Шэнь И вышел из Императорского дворца с лицом, омраченным глубокой печалью, а его сердце терзала смута. Тигриная бирка императорской стражи была отобрана, и Мужун Цзянь уже затаил на него обиду. Впрочем, если бы Мужун Цяньфэн сейчас просто пожелал урезать его полномочия, это еще не было бы большой проблемой. Беда в том, что Мужун Цяньюй был освобожден, и не пройдет много времени, как старые события всплывут наружу, подняв невесть какую бурю.
Пришпорив коня, Шэнь И прискакал к воротам Резиденции генерала и тяжело вздохнул. Он постарался вернуть лицу привычное выражение, чтобы не казаться встревоженным, тем более что Шэнь Цин наверняка велел слугам прибираться в особняке, ожидая его возвращения.
— Генерал! Вы вернулись! — стражники у ворот, увидев его, расплылись в счастливых улыбках, поспешно отдали честь и бросились внутрь с докладом.
Шэнь И кивнул, успокоил мысли и шагнул за порог. Слуги во всем особняке хлопотали по хозяйству, никак не ожидая, что он вернется так рано. Заметив его, они сначала испугались, но тут же принялись почтительно кланяться.
Навстречу Шэнь И неспешно шел старый управляющий резиденции Линь Чжи. Несмотря на солидный возраст, редкие волосы, поседевшие виски и легкую сутулость, в его испещренном морщинами лице чувствовалась немалая собранность и твердость.
— Генерал, молодой господин лично приводит в порядок ваш кабинет. Зачем вы вернулись так рано? Слуги еще не успели как следует все подготовить, — поклонившись, произнес Линь Чжи.
Шэнь И слегка замер, с удивлением подумав, почему это Шэнь Цин вдруг решил прибираться в его кабинете. Не успев ответить Линь Чжи, он в тревоге поспешил к кабинету.
Видя, как сильно спешит Шэнь И, Линь Чжи тут же последовал за ним. Однако в кабинете Шэнь Цина не оказалось. Линь Чжи поставил перед хозяином чашку чаю и сказал:
— Я только что видел, как молодой господин протирал вашу любимую селадоновую вазу.
Сердце Шэнь И сжалось в ледяной комок. Рука, тянувшаяся за чашкой, резко дрогнула, и та со звонком полетела на пол, разлетевшись на осколки.
— Разве я не приказывал никому не входить в мой кабинет?! И тем более не трогать эту вазу! — рявкнул Шэнь И так громко, что Линь Чжи от неожиданности подскочил.
Заметив такую бурные реакцию, Линь Чжи растерялся и в панике опустился на колени:
— Генерал, это вина этого ничтожного слуги, прошу, накажите меня! — в его дрожащем голосе звучал смертный страх.
— Прочь с глаз! — взревел Шэнь И.
Линь Чжи торопливо поклонился до земли, вскочил на ноги и бросился прочь. Опасливо сжавшись внутри, Шэнь И наглухо запер дверь и поспешно подошел к многоярусной этажерке у стены. Нахмурив брови, он с тревогой взглянул на селадоновую вазу: пыль на ней была стерта дочиста — ее действительно кто-то трогал. Сделав несколько шагов назад, он бросил косой взгляд на дверь кабинета: снаружи было тихо. Тогда он снова торопливо шагнул вперед, протянул руку и повернул вазу. Этажерка содрогнулась и с тихим скрежетом сдвинулась в сторону.
В тот самый момент, когда потайная дверь отворилась, взгляды Шэнь И и Шэнь Цина встретились!
Вокруг воцарилась мертвая тишина, от которой едва ли не перехватывало дыхание. Никто не решался заговорить первым, но потрясение на их лицах было очевидно. Шэнь Цин во все глаза смотрел на отца, его руки непроизвольно затряслись, и зажатое в них письмо выскользнуло на пол. Губы юноши чуть приоткрылись, но он даже не сообразил поднять упавший лист, как Шэнь И издал страшный крик:
— Стой!
Шэнь Цин судорожно втянул воздух. Обескураженный и растерянный, он стоял неподвижно, словно высеченная из камня статуя.
Шэнь И медленно подошел, дрожащей рукой опустился на колено и поднял письмо. Повернувшись к Шэнь Цину, он вперил в него взгляд острый, как меч, от которого кровь стыла в жилах.
Снова повисла тишина, нарушаемая лишь тяжелым, гневливым дыханием Шэнь И. Шэнь Цин же чувствовал себя так, будто его крепко схватили за горло, лишив возможности дышать. Он оцепенело стоял в стороне, не смея издать ни звука.
Заметив, как сильно тот напряжен, Шэнь И постепенно отвел взгляд, немного успокоился и тяжело вздохнул.
— Отец... — наконец выдавил из себя Шэнь Цин едва слышный шепот.
Шэнь И сжал письмо так крепко, что костяшки пальцев побелели, и глухо спросил:
— Прочитал?
— Да. — Шэнь Цин опустил голову, не смея глядеть на него.
Шэнь И изо всех сил пытался обуздать бушевавшую внутри ярость, но на самом деле сейчас он чувствовал себя точно так же, как Шэнь Цин — был охвачен паникой и полнейшей растерянностью.
— А еще? — снова спросил он.
Каждый вопрос состоял всего из трех иероглифов, но Шэнь Цин понял, что ответить на него труднее, чем взойти на небеса.
— Ни... ничего, — поспешно отрёкся Шэнь Цин, а по его лбу уже катились мелкие капли пота.
Шэнь И мысленно перевел дух.
— Уходи отсюда, — холодно бросил он.
Шэнь Цин слегка вздрогнул, поднял глаза на отца и тут же натолкнулся на его свирепый взгляд. Встревоженное сердце юноши сжалось, он снова поспешно потупил взор и быстро вышел.
Шэнь И глубоко вдохнул и с дрожью выдохнул воздух. Плотно зажмурив глаза, он нахмурился так сильно, что на лбу залегли глубокие складки. Неужели это судьба? Неужели под рухнувшим гнездом действительно не остается уцелевших яиц? Голова его превратилась в сплошной хаос: он не знал, сколько именно узнал Шэнь Цин, каким образом он это выяснил и кто подсказал ему ответ. Впрочем, теперь все эти вопросы потеряли всякий смысл, ведь Шэнь Цин уже все понял.
Стоило ли раскрывать тайну, которую он трепетно оберегал почти двадцать лет? Когда говорить об этом? И как?
Дрожащими руками он бережно убрал письмо на место, тяжело вздохнул, открыл потайную дверь и вышел.
— Отец... — ошеломленно стоял за дверью Шэнь Цин, опустив голову. Он не понимал истинного смысла того письма: то ли отец хранил его в память о тех тридцати тысячах воинов, то ли перехватил в свое время, чтобы не дать ему дойти до адресата. Однако интуиция подсказывала Шэнь Цину, что вероятность первого варианта равнялась нулю. — То письмо... — замялся он. Шэнь Цин знал: возможно, один этот вопрос изменит абсолютно всё, но ему всё же хотелось получить прямой ответ.
— Иного выхода не было, — не дожидаясь, пока Шэнь Цин сформулирует вопрос, глухо произнес Шэнь И.
Шэнь Цина словно молнией поразило, и он отшатнулся на несколько шагов назад. Хотя он уже морально подготовился, но услышать подобное из уст самого Шэнь И оказалось невероятно шокирующе. Однако Шэнь И не удосужился добавить ни единого слова объяснения — он ответил лишь этими четырьмя иероглифами.
Заметив такую реакцию, Шэнь И вдруг холодно усмехнулся:
— Что, испугался?
Он прекрасно осознавал, сколько крови на его руках, какой грязью, страхом и мерзостью они покрыты.
— Почему? — подняв голову, с вызовом бросил Шэнь Цин. — Почему?!
— Я же сказал, — Шэнь И смотрел прямо на сына, не уклоняясь от его взгляда, — иного выхода не было.
Губы Шэнь Цина дрожали, долгое время он не мог вымолвить ни слова. Он во все глаза, полные слез и ярости, глядел на Шэнь И. Неужели снова этот ответ? — думал он.
— Иного выхода или жажды власти? — продолжал он допытываться, не оставляя надежды.
Шэнь И глядел на него с удивительным спокойствием.
— Думай что хочешь, — произнес он. — Это я подстроил всё так, будто Вэй Цзинь вступил в сговор с жужанями; это я перехватил мольбы о помощи от тех тридцати тысяч солдат; это я предложил предать мечу всех до единого членов клана Вэй, включая наложницу Вэй и Мужун Цяньую!
Шэнь И вперил в него взгляд, с каждым словом повышая голос и все сильнее распаляясь. На шее Шэнь Цина вздулись вены, а отец, из последних сил срываясь на крик, взревел:
— Это всё сделал я! Ты доволен?! Доволен?!
Его оглушительный голос звенел в ушах, брызгала слюна, а глаза налились кровью, делая его похожим на обезумевшего, кровожадного волка. В конце концов сердце не выдержало напряжения, и изо рта Шэнь И хлынула кровь.
Шэнь Цин замер, собираясь броситься к отцу, чтобы поддержать его, но тут же засомневался. Он никак не ожидал, что Шэнь И вот так запросто сам все выложит — слово за словом, четко и ясно.
Шэнь И холодно хмыкнул, взмахом руки утер кровь с уголка рта и, глядя на Шэнь Цина, спросил:
— Что, побежишь к Вашему Величеству просить имперскую гвардию схватить меня?
Шэнь Цин нахмурился. Стоило ли это делать? Мог ли он? Должен ли был? Он не знал. Он знал лишь одно: если он поступит так, то собственными руками погубит Шэнь И. Пусть даже в его глазах тот больше не был отцом, но как же остальные члены их рода? Как же его младшая сестра Шэнь Няньцю? Должны ли они искупать грехи Шэнь И? И должен ли он сам?
— Подумай о Няньцю, своей родной сестре. Ты хочешь погубить ее своими руками? — глядя на Шэнь Цина, сурово спросил Шэнь И.
Шэнь Цин молчал, долгое время не произнося ни звука. Шэнь И, видя это, перевел дыхание, и в его взгляде мелькнуло нечто вроде горечи.
— Раз уж дошло до такого, — с беспомощным вздохом сказал он сыну, — оставайся при Вашем Высочестве наследном принце. Поскольку он часто общается с Мужун Цяньую, приглядывай за ним тайком. А с Мужун Цяньфэном я разберусь сам.
Шэнь Цин вновь вздрогнул. Он-то полагал, что в сердце Шэнь И осталась хоть капля раскаяния, а тот, оказывается, собирается использовать его в качестве шпиона! Крепко зажмурив глаза, он с дрожью опустился перед Шэнь И на колени, все еще пытаясь достучаться до него:
— Сдайтесь Вашему Величеству сами! Он непременно вспомнит о ваших заслугах за десятки лет и не прикажет казнить вас.
Он уговаривал Шэнь И, хотя прекрасно понимал: толку от этого мало.
— Ха! — холодно рассмеялся Шэнь И, глядя сверху вниз на стоящего на коленях Шэнь Цина. — Ты думаешь, тогда только я один желал смерти Вэй Цзиню? Если бы не попустительство самого императора, откуда взяться тем тридцати тысячам душ, сгинувших в ущелье Лия?!
Шэнь И повысил голос:
— Чистосердечное признание в этом деле равносильно срыванию маски добродетели с лица императора. Неужели ты думаешь, что он пощадит меня ради справедливости, а не из страха, что Вэй Цзинь превратится в злобного мертвеца и придет за моей душой?
Шэнь Цина будто ударили тяжелым молотом — его тело обмякло, и он едва не рухнул на пол. Оказывается, все было куда сложнее, чем он себе представлял. Но как же Шэнь И мог смотреть в глаза ни в чем не повинным сородичам семьи Вэй? Как мог жить с памятью о тех тридцати тысячах воинов? Как мог заглушить собственную совесть?!
— Но вы не можете продолжать совершать ошибку за ошибкой! — запрокинув голову, взмолился Шэнь Цин. Глаза его наполнились слезами, которые он изо всех сил старался удержать.
Шэнь И глядел на него так, будто в его зрачках бушевало пламя из самого ада:
— Я уже ступил на эту тропу. Неужели из-за твоего сиюминутного порыва к справедливости я должен обречь на гибель весь наш род?
Сиюминутный порыв к справедливости... Вот как Шэнь И это называл. Шэнь Цин опустил голову, и слезы все же предательски покатились по щекам:
— Я не стану уподобляться вам и позволять грязной крови течь по моим венам. Я боюсь, что однажды ночью тридцать тысяч мертвецов окружать меня, разорвут мое сердце, сорвут кожу и сожрут плоть, пока я не превращусь в омерзительную требуху, на которую даже бродячие собаки не взглянут. Простите, я не могу вам повиноваться.
С этими словами он яростно вытер слезы и покрасневшими от боли глазами без страха посмотрел прямо на Шэнь И.
Шэнь И сжал кулаки так, что суставы издали громкий хруст. Стиснув зубы, он из последних сил взревел:
— Ты просто невыносим! Ты...
— Отец... — тихонько проронил Шэнь Цин, прерывая его.
Шэнь И резко замер, уголки его губ слегка задрожали. Он никак не ожидал, что Шэнь Цин все еще назовет его этим словом.
— Невыносимы здесь только вы, — глядя на него, произнес Шэнь Цин, и каждое его слово прозвучало острее кинжала, готового разорвать сердце Шэнь И.
Долгое время Шэнь И молчал, но в конце концов кивнул:
— Что ж, раз ты не желаешь по-хорошему, не вини меня в бессердечии. — Он тоже пристально посмотрел на сына.
Чего же он добивается? Убрать свидетеля...?!
— Эй, стража! — крикнул Шэнь И. — Заприте его в караулке! Без моего приказа никого к нему не пускать!
Через мгновение в кабинет вбежали люди. Увидев стоящего на коленях Шэнь Цина и пылающего гневом Шэнь И, они растерялись, не зная, что предпринять.
— Что, все разом оглохли?! — вновь рявкнул Шэнь И.
Перепуганные слуги не смели больше произнести ни слова и тут же выволокли Шэнь Цина вон.
Но никто из них не знал, что все это время у дверей стояла и прислушивалась Шэнь Няньцю.
http://bllate.org/book/24542/2878608
Готово:
