже было готово ринуться вперед и волоком затащить его внутрь. Но домашних удерживал страх переборщить и спугнуть единственного человека на свете, способного вытерпеть этого ледяного чурбана — второго такого безумца, готового принять Лу Циня со всеми его заморочками, им было днем с огнем не сыскать.
— Ох ты ж боже мой, наконец-то вошел! Слава небесам! — преклонных лет прадедушка семейства Лу гладил остатки редких седых волос и беззубо скалился в улыбке. Зрелище было жутковатое — провалившийся рот напоминал ожившего мертвеца, а круглые, как коровьи колокольчики, глаза на морщинистом лице походили на блуждающие огоньки на кладбище. Смотреть на это было мягко говоря непривычно.
— Не думал я, что на братишку вообще кто-то польстится, ей-богу. Я-то думал, он шутит.
— Да брось ты, желающих на халяву примазаться всегда полно. Братишка наш — парень хоть куда, гордость семьи.
— Он и так вечно смотрит на всех свысока, а теперь от собственных заслуг вообще нос задерет до небес.
…
— Да как вы смеете так говорить о Сяо Цине?! Он вообще-то ваш младший брат, зря только вас на свет производила! — услышав, что гость наконец прибыл, госпожа Лу даже бросила корзину с фруктами, схватила кухонный тесак и вихрем выскочила на крыльцо, на ходу размахивая холодным оружием и воспитывая непутевых чад.
— …Мам, вот кто-кто, а ты права качать точно не имеешь права. Ты сама на него жалуешься в несколько десятков раз больше нашего!
— Вот именно, чистая правда!
Стоявший посреди двора Хуан Лэ обладал отменным слухом — настолько хорошим, что каждое слово этой словоохотливой семейки отпечатывалось в его мозгу без купюр. Он искренне не понимал: да, у Лу Циня имелись определенные странности, но неужели из-за них должны страдать нервы всех его родственников? Взять хотя бы его самого: пусть он далеко не во всем хорош, дома он — всеобщее сокровище… Ой, погода не та, кроме отца, разумеется, ведь в глазах родителя существовал лишь один-единственный свет в окошке.
Переплетя их пальцы, Лу Цин не дал Хуан Лэ опомниться и потащил за собой навстречу сборищу родственников.
— Идите-идите сюда, Сяо Лэ, держи куриную ножку, она страшно вкусная! — зажав палочками последний жареный окорочок, матушка Лу уже было протянула его в тарелку Хуан Лэ, как вдруг… в последний момент ее палочки сделали резкий маневр и брякнули еду прямо в чашку сыночка. — Кхм, Лу Цинь, кушай давай побольше.
Хуан Лэ судорожно улыбнулся, скривив лицо в комичной гримасе: нет, серьезно, семейка Лу отличалась какой-то нездоровой гостеприимностью — стоило им только сесть за стол, как его собственная миска уже была с горкой завалена едой. Как к ней теперь вообще подступаться-то?
Заметив замешательство Хуан Лэ, Лу Цин молча пододвинул к нему пустую тарелку и переложил туда добрую половину высившихся у того подношений. Этот заурядный, в общем-то, жест заставил остолбенеть абсолютно всех присутствующих за столом членов клана Лу — за исключением самого Лу Циня.
Прадедушка семьи Лу с такой силой дернул себя за бороду, что случайно вырвал целый клочок волос, но даже не пикнул. Его коровьи глаза вылезли из орбит еще сильнее, грозя выпасть наружу. Дедушка с бабушкой Лу, втягивая лапшу, от удивления так резко захлопнули рты, что куски теста отпружинили им прямо в лоб — качество полуфабриката полностью соответствовало обещаниям на упаковке, эластичность зашкаливала. Старший сын семьи Лу подавился куском мяса, не успев его проглотить, и теперь сидел багровый, силясь откашляться. Нащупав наугад какой-то стакан, он попытался сделать глоток, но младшая сестрица с криком выбила посуду у него из рук. Вода брызнула прямо в лицо второму сыну, а застрявший у старшего брата кусок еды вылетел пулей и угодил точно на макушку его собственному сыночку, доведя бедного ребенка до истошного вопля…
— Что с ними не так?.. — Этот семейный очаг выглядел донельзя сюрреалистично; по сравнению с ними его собственный дом казался образцом психического здоровья.
— Не обращай внимания, ешь давай. — Холодный взгляд в сторону домочадцев заставил всех резко прийти в себя.
Как же холодно… Вздрогнув, семейство Лу в полном составе вернулось к реальности.
Как же хорошо… Забыв обо всем на свете под воздействием спасительной прохлады, Хуан Лэ совершенно потерял счет времени и пространству, почти полностью привалившись к Лу Циню — нет, вернее, уже устроившись на нем верхом.
С этой минуты в глазах клана Лу Хуан Лэ вознесулся до ранга божества. И вовсе не за какие-то заслуги, а исключительно за способность усмирять того самого «монстра» по имени Лу Цин.
Как же хотелось, чтобы эта идиллия длилась вечно.
Сможет ли реальность продлиться всю жизнь, как на то надеялись члены семьи Лу? Если вы спросите меня, откуда же мне знать? Но десять лет спустя они всё ещё вместе, хотя многое уже изменилось...
— Лу Цин! Немедленно убери с меня этого сопливого мальчишку! Этот негодяй удумал попробовать моего молока, совсем жить надоело! Отец — ублюдок, и ребёнок такой же! Уж верно говорят, каков батька, таково и дитя... Эй-эй-эй, сопляк, предупреждаю: если ты ещё хоть раз к нему прикошнёшься, я тебя прикончу! Не думай, что раз я носил тебя под сердцем целых десять месяцев, так мне будет жаль тебя прибить!
Услышав, что папаша может сорвать злость на младшем брате, Лу Бу стремглав бросился к Хуан Лэ, выхватил у него из рук младенца и принялся бережно о нём заботиться. Он осторожно покачивал крошечное тельце братишки, стараясь изо всех сил развеселить малыша.
— Сяо Лэ, как можно быть таким жестоким к собственному ребёнку? Помнится, когда я родил тебя, то баловал до смерти: боялся выронить — разобьётся, боялся во рту подержать — растает. Тебе следовало бы поучиться у твоего папы, — отец Хуан Лэ прижался к груди своего мужа, играя с трёхлетним внуком, третьим по счёту.
Меньше всего мне твои бредовые сказки слушать, — Хуан Лэ бросил на Лу Цина свирепый взгляд.
Лу Цин лишь выразил крайнее недоумение: откуда ж ему было знать, что мужчина Хуан Лэ действительно способен рожать? Ладно, возможно, давным-давно он и догадывался, что тот и впрямь может зачать, но кто же знал, что он наплодит их целую кучу?! Ну хорошо, пожалуй, это его собственная вина: вечно он забывал надеть презерватив. Да даже если и надевал, какая польза от тех контрацептивов, в которых столько дырочек... В конце концов, какой мужчина не захочет иметь побольше детей от любимого человека?
— Если ты вздумаешь заставить меня рожать в следующий раз, я собственными руками придушу ублюдка ещё до роду, чтобы ни одна сволочь больше не посмела вылезти на свет! — процедил сквозь зубы Хуан Лэ. Впрочем, звучало это не слишком убедительно, ведь подобные угрозы он повторял уже лет восемь-девять, и все вокруг давно к ним привыкли.
— Сяо Лэ, как ты можешь говорить такое? Рождение детей — это же такой повод для гордости! Твой папа так тебе завидует: у тебя теперь столько чудесных сокровищ!
Уголки губ Лу Цина нервно дёрнулись...
— Как же здорово! Все детки такие милые, послушные и разумные...
— ...Папа.
— Чего тебе?
— Если мне не изменяет память, это ведь ты сбегал из дома множество раз, лишь бы больше не рожать? И с Лу Цином я познакомился с твоей лёгкой руки, а? Верно?
И правда, много лет назад именно отец затащил его в то адски жаркое место на поиски своего благоверного. К тому же, именно папаша уверял, что роды способны полностью изменить телосложение, из-за чего он и согласился произвести на свет столько детей.
— ...Э-э, ну, это... — Я ничего не слышал, абсолютно ничего не слышал! — Папа Хуан Лэ с самым бесстыдным видом уставился в окно. — Ха-ха, какая сегодня прекрасная погода!
Заварив молочную смесь и сунув бутылочку в руки старшего сына Лу Бу, Лу Цин взял Хуан Лэ за руку и усадил на их излюбленный диван. Хуан Лэ демонстративно отвернулся, глядя куда угодно, только не на Лу Цина, и всем своим видом показывая крайнее презрение.
Впрочем, на Лу Цина всегда находилась управа.
— На следующей неделе у меня будет полмесяца отпуска. Если хочешь, мы можем съездить отдохнуть на Гавайи. Разумеется, только вдвоём, как тебе идея?
Когда любимый мужчина ублажает тебя столь нежным голосом, разве найдется на свете хоть кто-то, кто сможет продолжать сердиться?
Хуан Лэ надул губки, повернулся и посмотрел на ставшего ещё более зрелым Лу Цина. На душе у него было сладко-сладко, но виду он, конечно же, не подавал.
— Я хочу в тропический дождевой лес.
— Хорошо, договорились.
Поцеловав любимого в лоб, Лу Цин почувствовал себя по-настоящему счастливым. Имея такого мужа, о чём ещё можно было желать? Крепко сжав руки друг друга, они переглянулись и улыбнулись. Они будут идти рука об руку и дальше, вплоть до старости, пока оба не превратятся в седовласых стариков.
С чего бы это человеку, страдавшему от непереносимости жары, вдруг так полюбить поездки в жаркие края?
Три года назад, после рождения третьего ребёнка, непереносимость жары у Хуан Лэ действительно прошла. Более того, он стал отъявленным любителем проводить отпуск в знойных курортных зонах.
А что же Лу Цин? Как вы думаете? Хуан Лэ всё так же любит бывать в его объятиях, только вот сами эти объятия перестали быть ледяными...
Он и впрямь оказался прекрасным зятем для семьи Хуан.
Он и впрямь стал счастливой звездой для семьи Лу.
http://bllate.org/book/24572/2884523
Готово:
