Одиннадцатый глава. Непокорный наследник побеждает сквознячку-попаданку (десятая часть)
Ли Си вернулся в свой внутренний двор, и не успел он даже присесть, как Хуа Сун поспешил доложить: ему передали какое-то письмо.
Ли Си развернул конверт, бегло взглянул на строки и вдруг рассмеялся.
Небрежно бросив послание Хуа Сун, он указал пальцем на написанное и произнес:
— Смотри-ка, наша великая красавица Су решила оказать мне милость и приблизить к себе!
Как выяснилось, суть плана Су Ицзинь заключалась в том, чтобы вновь примкнуть к Поместью удельного князя Ци и воспользоваться им в своих целях.
Она уже заметила, что прямая линия Поместья удельного князя Ци в настоящее время переживает возрождение, статус Ли Си тоже поднялся на волне этого успеха, а Седьмой принц готов исполнить любое его желание и окружает юношей величайшей нежностью.
Поэтому, взвесив все за и против, она пришла к выводу: только заставив Ли Си принять её, удастся временно укрыться от гнева Седьмого принца. К тому же Ли Си прежде выказывал ей немалую заботу, а когда она только переступила порог Поместья удельного князя Ци, в его глазах даже читалась легкая влюбленность. Это придавало ей еще больше уверенности: она твердо верила, что сможет соблазнить Ли Си.
Листок бумаги, источавший нежный аромат, был исписан признаниями в тоске по Ли Си. Су Ицзинь в самых скорбных и искренних выражениях извинялась перед ним, надеясь, что он простит ее прежние поступки. В самом конце она застенчивым тоном заявляла, что, повидав на своем веку немало, она поняла: лучше всего к ней относится именно Ли Си.
Хуа Сун так разозлился, что чуть не разорвал бумагу, и тут же вознамерился утащить Ли Си к Старшей госпоже для разбирательства.
— Наследный княжич, эта барышня совсем потеряла стыд! Когда это вы успели совершить нечто такое, что давало бы повод говорить о какой-то телесной близости? К тому же она притащила сюда бумажного журавля, который бог весть где затерялся еще бог весть когда, и нарочно пишет письма, чтобы унизить вас! Сама Су Ицзинь — бесстыдная девка, неужели она думает, что и все остальные лишены всякой совести?
— Разве это не прекрасно? — Ли Си выхватил бумагу из рук Хуа Сун, снова аккуратно сложа и запечатав письмо, и неторопливо произнес: — Она хочет присосаться ко мне — я позволю ей это сделать. Вот только хватит ли у нее сил вынести последствия?
Говоря это, Ли Си взял кисть, тоже написал ответное послание и вложил его в тот же конверт вместе с письмом Су Ицзинь.
Громко позвав слугу, Ли Си протянул ему конверт:
— Передай лично Седьмому принцу, и сразу возвращайся.
— Слушаюсь, — кивнул слуга, взял письмо и удалился.
— Наследный княжич, разве можно так поступать... — Хуа Сун с беспокойством посмотрел на Ли Си.
В конце концов, между Су Ицзинь и Седьмым принцем все еще существовала та самая связь, и если Ли Си разгневает Седьмого принца, что тогда делать?
— Ничего страшного, — отмахнулся Ли Си. — Чем сильнее я себя так веду, тем меньше он сможет причинить мне вред. Сначала помоги мне переодеться, не пройдет и четверти часа, как кое-кто здесь появится.
И действительно, не прошло и двух чашек чая, как явился слуга и доложил: Седьмой принц пожаловал с визитом и уже направляется прямиком к покоям наследного княжича.
Уголки губ Ли Си изогнулись в красивой усмешке, после чего он переглянулся с Хуа Сун и мгновенно изобразил лицо, искаженное яростью, смахнув на пол все вещи со стола.
Едва переступив порог, Седьмой принц увидел вокруг полный разгром, а летевшая по воздуху тушечница чиркнула прямо возле его уха.
— Дерзость! — служанка Седьмого принца торопливо заслонила его собой и принялась грозно отчитывать Ли Си.
Словно только заметив кого-то у входа, Ли Си прервал свое занятие, с холодным видом отвесил легкий поклон, а затем разорвал напополам начатый портрет Седьмого принца и швырнул его на землю.
Сердце Седьмого принца болезненно сжалось от этого движения, пронзенное острой болью.
Этот рисунок они создавали вместе, когда их отношения были еще теплыми: он сам прижимал юношу к себе во время работы, оставалось лишь добавить каллиграфическую надпись. Ли Си дорожил им пуще глаза, капризничая и прося не трогать работу, приговаривая, что потренирует почерк и сам подыщет красивые строки для подписи. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда эту вещь выбросят, словно никчемную ветошь.
Жестом приказав слугам выйти, Седьмой принц перевел дыхание, подошел к Ли Си, взял его за руку и мягко заговорил, пытаясь успокоить:
— Эта Су Ицзинь — всего лишь забавная вещица. Раз она тебе не мила, я избавлюсь от нее. Зачем же так гневаться и даже рвать картину? Посмотри на себя, береги руки, не поранься.
— Ха, — холодно усмехнулся Ли Си, оттолкнув его. — Ваше Высочество поистине унижает Цзинсина. Похоже, теперь-то уж точно я стал вашей игрушкой!
Черты лица юноши, и без того яркие и чарующие, от гнева стали еще более завораживающими. Особенно его кошачьи глаза, полные жгучей ненависти и непреклонности, напоминали драгоценные камни, привезенные из Персии: они переливались всеми цветами радуги, поражая ослептельной красотой. Сердце Седьмого принца забилось еще быстрее, и он поспешно, с тревожным трепетом принялся оправдываться:
— Цзинсин, как ты можешь такое говорить?
— Как могу? — холодным и резким тоном Ли Си начал перечислять один за другим все грехи: — Когда-то вы питали виды на Су Ицзинь, клан Ци вложил немало сил в ее воспитание, старшая сестра лично заботилась о ней и то и дело наказывала нам присматривать за девицей должным образом, чтобы не случилось никакой беды.
А что же Су Ицзинь? Сначала она соблазнила моего брата, потом оклеветала мою старшую сестру, а сколько раз она позорила наш клан Ци! Даже Вдовствующая императрица рассердилась из-за нее и приказала наказать виновную.
Такую неблагодарную, бесстыдную и недостойную всякого уважения особу вы забрали из-за собственного эгоизма, совершенно не заботясь о том, как клан Ци будет заметать следы и что отвечать Вдовствующей императрице, когда преступница, сидевшая под домашним арестом, вдруг бесследно исчезнет.
Вы любите Су Ицзинь, укрываете ее в загородном поместье, но подумали ли вы о только что родившемся законном сыне и о старшей сестре? Знаете ли вы, как судачат об этом столичные аристократы?
Более того, теперь Су Ицзинь — ваша наложница, но вам нет никакого дела до приличий, вы позволяете ей писать подобные распутные и пошлые стихи, чтобы оскорбить меня и втянуть в бесчестье.
Спрошу вас прямо: попадись это письмо в руки цензоров, что тогда? Злые языки чиновников острее ножей, каждое слово — удар в сердце. Одной лишь ядовитой речи этих законников хватит, чтобы ввергнуть клан Ци в бездну, из которой не выбраться.
Ваше Высочество, с тех пор как старшая сестра вышла за вас замуж, клан Ци ради Поместья князя Су давно отказался от славы и власти, смиренно выбрав незавидную участь. Неужели этого вам мало, неужели нужно непременно довести до гибели несколько сотен душ, чтобы вы наконец успокоились?
Ли Си стоял перед Седьмым принцем, глядя ему прямо в лицо. Каждое его слово звучало словно удар тяжелого молота, наотмашь бьющий Седьмого принца в грудь и лишающий дыхания.
— Цзинсин... — Седьмой принц ошеломленно смотрел на него, не находя слов. Все сказанное Ли Си было сушей правдой, и возразить было нечего. Но прямо сейчас у него не хватало духу окончательно покончить с Су Ицзинь. Чертежи пушек «Пламя» почти были готовы, и сдаваться в этот момент он не хотел.
Заметив колебания в его взгляде, Ли Си опустился на колени прямо на усеянный осколками пол и поклонился до земли:
— Ваше Высочество, Цзинсин знает о широте ваших замыслов и ведает, что вы не пожелаете вечно оставаться в тени. Но Цзинсин смеет молить вас об одной милости. Я готов заплатить собственной жизнью, умоляя Ваше Высочество проявить милосердие и пощадить всех домашних клана Ци.
— Цзинсин! — Седьмой принц рывком поднял его с пола и крепко прижал к груди. — Как ты можешь так меня пытать?
— Разве это я вас пытаю? — Ли Си отступил на шаг, ускользая из его объятий, а в его глазах застыли отчаяние и скорбь. — Князь Су, Поместье удельного князя Ци из поколения в поколение славилось преданностью и служило лишь Императору.
— Ты... что ты хочешь этим сказать?
Ли Си глубоко вздохнул, вываливая всё до конца:
— Су Ицзинь больше не имеет отношения к клану Ци, а Цзинсин уже подрос, пришло время вступать во дворец и являться к императорскому двору. Во избежание подозрений впредь вам лучше являться сюда реже. Стоит Императору разгневаться и заподозрить, что Поместье князя Су и клан Ци плетут заговор и создают собственную клику, такие последствия будут нам не по силам. Прошу Ваше Высочество проявить жалость.
Слова Ли Си лишили Седьмого принца дара речи. Он стоял напротив Ли Си и тупо смотрел на него.
На полу внутренних покоев валялись осколки фарфоровой и стеклянной утвари, а юноша стоял там с непреклонным видом. Кровь с его рук и коленей сочилась по фарфорово-белой коже, окрашивая в алый снежно-белые одежды. И то, что он произнес, разило острее клинка, вонзаясь прямо в сердце Седьмого принца и проворачиваясь там до тех пор, пока от всей его души не осталась лишь кровавая кашица.
Седьмой принц не помнил, как покинул Поместье удельного князя Ци. В полном оцепенении он вернулся в собственную резиденцию и лишь спустя долгое время пришел в себя.
— Су Ицзинь! — с ненавистью выплюнул ее имя Седьмой принц. Его утонченные черты исказились так, будто он сам вылез из глубин преисподней, а от прежней благопристойности благородного мужа не осталось и следа.
Он взмахом руки подозвал начальника стражи, достал из потайного ящичка пилюлю и приказал:
— Возьми это, отправляйся туда и выбей из Су Ицзинь все чертежи пушек «Пламя», а потом... покончи с ней!
— Слушаюсь. — Начальник стражи принял пилюлю и молча удалился.
В кабинете остался лишь один Седьмой принц. Он поднялся на ноги, подошел к окну и с нежностью провел пальцем по висевшему там портрету Ли Си, одержимо бормоча:
— Цзинсин, подожди еще немного, когда я захвачу все Великое Чжоу, больше никто не сможет нам помешать!
Вспоминая сияющую улыбку Ли Си, Седьмой принц как никогда прежде одержимо возжелал трон. Клан Ци веками был верен лишь престолу, так что стоит ему самому стать Императором, и Ли Си навеки будет принадлежать только ему!
Одна из служанок воспользовалась моментом, когда он потерял бдительность, тайком ускользнула через заднюю дверь кабинета, побежала в сад Даньси и доложила Цзинь Юэжу о только что увиденном.
Выслушав ее, Цзинь Юэжу тяжело вздохнула.
Поразмыслив с минуту, она приказала всем служанкам выйти из комнаты, выпроводив даже свою личную служанку Цуйго.
Глядя на безмятежно спящего в ее руках сына, она мгновенно покраснела глазами. На самом деле она уже давно заметила, что Седьмой принц относится к ее младшему брату совершенно иначе, чем к остальным, но и помыслить не могла о подобных тайных страстях.
Цзинь Юэжу некоторое время сидела неподвижно с отрешенным выражением лица, а затем, словно приняв какое-то решение, поднялась, достала из самого дна шкатулки с украшениями искусно сделанный свисток. Она изо всех сил дунула в него, но звук так и не раздался, однако саму Цзинь Юэжу это ничуть не смутило.
Поправив одежды, она опустилась на колени вместе с ребенком и тихо проговорила, обращаясь к пустой комнате:
— То, что касается Наследного принца, Цзинь Юэжу непременно исполнит. Прошу лишь Ваше Высочество пощадить жизнь Линь-эра после всего случившегося, ведь малыш ни в чем не виновен.
Легкий порыв ветра колыхнул легкие занавеси у окна, и свисток в руке Цзинь Юэжу исчез так тихо, что никто не заметил.
Она поднялась с ребенком на руках, тупо глядя перед собой. Прошло немало времени, прежде чем слезы покатились по ее щекам, размывая утонченный изысканный макияж.
В загородном поместье на востоке столицы Су Ицзинь уже привела себя в порядок и лишь ждала наступления темноты.
Она расправила белое шелковое платье и, глядя в зеркало, заколола в волосы серебряную заколку:
— Не зря говорят: хочешь выглядеть сногсшибательно — носи траур. Теперь вижу, что поговорка не врет. Как по-твоему, хорош ли мой сегодняшний наряд?
— Будто небожительница спустилась, чиста и несравненна, — подобострастно захвалила служанка.
— А язык у тебя подвешен неплохо, заслужила награду! — Су Ицзинь бросила ей золоченую шпильку с пионом, что лежала на туалетном столике.
Служанка опустилась на колени, приняла дар и поклонилась в знак благодарности, но в глубине ее глаз читались лишь крайнее презрение и брезгливость.
В тот самый момент, когда Су Ицзинь любовалась собой в зеркало, в комнату ворвался отряд стражников и схватил ее.
— Дерзость! Я — боковая супруга в Поместье князя Су и барышня из Поместья удельного князя Ци, да как вы смеете проявлять такое неуважение!
Су Ицзинь отчаянно забилась, но стражники не собирались тратить на нее слова: они просто оглушили ее, связали и потащили к стоявшей у ворот повозке.
— Знаешь, что делать? — расправившись с Су Ицзинь, начальник стражи взглянул на оставшуюся стоять в стороне служанку.
— Эта служанка понимает, — послушно кивнула та и вошла во внутренние покои. А когда вышла оттуда, на ней уже было другое платье, причем на первый взгляд она стала поразительно похожа на Су Ицзинь.
Стражник окинул ее оценивающим взглядом, довольно кивнул и только после этого развернулся и ушел.
Когда Су Ицзинь пришла в себя, она уже находилась в темницах Седьмого принца. Мрачное и сырое подземелье пропахло застарелой запекшейся кровью, а на еще не вычищенных орудиях пыток все еще висели лохмотья одежды прежних жертв и следы человеческих испражнений.
— Ах! — ледяная мутная вода, вылитая прямо на нее, заставила Су Ицзинь завизжать от ужаса.
Начальник стражи взмахнул в воздухе плетью с шипами, и Су Ицзинь, судорожно сглотнув, тут же захлопнула рот.
— По приказу хозяина — выдать чертежи.
Начальник стражи подошел к Су Ицзинь и уставился на нее холодным, ничего не выражающим взглядом.
— Позовите ко мне Ваше Высочество! Иначе я умру, но ничего не отдам! — сквозь стиснутые зубы процедила Су Ицзинь, дрожащим голосом выдвигая свои условия.
Начальник стражи помедлил секунду, достал из пазухи пилюлю:
— Добровольно отдашь — останешься в живых. А нет — так отправишься на тот свет прямо сейчас.
Су Ицзинь во все глаза уставилась на него, не в силах поверить, что Седьмой принц обошелся с ней так жестоко.
Видя, как начальник стражи с силой разжимает ее челюсти, норовя затолкать в рот пилюлю, Су Ицзинь охватил дикий, парализующий страх, лишивший ее последних остатков рассудка.
Чувствуя смертельную угрозу, она забыла про всякую осторожность и по наитию мысленно прошептала: «Хочу войти», — мгновенно переместившись в пространство Источника духов.
Начальник стражи в изумлении уставился на пустое место, куда человек только что испарился, и лишь спустя долгое время пришел в себя.
— Заключенная сбежала! Оцепить все проходы, никого не выпускать! — отдал он приказ и поспешил обратно в Поместье князя Су доложить о происшедешем Седьмому принцу.
Узнав об этом, Седьмой принц пришел в ярость.
Су Ицзинь была для него лишь пешкой, и раз уж эта пешка посмела открыто взбунтоваться, он стерпеть этого не мог.
— Искать! Переройте землю носом, но найдите Су Ицзинь!
А в это время Су Ицзинь внутри своего пространства возненавидела Седьмого принца лютой ненавистью, убедив себя, что все ее несчастья происходят исключительно по его вине. Глядя на водную гладь зеркала в пространстве, она кое-как подавила бушевавшую в сердце злобу.
Поглаживая флакончик с пилюлями красоты, Су Ицзинь вынашивала совсем иные планы. Раз Седьмой принц оказался столь бессовестным, пусть не пеняет на ее собственное коварство. Если он посмел сбросить ее с моста и убить, значит, и она способна уничтожить его. В конце концов, все, чем он обладал, было даровано ей.
Отворив сосуд с пилюлями красоты, Су Ицзинь сделала глубокий вдох и проглотила всю медицину разом. Острая, разрывающая изнутри боль исторглась из ее низа живота, и Су Ицзинь, свернувшись калачиком, погрузилась в воды Источника духов, испуская стоны от невыносимых мук.
— Му Мяньчжи, я клянусь, ты сдохнешь в страшных мучениях! — проклятия Су Ицзинь разносились по звенящей пустоте пространства, а въевшаяся в самую душу ненависть уже пропитала ее кости.
Постепенно воды бассейна с Источником духов окрасились в багряный цвет, и одновременно с этим в воздухе распространился опьяняющий густой аромат. Су Ицзинь, сбросившая старую кожу подобно бабочке, выбралась из воды совершенно нагой, мысленно произнесла фразу «Лагерь огнестрельного оружия» и, одевшись, осталась сидеть на месте, поджидая своего часа.
Пространство духов Су Ицзинь позволяло сменить местоположение всего трижды за все время. По дороге в столицу она уже однажды воспользовалась им, спасаясь от разбойников, и теперь решила прибегнуть к нему во второй раз. Она намерена была своими руками вернуть всё то, что некогда преподнесла Седьмому принцу.
Коснувшись своего лица, ставшего еще более прекрасным, чем прежде, Су Ицзинь растянула губы в зловещей улыбке.
В мгновение ока наступил Новый год, и Ли Си исполнилось шестнадцать. Согласно законам Великого Чжоу, выходцы из знатных семей по достижении совершеннолетия могли поступать на государственную службу и ожидать назначения.
Проявив завидную сообразительность и тонкое чутье на государственные дела, Ли Си привлек внимание Императора и был неожиданно удостоен звания придворного писца, всегда находясь при особе правителя.
Каждый раз являясь на утренние доклады, Седьмой принц видел Ли Си, стоявшего позади Августейшего отца с почтительным выражением лица, отчего его сердце разрывалось еще сильнее, и ему хотелось немедленно встать на то место, вытеснив юношу.
Наследный принц наблюдал за происходящим со стороны, не предпринимая опрометчивых шагов, но поскольку эта тема волновала его, в последнее время он стал гораздо чаще навещать Императора с утренними приветствиями, постепенно сближаясь с Ли Си.
Видя, что избранный им сын прекрасно ладит с ценным чиновником, Император испытывал глубокое удовлетворение и даже прямо заявлял, что Ли Си выращен специально в помощь наследному принцу.
Наблюдая, как Ли Си все теснее сближается с партией Наследного принца, Седьмой принц чувствовал, как остатки его терпения тают на глазах. Наконец он оставил поиски Су Ицзинь и разработку пушек «Пламя», решившись на досрочный переворот. В конце концов, в его руках все еще оставался Лагерь огнестрельного оружия, и под натиском абсолютной военной мощи все прочее превратится в ничто.
Когда Седьмой принц уже спланировал всё до мелочей и ждал лишь удобного часа для удара, из пригорода столицы пришла страшная весть: весь запасной порох в Лагере огнестрельного оружия за одну ночь отсырел и испортился. Услышав это, Седьмой принц в ужасе изменился в лице, немедленно велел оседлать коня и помчался на место, чтобы во всем разобраться.
Все это было дело рук Су Ицзинь. Возненавидев Седьмого принца до мозга костей, она знала: только убив его, содрав с него кожу и вытянув жилѝ, удастся унять пожар в ее груди.
Воспользовавшись пространством духов, она пробралась в Лагерь огнестрельного оружия. Долго наблюдая из укрытия, в момент смены караула она испортила весь порох влагой лишь для того, чтобы заманить Седьмого принца сюда.
Устроившись у края Источника духов, Су Ицзинь в упор смотрела на мечущегося в панике Седьмого принца и заливалась громким смехом:
— Му Хуаньчжи, не переживай, твои драгоценности я еще поберегу для тебя. Скоро я отправлю тебя вслед за ними в последний путь!
Седьмой принц вовсе не догадывался о планах Су Ицзинь и впопыхах потерял осторожность, бросившись прямо в пороховой склад.
Страшный грохот взрыва пронесся над столичными пригородами, над загородным поместьем взметнулись черные клубы дыма, взметнулось бушующее пламя. В самую секунду взрыва Седьмой принц разглядел Су Ицзинь: хотя ее внешность изменилась, он узнал ее с первого взгляда.
Он протянул руку и вцепился мертвой хваткой в ее рукав, наотрез отказываясь отпускать. Над их головами сожженная балка, охваченная огнем, с треском и дымом рухнула вниз, погребя их обоих под обломками.
http://bllate.org/book/24565/2882827
Готово:
