— Но не забывай, это вполне может быть ловушкой, расставленной Си Синсюэ, — напомнил Хэ Янь.
Се Цзючуань лишь глубоко задумался, глядя на воду в чашке, а затем залпом осушил её.
— Пожалуй, ты слишком много на себя берешь. — Он перевел взгляд на Хэ Яня. — Называть учителя по имени — опасная затея, смотри, как бы не накликать наказание.
Хэ Янь, глядя на непробиваемого Се Цзючуаня, язвительно хмыкнул:
— Какая у тебя, однако, преданность.
Когда Хэ Янь ушел, Се Цзючуань уставился на распахнутое окно. Он вовсе не был верным псом Си Синсюэ, просто искренне считал, что у того не хватило бы ума плести интриги. Голова Си Синсюэ была забита лишь изысканными яствами да… его мышцами пресса. К тому же он был глуповат, и им легко было манипулировать. Разве стал бы такой человек строить подобные козни?
***
Рассвело. Зловредный учитель-мерзавец начал свою игру.
Хэ Янь еще не успел встать с постели, как в его комнату, гордо задрав нос, вошел Си Синсюэ.
— Раз уж ты вышел из затвора, пришло время как следует послужить учителю. Приказываю тебе за час приготовить сто паровых булочек, иначе будешь стоять на коленях весь день.
Сто штук?
Хэ Янь, лежавший на кровати, одним движением вскочил и посмотрел на Си Синсюэ:
— Учитель собирается съесть их в одиночку?
Си Синсюэ ответил кратко:
— Разумеется, нет. Не болтай лишнего, просто делай, как сказано.
*Как же хочется есть. На самом деле, я бы съел и двести, но как-то неловко признаваться в таком аппетите.*
Практикующие впитывали духовную энергию, которая позволяла пище моментально усваиваться, поэтому переедание им не грозило — ни лишнего веса, ни тяжести в животе.
На губах Хэ Яня заиграла легкая, светлая улыбка.
— Завтра утром я обязательно подготовлю для учителя двести булочек.
Си Синсюэ удивленно округлил глаза: как он догадался? И почему завтра утром?
Словно прочитав его мысли, Хэ Янь пояснил:
— Учитель, вы, вероятно, забыли: сегодня день, когда старейшины Мин Хай и Чунь Ду станут даосскими супругами. В главном дворце уже накрыт пир.
Си Синсюэ внезапно понял, почему его матушка решила выйти из затвора. Мин Хай и Чунь Ду были учениками его матери, и на такое событие, как их свадьба, она, разумеется, должна была явиться лично. А то, что они вообще решили пожениться — заслуга самого Си Синсюэ, который невольно стал сводником. Он часто просил этих старейшин передавать ученикам духовные пилюли, и те, общаясь туда-сюда, внезапно обнаружили, что в их сердцах наступила весна. В оригинальной истории этого не должно было случиться.
— Я понял, — безразлично бросил Си Синсюэ и, кивнув, удалился.
*Пир! Больше всего на свете люблю пиры. В секте Тайцин ведь нет детей? Надеюсь, что нет, сяду за стол к старикам.*
Хэ Янь задумчиво проводил взглядом спину Си Синсюэ. Мысли учителя были такими детскими, но в то же время забавными — настолько, что на него уже было сложно злиться.
— Да, чуть не забыл, — Си Синсюэ внезапно обернулся, встретившись взглядом с Хэ Янем.
Хэ Янь невольно отвел глаза, а Си Синсюэ добавил:
— Не забудь про утренние булочки. Ты знаешь, что будет, если ослушаешься.
— Слушаюсь, учитель.
***
Пир еще не начался, но многие друзья уже собрались, создавая оживленную атмосферу. Когда вошел Си Синсюэ, шум на мгновение стих. Заметив, что тот спокойно сел в стороне и принялся грызть фрукт, гости обменялись взглядами и продолжили тихую беседу.
Си Синсюэ был живым воплощением кошмара. В его присутствии все старались спрятать свои сокровища, чтобы тот их не отобрал. К тому же следовало вести себя скромнее: привлечешь внимание — и он тут же обвинит тебя в нарушении этикета. Главной причиной опасений была высокая степень культивации Си Синсюэ и его могущественная мать — связываться с ним никто не хотел, проще было держаться подальше.
Снаружи послышались шаги, и в зал вошли изящные девушки в ярких одеждах. Впереди шла глава секты Нефритовой Девы — организации, принимавшей в свои ряды только женщин из-за особенностей их практик. Как только они появились, глаза всех мужчин из секты Тайцин загорелись. Даже глава секты лично вышел их встречать.
После короткого обмена любезностями дочь главы секты, Лю Жушан, от скуки начала осматривать зал и внезапно заметила мужчину, грызущего фрукт. В отличие от остальных, чей взгляд был полон восхищения, этот человек в белых одеждах с холодным и благородным лицом казался совершенно чужим на этом празднике жизни.
Лю Жушан подошла к нему:
— Друг, здесь свободно?
Си Синсюэ окинул взглядом пустой стул:
— Да.
Он был словно прокаженный, никто не осмеливался к нему приближаться. Люди из Тайцин, конечно, знали об этом, и кто-то из них поспешил предупредить:
— Госпожа Лю, можете сесть здесь.
Это было доброжелательное предостережение. Но Лю Жушан сделала вид, что не услышала, и продолжала пристально смотреть на лицо Си Синсюэ. Поскольку вокруг него в радиусе десяти метров никого не было, она решила, что его просто игнорируют, и не догадывалась о его высоком статусе. Она применила свой привычный прием обольщения:
— Как вас зовут, уважаемый практик?
— Си Синсюэ.
— Красивое имя. Мы раньше не встречались? Мне кажется, вы мне очень знакомы.
Си Синсюэ продолжал грызть фрукт:
— Не знаю.
Лю Жушан спросила:
— А вы не спросите, почему?
Си Синсюэ невозмутимо ответил:
— Люди с красивой внешностью, как правило, все на одно лицо.
Лю Жушан на мгновение лишилась дара речи. Однако, глядя на его несравненно прекрасное лицо, она решила не сдаваться и с ослепительной улыбкой добавила:
— До начала пира еще есть время, не хотите прогуляться?
Си Синсюэ без колебаний отказался. Лю Жушан не знала, что и думать. Это уже не просто прямолинейность, это полное отсутствие интереса к женщинам, подумала она.
В середине пира появилась мать Си Синсюэ. И едва появившись, она преподнесла сыну большой сюрприз.
— Мой сын Си Синсюэ уже достаточно взрослый, — громко, чтобы слышали глава секты и старейшины, произнесла госпожа Фу Чжи. — Я решила воспользоваться случаем и устроить его помолвку.
Глава секты на мгновение удивился, а затем закивал:
— Прекрасно, это двойной праздник!
Си Синсюэ ошарашенно посмотрел на мать:
— Матушка, что вы такое говорите?
Лю Жушан с изумлением взглянула на него. Она и не подозревала, что этот человек — сын госпожи Фу Чжи, тот самый Си Синсюэ из Тайцин. Ходили слухи, что он гений с высокой степенью культивации, который в столь юном возрасте уже взял трех учеников, но, к сожалению, обладал злобным и мелочным характером, из-за чего никто не смел к нему приближаться… Хотя теперь она сомневалась в правдивости этих слухов: Си Синсюэ не выглядел таким уж скверным.
Госпожа Фу Чжи улыбнулась сыну:
— Я скоро снова ухожу в затвор, чтобы прорваться на стадию Перехода через Скорбь, и хочу, чтобы в мое отсутствие кто-то мог о тебе позаботиться.
Под пристальными взглядами всех присутствующих Си Синсюэ поспешил оправдаться:
— Мне не нужна ничья забота, к тому же у меня нет никого, кто был бы мне дорог.
*Она что, хочет, чтобы я женился на Цзючуане? Это просто ужасно.*
Хотя Хэ Янь не до конца понимал, что значит жениться, услышав мысли Си Синсюэ, он перевел взгляд на Се Цзючуаня. Тот оставался совершенно невозмутимым, словно происходящее его ничуть не касалось.
http://bllate.org/book/24561/2881691
Готово:
