Сяо Тун забрался в повозку и увидел, что Цзяло Яо полулежит на мягкой тахте, а маленькая крошка Мэн-эр прижалась к нему всем телом и играет с плюшевым кроликом в ручках. Заметив, что он вошел, девочка протянула ручонки и детским, капризным голоском позвала:
— Дядя, на ручки…
От этого нежного зова у Сяо Туна едва сердце не растаяло, и он тут же бросился вперед, заключая свою маленькую принцессу в крепкие объятия.
— Дядя, качай.
— Не качай, не качай. Дядя держит, больше не качает.
В этот момент они ехали в повозке в столицу. Экипаж оказался на редкость просторным и удобным, так что Цзяло Яо мог спокойно вытянуться на длинной тахте. Кормилица и управляющий Гао сидели неподалеку, прислуживая, и даже с добавлением Сяо Туна тесноты не ощущалось.
Заметив, что личико Мэн-эр всё еще выглядит худеньким и болезненным, Сяо Тун сильно опечалился и изо всех сил стал развлекать малышку, пытаясь ее развеселить.
Он вспомнил, какой больной Мэн-эр казалась перед самым отъездом: даже в самую жару кормилица кутала ее в плотные одежки и носила на руках. Изначально они должны были ехать в задней повозке, но Мэн-эр горько заплакала, требуя папу. Цзяло Яо уже расположился в экипаже, но в конце концов не выдержал детского плача и велел кормилице перенести ребенка к нему.
Однако его собственное здоровье оставляло желать лучшего, а тряска в дороге только добавляла тягот. Заботиться о дочери ему было откровенно не по силам, и он приказал позвать к ним еще и Сяо Туна.
На самом деле его главной целью оставалось желание использовать дочку, чтобы сблизиться с Сяо Туном.
Он рассеянно бросил взгляд на Цзы Хэ, и та немедленно произнесла:
— Господин, я пойду взгляну. Нельзя оставлять дорогу впереди без присмотра.
Цзяло Яо угукнул в ответ.
Цзы Хэ снова обратилась к кормилице:
— Кормилица, скоро полдень, пора готовить обед для юной госпожи.
Кормилица кивнула:
— Верно, самое время. Господин, тогда я пока перейду в заднюю повозку, если понадоблюсь — зовите.
Мэн-эр исполнилось полтора года, и она уже не ограничивалась материнским молоком — в ее рацион добавляли немного фруктов и жидкой каши. Для этого существовало специальное меню, и кормилица должна была готовить еду в той повозке, где ехали члены семьи.
Экипаж остановился, обе женщины вышли, после чего движение возобновилось.
Мэн-эр принялась теребить Сяо Туна, требуя рассказать сказку, а Цзяло Яо, прислонившись к тахте, с улыбкой наблюдал за ними.
Сяо Тун чувствовал себя немного неловко. Сказки он рассказывал плохо, но в детстве Сяо Жуй нашептал ему их немало, так что кое-как справляться он еще мог. Однако присутствие Цзяло Яо, который просто сидел рядом и смотрел, сковывало его, и он сбивался, путаясь в словах.
Не успела сказка дойти и до середины, как Мэн-эр начала клевать носом, и ее головка бессильно свесилась.
Цзяло Яо улыбнулся:
— Передай ее мне. Уложи рядом со мной.
Сяо Тун осторожно перенес девочку.
Почувствовав знакомое тепло, Мэн-эр тут же, без всяких церемоний, уткнулась носом прямо в грудь Цзяло Яо, крошечной ручкой вцепилась в его воротник и, поджав губки, потерлась о ткань.
— Вот проказница.
Цзяло Яо легко подтянул лежавший под ним тонкий плед и укрыл дочку.
Сяо Тун хотел вернуться на свое место, но обнаружил, что его рукав придавлен телом Мэн-эр, поэтому он наклонился, собираясь вытянуть его потихоньку. На беду, в этот момент повозка сильно качнулась, он потерял равновесие и камнем рухнул вперед.
— Ох…
Оба одновременно издали глухой стон и замерли.
Цзяло Яо лежал на тахте, а на руках у него спала маленькая Мэн-эр. Если бы Сяо Тун рухнул на них всей тяжестью, он неизбежно придавил бы обоих, поэтому юноша в панике выбросил руку, пытаясь упереться в стенку повозки за спиной Цзяло Яо.
Только вот толчок оказался слишком резким. Хотя он изо всех сил попытался удержаться и не упасть на Цзяло Яо, его тело подалось вниз как раз в тот момент, когда Цзяло Яо поднял голову. К несчастью, они сошлись в самом нелепом любовном романе: их губы вплотную столкнулись друг с другом.
Сяо Тун полулежал на Цзяло Яо, ошеломленно глядя на него.
Цзяло Яо еще не успел прийти в себя и всё еще продолжал поддерживать дочь, глядя снизу вверх на нависшего над ним Сяо Туна.
Они находились так близко, что каждый слышал чужое дыхание.
Первым опомнился Сяо Тун. Охваченный неловкостью, он попытался опереться на стенку и подняться, но в спешке рука соскользнула, опора исчезла, и он снова рухнул вниз.
На этот раз Цзяло Яо протянул руки и крепко удержал его.
Сяо Тун с благодарностью посмотрел на него и вдруг остро почувствовал, как пальцы мужчины слегка дрожат.
— Господин Ло, простите, не удержался на ногах.
— …Ничего страшного, — Цзяло Яо отвел взгляд и тихо добавил: — Вставай же.
Сяо Тун замер. С такого ракурса было прекрасно видно изящный профиль Цзяло Яо, подрагивающие длинные ресницы, прямой нос и мягкие, слегка бледнеющие губы.
Аромат, исходивший от Цзяло Яо, медленно окутывал пространство, заставляя Сяо Туна на миг погрузиться в затуманенное оцепенение и… испытать трепет в груди. Он даже бессознательно протянул руку и коснулся тех губ, которые казались ему одновременно такими знакомыми и вызывающими щемящую боль.
Цзяло Яо вздрогнул, будто испугавшись, повернул голову обратно, и его лицо мгновенно залилось краской.
Сяо Тун резко пришел в себя, но отдернуть руку не успел: дверь повозки внезапно распахнулась, и Цзы Хэ просунул внутрь голову со словами:
— Господин, тут качнуло, вы не… в порядке…
Последние два слога прозвучали так, словно их выдавили из горла — очевидно, Цзы Хэ был потрясен столь двусмысленной позой.
Сяо Тун ужасно смутился. Он в панике попытался выкарабкаться, но следующие слова Цзы Хэ едва не заставили его грохнуться обратно:
— Вы продолжайте! Продолжайте! Я не мешаю.
С этими словами Цзы Хэ тут же захлопнул дверь, отчего внутри стало казаться, будто они и впрямь занимались чем-то предосудительным.
Сяо Тун остолбенел и был готов кровью харкнуть от досады.
Что это должно было значить? Теперь и вовсе не отмоешься!
Цзяло Яо тоже не находил слов от стыда. Он легонько толкнул парня и промолвил:
— Вставай же скорее.
Сяо Тун торопливо вскочил, вернулся на свое место, сложил руки на коленях и уставился прямо перед собой.
Цзяло Яо тихо кашлянул и спросил:
— Ты в порядке?
— Д-да, всё хорошо, — Сяо Тун не смел поднять на него глаз и бормотал: — А вы? Это я не уследил, не ушиб, часом… не задел вас?
Цзяло Яо не мог смотреть на его крайнюю неловкость и, пытаясь сделать непринужденный вид, произнес:
— Пустяки. Спасибо, что вовремя подставил руку, иначе нашей маленькой Мэн-эр пришлось бы туго.
Сяо Тун бросил взгляд на Мэн-эр, которая сладко спала, свернувшись калачиком на груди у Цзяло Яо, и невольно слабо улыбнулся.
Увидев его улыбку, Цзяло Яо тоже позволил уголкам губ дрогнуть и мягко похлопал дочку по спинке.
Сяо Тун проследил за его движением и заметил, что пальцы у Цзяло Яо длинные и тонкие, суставы едва заметно выступают, выдавая скрытую силу, однако кожа бледная, а на тыльной стороне ладони отчетливо проступают голубые вены. К тому же на безымянном пальце блестело простое и скромное золотое кольцо, совершенно не вязавшееся с его статусом.
Руки нельзя было назвать красивыми в классическом понимании, но от них исходило какое-то странное, трогательное очарование.
Сяо Тун почему-то вспомнил одного человека. Персонажа из прочитанных в прошлой жизни романов о боевых искусствах — Ли Сяньхуаня, любившего вырезать из дерева маленькие фигурки ножом.
Глядя на серебряные нити в висках мужчины, Сяо Тун вдруг подумал, что от Цзяло Яо веет тем же стоическим одиночеством человека, чье сердце состарилось раньше тела, а мягкий нрав и чистые черты лица лишь усиливали это сходство. Вот только кольцо на его пальце подозрительно напоминало обручальное кольцо из его прошлой жизни, вплоть до того, на каком пальце оно носите.
Интересно, не парное ли оно с его собственным?
В голове Сяо Туна крутились совершенно нелепые мысли.
Он предавался задумчивости недолго: заметив его молчание, Цзяло Яо поднял голову и посмотрел на него.
Стоило их взглядам встретиться, как Сяо Тун с новой силой вспомнил о своей только что совершенной дерзости.
Он ведь действительно осмелился погладить губы этого мужчины. Он точно сошел с ума!
Краска вновь залила его лицо, и он выпалил:
— Господин Ло, раз уж малышка уснула, я… я лучше выйду. Скоро остановка на обед.
Не дожидаясь ответа Цзяло Яо, он поспешно откинул занавеску и выпрыгнул наружу.
Цзы Хэ, завидев его, ухмыльнулся и издал пару смешков.
В самом деле, ничего особенного в этом смехе не было, но Сяо Туну отчего-то вспомнилось недавнее происшествие, щеки вспыхнули еще сильнее, и он поспешно опустил голову, ускоряя шаг.
Цзы Хэ покачал головой, про себя подумая, что молодой господин Бай хоть и лишился памяти, а застенчивости своей не растерял. Похоже, князю снова придется несладко.
При этой мысли его взгляд помрачнел.
Все эти годы он собственными глазами наблюдал за историей князя и Бай Цинтуна. В те дни Бай Цинтун был совсем юн и отверг чувства князя, но тут уж нечего было поделать — в делах сердечных принуждение неуместно.
Позже Бай Цинтун упал с коня, потерял память и неожиданно полюбил князя. Тогда все решили, что заветное желание князя наконец исполнилось и после всех страданий настали светлые дни. Кто же знал, что за этим последует череда потрясений: Бай Цинтун ушел в армию, а под конец снова потерял память после падения в воду. И что теперь? Мало того, что он начисто позабыл князя, так еще и собственного кровного ребенка не узнавал.
Цзы Хэ своими глазами видел рождение маленькой варны и знал, какую страшную цену князь заплатил за этого ребенка. Мало того, что меридианы в его ногах уже никогда не восстановятся, так еще и здоровье было тяжело подорвано. И обо всем этом ни прежний Бай Цинтун, ни нынешний Сяо Тун не имели ни малейшего понятия.
Цзы Хэ тайком сжал кулаки, бросил взгляд на плотно закрытую дверь повозки, а затем покосился на едущего впереди верхом Бай Цинтуна.
На сей раз он во что бы то ни стало вернет Бай Цинтуна к князю.Ради князя и ради маленькой Цзюньчжу. Даже ценой любых жертв он исполнит заветное желание своего господина!
Цзы Хэ всегда отличался решительностью. В этот раз Цзяло Яо изначально собирался заманить Сяо Туна в поместье Ло под предлогом болезни ребенка, но кто ж знал, что у Сяо Туна в голове переклинит и он вдруг решит отправиться в столицу.
Позднее Цзяло Яо обыскал весь кабинет, но так и не нашел ни одной зацепки, которая могла бы натолкнуть Сяо Туна на такую мысль. Тогда он приказал вести за ним тайное наблюдение и выяснил, что Сяо Тун действительно твердо намерен ехать в столицу и повсюду ищет деньги на дорогу.
Увидев это, Цзы Хэ подговорил Цзяло Яо взять Сяо Туна с собой. Он знал о сомнениях князя, но столица оставалась местом, где Сяо Тун провел шестнадцать лет своей жизни, и поездка туда вполне могла пробудить какие-то воспоминания.
Цзяло Яо поддался на уговоры, и так родился план нанять Сяо Туна в качестве телохранителя для совместного путешествия.
Будучи сторонним наблюдателем, Цзы Хэ после долгих и тщательных наблюдений понял, что Сяо Тун на самом деле все еще неравнодушен к князю — не хватало лишь небольшого толчка и нужного момента. Поэтому на протяжении всего оставшегося пути Цзы Хэ изо всех сил создавал им возможности для сближения, причем действовал настолько искусно, что Сяо Тун не заподозрил подвоха.
Что же до самого Сяо Туна, то он, разумеется, не догадывался о планах Цзы Хэ. С того самого дня Цзяло Яо по-прежнему то и дело звал его в повозку понянчиться с Мэн-эр.
Сам того не зная, каждый раз при виде господина Ло юноша ощущал беспричинную робость и тревогу. В памяти вспыхивал тот нечаянный поцелуй, ладони потели, язык заплетался, и он чувствовал себя точь-в-точь… точь-в-точь зеленым юнцом, у которого только-только проснулись первые чувства!
Сяо Тун пугался подобных мыслей и пытался держать дистанцию с загадочным господином Ло, но неведомым образом всё складывалось так, что в повозке они неизменно оставались втроем: отец, дочь и он сам.
Поначалу он чувствовал неловкость и стеснение, но господин Ло вел себя так, будто ничего особенного не произошло, общаясь с ним совершенно непринужденно. Со временем Сяо Тун и сам успокоился.
Караван продвигался вперед неспешно. Путь от поселка Цинцюань до столицы был неблизким, но из-за слабого здоровья Мэн-эр двухмесячный переход растянулся почти на три месяца.
За это время благодаря стараниям Цзы Хэ Сяо Тун и Цзяло Яо настолько сблизились, проводя дни бок о бок, что стали почти родными. Посчитав, что момент настал и до столицы оставалось всего несколько дней пути, Цзы Хэ принялся за осуществление собственного плана.
Надо сказать, что Цзы Хэ обычно вел себя тихо и незаметно, но в решающие моменты умел преподнести сюрпризы. В его сети угодил даже такой человек, как Цзяло Яо.
В тот вечер караван «случайно» упустил возможность остановиться на ночлег в деревушке и был вынужден разбить лагерь под открытым небом, укрывшись от ветра у подножия холма.
Несколько охранников, маясь от скуки, решили сходить поохотиться в рощу, и Сяо Тун вызвался идти с ними. Но не успел Цзы Хэ помочь Цзяло Яо вылезти из повозки, как окликнул его:
— Молодой господин Сяо, мой господин целыми днями просиживал в повозке, ему полезно подышать свежим воздухом. Помню, неподалеку протекает ручей — не составите ли вы мне компанию, проводите господина туда порыбачить?
— Порыбачить?
Цзы Хэ улыбнулся:
— Время еще раннее, рыбалка не отнимет много сил. Господин, вам как раз удастся развеяться, что скажете?
Цзяло Яо медленно окинул его взглядом и кивнул:
— Можно. Тебе достаточно проводить меня, а А-Тун пусть идет с остальными на охоту.
Цзы Хэ нахмурился:
— Провести-то я вас проведу, не вопрос. Но места тут дикие, а боевыми искусствами я не владею — что, если нападут звери? Может… позовем с собой охранника Че?
Не владеет боевыми искусствами?
Цзяло Яо едва заметно поморщился. В последнее время он с удивлением замечал, что искусство Цзы Хэ лгать с невозмутимым лицом совершенствуется день ото дня.
В тот момент он еще не знал, какими более выдающимися талантами обладал этот его преданный подчиненный.
Сяо Тун посмотрел на охранника Че и остальных, которые были заняты разведением костра и обустройством лагеря, и сказал:
— Управляющий Гао, лучше я пойду с вами. Брат Че и другие и так заняты.
С этими словами он отыскал бамбуковую корзину, привел вещи в порядок и двинулся вперед, прокладывая путь.
Отойдя недалеко от рощи, они действительно увидели ручей. Вода оказалась стремительной и чистой, приятно охлаждая в разгар знойного лета. Увидев ее, Цзяло Яо тоже почувствовал прилив радости.
Оглядевшись, Сяо Тун с энтузиазмом заявил:
— Вода здесь неглубокая, пожалуй, я сам полезу наловлю пары рыбешек, удочка тут без надобности.
Цзяло Яо с улыбкой заметил с берега:
— Признайся, тебе просто приглянулась чистая вода и захотелось освежиться?
Пойманный с поличным, Сяо Тун с виноватой улыбкой ответил:
— Есть немного. Господин Ло, вы не против?..
Цзяло Яо махнул рукой:
— Ступай, ступай. В такую жару освежиться никому не помешает.
Сяо Тун радостно гикнул, в два счета сбросил верхнюю одежду, обнажив крепкое, мускулистое тело, засучил штанишки, скинул обувь и прыгнул в воду.
Цзы Хэ подкатил Цзяло Яо к самой кромке ручья и сказал:
— Господин, посидите здесь, я сбегаю за кое-какими вещами.
Зная, что слуга намеренно оставляет их вдвоем, Цзяло Яо промолчал и лишь молча кивнул.
Оставшись один, Сяо Тун сосредоточился на ловле рыбы. Навык у него и впрямь был отменный: за последний год его движения стали еще проворнее, так что ловля рыбы руками не представляла никакого труда.
Сяо Тун уже давно перестал быть угловатым подростком, превратившись в крепкого, ладного юношу. Его рельефные мускулы и стройный стан, покрытый сверкавшими на закатном солнце капельками воды, выглядели чертовски соблазнительно.
Цзяло Яо зачарованно смотрел на него с берега.
Какое здоровое, прекрасное тело! И хозяином этого тела был тот самый любимый человек, которого он вырастил с малых лет.
Вспоминая живого и забавного Бай Цинтуна в детстве, Цзяло Яо вдруг испытал сентиментальную тоску о том, как быстро вырос его мальчик, но еще сильнее в нем всколыхнулось невыразимое, всепоглощающее чувство любви к этому взрослому, красивому юноше.
Полюбит ли этот выросший юноша, потерявший память, его снова… полюбит ли этого калеку?
Цзяло Яо одновременно восхищался и тосковал, глядя на него затуманенным взором, чувствуя, как в груди бешено бьется сердце и пробуждается то, что казалось давно утраченным.
Он посильнее запахнул лежавший на коленях тонкий плед. Даже в разгар летней жары он никогда не расставался с попоной, скрывающей его ноги.
— Поймал! Я поймал! — вдруг радостно завопил Сяо Тун, удерживая в обеих руках крупную рыбину фунта на два-три, и крикнул Цзяло Яо: — Скорей! Скорей корзину!
Цзяло Яо, засмотревшись на него, лишь по крику опомнился и в панике стал шарить в поисках плетеной корзинки. На беду, она стояла чуть поодаль, он потянулся за ней, но колесо коляски неожиданно скользнуло, он потерял равновесие, и раздался глухой звук — «плюх!» — под звуки которого он вместе с креслом свалился прямо в ручей.
Будучи калекой, он не мог встать. Ручей оказался неглубоким, но воды было по пояс. Провалившись в воду с головой, он тут же забарахтался.
Испуганный Сяо Тун бросил рыбу и стрелой бросился к нему.
— Господин Ло, вы в порядке?
— Я… кхе-кхе… в пор…
Сяо Тун подхватил его под руки, вытаскивая на поверхность, а Цзяло Яо судорожно откашливался, ухватившись за его плечи. Сяо Тун попытался вытащить его на берег, но, обернувшись, с ужасом заметил, что кресло уже уплывает вниз по течению.
— Ой, коляска!
Цзяло Яо тоже встревожился:
— Плохо дело! Лови ее скорее.
Эта коляска не была его обычной; ее смастерили из бамбука и дерева, чтобы не привлекать лишнего внимания. Оказавшись в воде, легкая конструкция закачалась на волнах, уносимая быстрым течением.
Сяо Тун поспешно высадил цеплявшегося за него Цзяло Яо на сушу и сам кинулся вдогонку вдоль берега. На беду, когда он почти нагнал беглянку, его колено вдруг странно подогнулось, словно получив невидимый удар, и он рухнул в грязь у самой кромки воды.
Цзяло Яо, насквозь мокрый, сидел на чистом плоском камне, ожидая его. Спустя добрую четверть часа он увидел возвращающегося Сяо Туна — тот хромал, выглядел унылым, а руки его были пусты.
Сяо Тун виновато произнес:
— Господин Ло, простите, я оступился и упал, догнать не смог. Коляску унесло течением.
Цзяло Яо испуганно затараторил:
— Ты не ушибся? Нигде не ударился?
Сердце Сяо Туна защемило: господин Ло так искренне заботился о нем, отчего стыд стал еще сильнее.
— Я цел. Только ногу подвернул, больше ничего.
Цзяло Яо нахмурился:
— Иди сюда, дай посмотрю.
Он притянул парня к себе, проверил щиколотку и обнаружил, что та сильно опухла и покраснела, уже заметно возвышаясь бугром.
Цзяло Яо принялся растирать ногу:
— Идти сможешь?
Сяо Тун ответил:
— Должен смочь.
С этими словами он поднялся, пытаясь сделать пару шагов, но стоило ему перенести вес на больную ногу, как он вскрикнул от боли и рухнул обратно.
— Прекрати дурить. У тебя повреждены меридианы, так ходить нельзя.
Сяо Тун встревожился:
— Я правда в порядке. Только что ведь шел.
Цзяло Яо рассердился:
— Хватит геройствовать! Ты потому и травмировался хуже, что вечно строишь из себя крепкого орешка.
Взглянув на собственный подъем, который раздулся так, что стал похож на спелую редиску, Сяо Тун понял правоту Цзяло Яо и с досадой вздохнул:
— И что же нам теперь делать? Коляска утонула, ходить я не могу, как же нам вернуться в лагерь?
Цзяло Яо помолчал немного и произнес:
— Ничего страшного. Скоро вернется Цзы Хэ.
Сяо Тун сразу оттаял:
— Точно-точно, подождем управляющего Гао.
Закат почти скрылся за горизонтом, и хотя стояла макушка лета, вечерами в горах тянуло прохладой. Налетевший ветерок зашевелил тонкие мокрые одежды Цзяло Яо, заставив того мелко задрожать.
Впрочем, это было лишь иллюзией — если бы не страх вызвать подозрения у Сяо Туна, он бы давным-давно высушил одежду с помощью внутренней энергии.
Немного успокоившись и заметив зябкий вид Цзяло Яо, Сяо Тун огляделся и, заметив брошенную у воды верхнюю одежду, поскакал на одной ноге к ней, подхватил ее и вернулся, накинув на плечи Цзяло Яо.
— Набросьте, простудитесь еще.
Цзяло Яо поморщился:
— Я не мерзну. Лучше о ноге своей подумай, не шевелись лишний раз.
Сяо Тун глянул на опухшую ступню, которая за это время, казалось, стала еще толще, превратившись из паровой булочки в корнеплод, и тяжело вздохнул.
Цзяло Яо поправил ноги, спрятав их под одеждой Сяо Туна. Внезапно его осенила идея, и он обхватил себя руками, слегка подрагивая.
Заметив его дрожь, Сяо Тун обеспокоено спросил:
— Господин Ло, вам холодно? Почему не закутаетесь получше?
Цзяло Яо опустил голову и тихо пробормотал:
— Ничего, я… я не то чтобы сильно замерз…
Видя такую «хилость», Сяо Тун проникся глубочайшей жалостью и сам предложил:
— Господин Ло, придвиньтесь ближе, вдвоем нам будет теплее.
Они и так сидели довольно близко, и хотя Сяо Тун не предлагал обниматься напрямую, Цзяло Яо упускать такой шанс не собирался и доверчиво прижался к нему.
Сяо Тун обвил его плечи руками, заключая еще влажное тело в кольцо объятий.
Цзы Хэ, прятавшийся вдалеке среди деревьев, отлично все видел, сочувственно вздохнул и подумал про себя: ну что за князь, мне с ним все равно не тягаться.
Двое взрослых мужчин сидели в обнимку, но Сяо Тун не чувствовал в этом ничего странного. Странное дело: будь на месте Цзяло Яо кто-нибудь другой, он ни за что бы на такое не пошел. Но с Цзяло Яо ему казалось самым естественным в мире сидеть вот так, прижимая его к себе для тепла.
Просидев так в тишине некоторое время, они заметили, что одежда почти высохла. Цзы Хэ не спеша вышел из рощицы с плетеной корзиной в руках и, изобразив изумление при виде их жалкого вида, воскликнул:
— Господин, молодой господин Сяо, что у вас стряслось?
Сяо Тун отпустил Цзяло Яо и горько усмехнулся:
— И не спрашивайте, всё из-за меня. Не уберег господина Ло, он упал в воду, и коляску унесло течением.
С этими словами он вкратце пересказал случившееся.
Цзы Хэ мысленно покатывался со смеху.
Это он заранее выбрал место и подстроил падение, а корзину поставил подальше нарочно. Но вот заставить Сяо Туна упасть при погоне было легко, а вот сделать так, чтобы он при падении еще и ногу вывихнул — тут требовался тонкий расчет и капелька удачи.
Впрочем, судя по всему, удача была на его стороне.
Выслушав рассказ, Цзы Хэ состроил испуганную физиономию:
— И как же теперь быть? Мне одному вас двоих никак не дотащить.
Цзяло Яо рассудил:
— Я останусь здесь. Сначала ты отнесешь А-Туна в лагерь, приведешь запасную коляску и вернешься за мной.
Сяо Тун тут же замахал руками:
— Ни в коем случае! Как мы можем оставить вас одного в таком месте?
Цзы Хэ скорчил жалобную гримасу:
— Верно, господин, уже темнеет, оставлять вас здесь одного опасно. К тому же до наших повозок отсюда далеко, а такого здоровяка, как молодой господин Сяо, мне на себе не утащить.
Тут его глаза хитро блеснули, словно его осенило:
— Одумался! К счастью, я опасался, что вы с молодым господином проголодаетесь, и захватил еды. Перекусите пока, а я разведу костер — и согреетесь, и от зверей защититесь. А я побегу за подмогой.
Сяо Тун удивился, с чего это управляющий Гао прихватил с собой еду, но в животе отчаянно урчало, и допытываться он не стал.
Цзы Хэ отыскал защищенное от ветра местечко у ручья, по очереди перенес их туда, собрал хвороста и ловко развел огонь. Скинув собственную верхнюю верхнюю одежду, он бросил ее Сяо Туну, а Цзяло Яо сказал:
— Господин, посидите пока здесь, я мигом за подмогой.
— Угу, ступай.
Цзы Хэ зашагал обратно в рощу, бормоча себе под нос:
— Эх, стемнело-то как, а я в сторонах света вечно путаюсь, как бы не заблудиться…
Голос его звучал тихо, но отчетливо долетел до них. Сяо Тун встревожился и хотел было что-то сказать, но Цзы Хэ уже скрылся из виду.
— А вдруг и правда заблудится… — теперь уже вслух рассуждал Сяо Тун.
Цзяло Яо успокоил его:
— Не переживай, справ S*Wится. Не хочешь сделать глоток вина?
Приняв из его рук небольшой глиняный кувшинчик, Сяо Тун сделал пару глотков, и на сердце стало еще более тревожно.
Ладно еще управляющий Гао притащил с собой еду, но к чему в корзине вино? Словно они собирались на пикник.
Перекусив принесенной Цзы Хэ едой, они немного успокоились, а потому устроились под деревом плечом к плечу, глядя на потрескивающее пламя костра и перекидываясь редкими фразами.
Прошло около часа, а Цзы Хэ всё не возвращался. Сяо Тун не выдержал:
— Почему управляющий Гао до сих пор не идет? Уже совсем темно, неужели и правда блуждает где-то?
В этот момент его плечо отяжелело: Цзяло Яо бессильно прислонился к нему, полуприкрыв глаза и явно борясь со сном.
— Господин Ло, вы устали? — тихо спросил Сяо Тун.
Длинные ресницы Цзяло Яо затрепетали, веки тяжело опустились, но ответа не последовало.
Сяо Тун внезапно тоже почувствовал сильную сонливость, глаза начали слипаться. Из последних сил он подбросил в костер пару поленьев, но в конце концов окончательно сошел с дистанции и заснул, обнявшись с Цзяло Яо.
Глубоко в лесу прятались две скрытные человеческие фигуры. Один из них тихо произнес:
— Что за зелье ты вообще использовал? Почему и ванъе, и молодой господин заснули? Оно вообще работает? Надеюсь, это не какая-нибудь подделка низкого качества?
— Заткнись! Я с таким трудом добыл первоклассную вещь, эффективность первобытная, отрубает бесшумно и безболезненно, это прекрасное средство, прошедшее клинические испытания.
Тот человек подозрительно переспросил:
— В изданном при дворе законе о клинических испытаниях важных лекарственных препаратов ведь нет пункта про афродизиаки, верно?
Другой поперхнулся и выругался:
— Тьфу! Просто сиди и жди. Разве я, Цзы Мо, могу сделать что-то не так?
— Хм. Твоего молодого господина уже один раз умудрились потерять, а ты все так же слепо самоуверен.
Услышав это, Цзы Мо помрачнел и ничего не ответил.
Цзы Хэ понял, что перегнул палку, похлопал его по плечу и утешил:
— Брат, я не со зла. Ванъе видел все твои старания за этот год с лишним и не стал тебя винить, не принимай близко к сердцу.
Цзы Мо ненадолго замолчал и сказал:
— Когда Цинтун упал в воду, еще можно было сослаться на непостоянство судеб войны — никто и предположить не мог. Но когда он оказался в воде, я не нашел его в тот же миг, из-за чего ванъе так долго переживал, а маленькая княжна перестала узнавать отца...
Цзы Хэ понимал его самобичевание и успокоил:
— Не забивай себе голову, все предопределено судьбой. Даже если бы ты отыскал его тогда, он все равно ничего не помнил бы. Вернусь он в поместье ванъе — и все пришлось бы начинать сначала, ничем не отличается от нынешнего положения. К тому же, мне кажется, что сложившиеся обстоятельства даже выгоднее для ванъе и молодого господина.
— Почему?
— Трудно сказать, просто интуиция. Подумай сам: если бы ты открыл глаза и понял, что ничего не помнишь, но вдруг появляется какой-то ванъе и заявляет, что он — твой возлюбленный, что у вас даже есть дочь, и начинает расписывать, какими вы были раньше... Смог бы ты это принять?
Цзы Мо глубоко задумался над этим вопросом и неторопливо ответил:
— Пожалуй, вряд ли.
Цзы Хэ кивнул:
— Вот именно. Если даже ты считаешь это невыносимым, то человеку с его характером и подавно сложно угодить. Ванъе не хочет так рисковать, куда лучше попробовать все выведать и постепенно взрастить чувства заново. В этот раз ванъе специально оставил тебя в Яоси и не взял с собой в поселок Цинцюань именно из-за опасений, что твое слишком близкое знакомство с молодым господином может привести к какому-нибудь непредвиденному исходу.
Цзы Мо хмыкнул:
— Ванъе всегда просчитывает все ходы наперед, но даже не подозревает, что на сей раз его перехитришь ты.
Цзы Хэ, зажав во рту веточку, отвесил ему легкий подзатыльник и уточнил:
— Нас обоих. Не пытайся остаться в стороне.
— Тс-с... Кажется, зелье начинает действовать.
Цзы Хэ внутренне подобрался, вгляделся внимательнее и заметил, что обстановка там и правда стала необычной.
Они переглянулись, хитро ухмыльнулись и в один голос шепнули:
— Сматываемся.
С этими словами оба бесшумно скрылись вдали.
Окружающий лес они уже давно уставили защитными механизмами и обработали препаратами. В тишине ночи, кроме редкого стрекожания цикад на деревьях да пения кузнечиков в траве, больше ничто живое не могло потревожить погрузившихся в забвение двоих людей вдалеке.
http://bllate.org/book/24567/2883104
Готово: