Вэнь Цю словно оглушило ударом в голову. Сорвав с себя фартук, он бросился к выходу, на ходу крутя педали и звоня хозяину ресторанчика, чтобы отпроситься. Кое-как долетев домой, он застал Тетушку У, которая уже ждала внизу с Сяо Чжиляо на руках.
— Наш малыш заметил, говорит: у младшего братика личико совсем красное. Днем ведь еще всё хорошо было, с чего это он вдруг так сильно за температурил...
Вэнь Цю подбежал ближе и увидел, что Сяо Чжиляо закутан в несколько слоев одежды, щеки пугающе раскраснелись, а дышать ему тяжело. Он приложил руку ко лбу ребенка, но тут же отдернул пальцы — жар был обжигающим. Сердце пронзила дикая паника.
— Я сейчас же вызову такси... поедем в больницу... — Вэнь Цю судорожно нашаривал в кармане телефон, пальцы не слушались, и он несколько раз подряд вводил неверный пароль разблокировки.
— Ой, какое тебе такси, в этот час на дорогах сплошные пробки! — Тетушка У громко крикнула наверх: — Старик, спускайся!
Старик У высунулся из окна с зажатой в зубах сигаретой:
— Иду!
У Старика У был электрический трицикл, на котором он обычно возил грузы. Вэнь Цю прижал к себе Сяо Чжиляо, и они вместе с Тетушкой У забрались в кузов. Триквел с жужжанием сорвался с места, холодные капли дождя залетали под тент, оседая на лицах. Но Вэнь Цю оцепенел настолько, что ничего не чувствовал: в голове стоял сплошной гул, а разноцветные огни вечернего города расплывались в дождливой пелене длинными полосами.
— Быстрее, быстрее! — в отчаянии подгоняла Тетушка У.
Трикцикл тряхнуло на ухабе, и она тут же принялась ругаться:
— Потише! Куда спешишь, на тот свет? Всю душу из нас вытряс!
Старик У, словно послушный ослик, пахавший без устали тридцать лет, молча крутил руль. Дождь насквозь вымочил его седые волосы и загасил сигарету, зажатую в губах.
Словно очнувшись от брани, Вэнь Цю развернул туго завязанные детские вещички и принялся остужать лоб Сяо Чжиляо, прикладывая к нему свои холодные пальцы. Тетушка У тут же закричала:
— Ой, не застуди ребенка, заверни его обратно!
— Нельзя, детей при температуре нельзя кутать...
— Эх, да что ты понимаешь! Я двоих поколения вырастила, послушай тетку!
— Нельзя... — Вэнь Цю сжался в комок, прижимая к себе Сяо Чжиляо еще крепче.
Тетушка У, привыкшая командовать дома, уже собиралась выхватить ребенка, но, взглянув на Вэнь Цю, осеклась и не посмела. Лицо парня было смертельно бледным, покрытым холодным потом, губы — совершенно бескровными, а все тело била крупная дрожь, будто он сам слег с тяжелой болезнью.
— Сяо Вэнь, что с тобой? Ты в порядке?
— Желудок болит... — едва слышно прошептал Вэнь Цю, втягивая живот и зажимая его руками.
— Ох, матушка, только не вздумай упасть в обморок... Старик, давай быстрее!
Трицикл долетел до детской больницы. Тетушка У с ребенком на руках и Старик У, поддерживавший Вэнь Цю, вбежали в приемный покой.
Стоило распахнуть двери, как у Вэнь Цю упало сердце: вестибюль скорой помощи был битком забит людьми. Повсюду суетились встревоженные родители с больными детьми, не умолкая ни на секунду: вокруг стоял сплошной гул голосов, кашель и детский плач.
Чтобы получить талон, тоже нужно было отстоять очередь. Деваться было некуда, и Вэнь Цю встал в самый хвост длинной очереди. Прислушавшись к болтовне стоявших впереди мамочек, он узнал, что сейчас свирепствует грипп — в детских садах слегает чуть ли не половина группы. А он вот так запросто, даже не подумав ни о чем, потащил Сяо Чжиляо на прогулку и даже маску надеть не догадался.
Тетушка У продемонстрировала чудеса социальной адаптации: перебросившись парой фраз с женщинами впереди, она раздобыла у них несколько одноразовых масок, одну отдала Вэнь Цю, вторую — Старику У, а последнюю натянула на Сяо Чжиляо. Маска оказалась взрослой и целиком закрыла крошечное личико мальчика, оставив снаружи лишь покрасневший от жара лоб, спло Mosh покрытый капельками пота.
Вэнь Цю осторожно смахнул пот со лба ребенка. Он бы тысячекратно предпочел сам принять все эти муки и болезни, чем томиться в этом бесконечном ожидании, сгорая от беспокойства.
Очередь медленно продвигалась вперед. Когда их очередь наконец почти подошла, сзади неожиданно протиснулась какая-то растерянная, вспотевшая семейная пара. Крупный мужчина-альфа грубо вклинился в очередь, а женщина на руках у обнимала ребенка и наперебой извинялась:
— Простите ради бога! Ребенок очень тяжело болен, уступите нам, пожалуйста...
Судя по всему, их ребенок тоже подхватил грипп: он тихонько, болезненно покашливал на руках у матери.
Альфа оттеснил Вэнь Цю назад, и тот немедленно схватил мужчину за рукав:
— Нет, я не давал согласия...
Отец ребенка уже потерял рассудок от паники. Резко дернув рукой назад, он сорвался на крик:
— Не видишь, у меня ребенок умирает?!
Для такого мощного альфы хрупкий Вэнь Цю казался невесомым листочком бумаги, однако сдвинуть его с места с первого раза не получилось. Руки Вэнь Цю дрожали, а разум затопила внезапная вспышка слепой ярости. Собрав все силы, он толкнул мужчину и заорал:
— С какой стати вы лезете без очереди?!
Здесь у всех болеют дети! Все стоят в очереди! Почему вы без очереди?!
Никто не ожидал от него такого мощного голоса — на мгновение весь приемный покой погрузился в абсолютную тишину. Наглую парочку тут же начали осуждать со всех сторон, люди в хвосте очереди тоже завозмущались, и испуганная медсестра поспешила вмешаться, чтобы разрядить обстановку.
Делать было нечего, и нарушителям пришлось плестись в конец очереди. Уходя, мужчина бросил на Вэнь Цю свирепый взгляд налитых кровью глаз. Но тот ни капли не испугался: он знал, что его собственные глаза сейчас тоже горели красным, а лицо исказилось от ярости, совсем как у защищающей свое потомство львицы.
Они благополучно получили талон, но, расспросив обо всем, выяснили, что приема придется ждать как минимум два часа.
Вэнь Цю ничего не сказал, лишь молча провел рукой по лицу. Свободных мест не было, и, найдя какую-то ступеньку, он опустился на нее, обхватив руками живот и свернувшись калачиком.
Тетушка У укачивала ребенка, места не находя от тревоги:
— Сходи-ка проверь желудок, раз уж мы все равно в больнице. За малышом я присмотрю, вон медсестра сказала — ждать еще не меньше двух часов!
Вэнь Цю покачал головой:
— Я в порядке, уже не так сильно болит. Видите, у меня даже силы есть с людьми ругаться.
— Да разве это похоже на порядок! Послушай тетку, сходи к врачу, с тебя не убудет.
Но Вэнь Цю проявил невероятное упрямство:
— Просто в последнее время аппетит пропал, нормально не ел, да еще перенервничал — вот желудок и прихватило. Это старая болячка, я знаю, что делаю.
Тетушка У смотрела на него с щемящей жалостью. Разве дело было в плохом аппетите? Да в их доме шаром покати, в самый разгар роста ребенок совсем не получал нормального питания.
Да он же сам еще ребенок, зеленый совсем, а вынужден растить кроху еще меньше себя. Что за жизнь...
Тут до ее слуха донеслось бормотание Вэнь Цю:
— Знал бы, что тут столько народу, поехал бы в платную клинику. Пусть дороже, зато не пришлось бы стоять в такой длинной очереди...
Два часа они высидели до конца. Врач выглядел изможденным, словно выгорел дотла. Диагноз поставили быстро — и впрямь грипп, температура 39,1. Доктор назначил капельницу и выписал жаропонижающие.
Пока капало лекарство, Вэнь Цю сидел на стуле, прижав к себе Сяо Чжиляо, и молча следил за тем, как капли лекарства бегут по прозрачной трубке. Вирусный грипп — не такая уж страшная болезнь, и врач сказал, что через два-три дня все пройдет окончательно. Но он никогда не забудет, как паниковал, прижимая к груди пылающего ребенка в кузове трицикла, и как мучился, беспомощно ожидая в шумном зале.
Даже Тетушка У считала, что этот ребенок испортил ему жизнь, но только он сам знал правду: Сяо Чжиляо был единственной опорой в его душе, поддерживавшей его рушащийся мир. Пусть мысли о смерти посещали его тысячу раз на дню, но крошечные детские ручки и беззубая улыбка вспоминались ему по меньшей мере десяток тысяч раз.
Эта бедная маленькая жизнь появилась на свет по его собственному эгоистичному желанию и жажде любви.
Денег на этот поход в больницу ушло не так много, он расплатился страхосткой и сервисом рассрочки. Но он уже твердо решил обязательно оформить на ребенка несколько медицинских страховок — только так у него появится шанс выстоять, если случится какая-нибудь серьезная беда.
— И сколько дней эта зараза лечится? — Тетушка У ходила вокруг них кругами. — Говорят, высокая температура часто возвращается, за ним глаз да глаз нужен...
— Я возьму отгул, — уставшим жестом приподнял веки Вэнь Цю. — Спасибо вам огромное за сегодня.
— Если ты и впрямь благодарен мне, послушай, что я скажу. — Тетушка У шлефнулась на стул рядом с ним. — Ладно сегодня обошлось обычной продеткой, а если завтра приключится что-то серьезное, или ребенок упадет, поранится — как ты один справишься? А когда он вырастет, в садик пойдет? Самый дешевый детсад нынче стоит тысячу-две в месяц. А потом школа, ты что, собираешься отдать его в захудалую школу для бедняков? Ты думал обо всем этом?
Вэнь Цю молча опустил голову. Когда он со всем пылом ждал появления этого ребенка на свет, подобные проблемы не приходили ему в голову ни на секунду. Он был так молод и наивен, искренне веря, что в мире нет трудностей, которые нельзя преодолеть, а чистая любовь способна исправить всё.
И вот теперь, получив жесткий урок от реальности, он мог лишь смотреть на обломки своих надежд и молчать.
— Не мне бы тебя учить, но я смотрю, заступиться за тебя некому, — продолжала ворчать Тетушка У. — Что у вас вообще за история с этим твоим мужиком? Даже если залетел по глупости, неужели у него совести нет совсем бросить тебя? Тварь бессловесная, свалить ребенка на сопливого омегу...
— Он тут ни при чем, — упрямо бросил Вэнь Цю. — Это только мой ребенок.
— Тогда думай о будущем малыша. По мне так брось ты эту учебу. Мой сын после техникума на завод пошел, сейчас уже начальник цеха, и жену, и ребенка содержит. Я понимаю, поступить в Цзянский университет — великое дело, но в твоем положении совмещать учебу, зарабатывание денег и воспитание ребенка просто невозможно! Ребенок растет один раз, раз уж решил поднять его на ноги, делай это по-человечески...
Вэнь Цю медленно кивнул. Он действительно думал взять академический отпуск на год, чтобы скопить хоть немного денег. Но стоило вспомнить про будущие расходы на учебу Сяо Чжиляо, на лекарства и всевозможные непредвиденные траты, как стало ясно — никакие подработки в течение года-двух не покроют этих сумм.
Все эти суровые реалии давно стучались в дверь, но он вел себя как страус, прячущий голову в песок, и лишь сидя здесь, в больнице, наконец понял, что бежать больше некуда.
— Ты хорошенько подумал? — Тетушка У извелась от переживаний за него.
— Я всё понимаю... — Вэнь Цю обхватил голову руками, впившись пальцами в волосы. Его голос звучал безжизненно и устало. — Я найду деньги.
Разумеется, о том, *как* именно он собирался их добывать, Тетушке У знать было нельзя — она бы этого не вынесла.
А сможет ли вынести он сам — Вэнь Цю уже не волновало. По дороге в больницу он сильнее всего боялся даже не состояния Сяо Чжиляо, а того, хватит ли у него мелочи в кармане на оплату лечения. Этот страх доводил его до спазмов в желудке.
Та беспомощность и жгучая паника до основания разрушили стены его последних принципов, и теперь ему больше не хотелось цепляться за то, что он так отчаянно пытался сберечь.
/
К счастью, на следующий день жар у Сяо Чжиляо спал, и Вэнь Цю даже смог пойти на пары, правда, весь день ходил как в тумане. Когда днем Цзян Минсинь затащил его в столовую пообедать, Вэнь Цю чуть не растянулся на ровном месте посреди дороги.
— Ты лунатишь, что ли?
— ...Ничего, просто легкая гипогликемия.
— На, держи шоколадку. — Цзян Минсинь развернул батончик и сунул ему в рот, с тревожным видом допытываясь: — У тебя что-то случилось? В последнее время ты выглядишь совсем паршиво.
— Я в порядке. — Приторный шоколад медленно таял во рту, и Вэнь Цю жадно смаковал его, пока сладость не растворилась на губах.
Уже в самой столовой Цзян Минсинь посидел немного за едой и снова не выдержал:
— Чего ты клюешь как птичка? Ты что, практикуешь бигу?
— Не бигу, а бигǔ, — поправил его Вэнь Цю, отложив палочки и вытирая рот салфеткой. — Деревня некультурная.
Цзян Минсинь беззаботно рассмеялся:
— Ха-ха-ха, бигу, это я люблю...
— Но тебе правда надо есть побольше, а то ведь все выступающие места скоро совсем сдуются, — не преминув съязвить, он хлопнул Вэнь Цю по плечу. — Мы, омеги, должны иметь аппетитные округлости.
Стоило Вэнь Цю услышать эти глубокомысленные рассуждения о пятой точке, как его и без того нывший желудок свело с еще большей силой, напрочь отбив всякий аппетит.
После занятий, прислонившись к велосипеду, он набросал сообщение: Свободен сегодня вечером? Я зайду к тебе.
Ответ пришел примерно через полчаса. Он был предельно лаконичен: время и адрес.
Все эти полчаса он простоял, тупо уставившись в экран телефона. Вэнь Цю хлопнул себя по щекам и шумно выдохнул.
По крайней мере, он получил ответ. По крайней мере, он все еще интересен тому человеку.
Сегодня вечером он продаст себя. Продаст Пэй Ду за хорошую цену.
http://bllate.org/book/24550/2879952
Готово: