Линь Юй вернулся домой вместе с Чжун Чэнлинем.
В тот момент Линь Сян поливал цветы на балконе. Сейчас он выращивал кактусы — растение с невероятно жизнестойким характером. Раньше у него водились и нарциссы, и бегонии, но все они были засушены до смерти, не уцелел никто.
Этот кактус Линь Сян подобрал возле мусорного контейнера поблизости. Совсем крошечный кустик, но такой ярко-зелёный. Линь Сян тогда загляделся на него, покрутился рядом, убедился, что никого нет, и быстренько утащил домой, откопав какой-то горшок. Вообще-то он очень любил возиться с цветами, вот только если горшок не стоял прямо перед глазами, он вечно забывал про полив. Стоявшая на его рабочем столе алоэ благополучно росла уже больше года, а вот те цветы, что обитали на домашнем балконе, всегда страдали от невезения — в конце концов, для растений правильное сочетание времени, места и людей тоже имеет огромное значение.
Кактус вымахал уже довольно большим, а пару дней назад на нём даже распустились крошечные фиолетовые цветы. Линь Сян сделал несколько фотографий и выложил их в гостиной Кросс-Код. Те антифанаты налетели на пост, стоило ему только появиться, прямо как радары.
— Матушка Тан собирается сменить имидж? Резкий переход от базарной торговки (или кто она там?) к невинному свежачку — ну просто уму непостижимо.
— Предыдущий оратор, отстань от свежачка, он же ещё ребёнок!
— Матушка Тан в последнее время совсем перестала выкладывать главы, неужели копирует главы впропас, чтобы отравить жанр крестьянского быта?
— Только не это! У нас же остался единственный уголок чистоты в виде историй про крестьянский быт, неужели вы хотите монополизировать весь мир даньмэй?!
Слушая подобные комментарии, Линь Сян не знал, смеяться ему или плакать.
Он поливал цветы и между делом бросил взгляд на улицу. Возле подъезда остановилась машина, и из неё вышли Линь Юй и Чжун Чэнлинь. Линь Сян машинально отступил назад, чувствуя себя воришкой с нечистой совестью, небрежно бросил чашку с водой на балконе и вернулся в комнату.
Лежавший на журнальном столике в гостиной телефон вибрировал. Линь Сян взял его, растекся по дивану и открыл сообщение.
От Чжао Лэ: Копец копец копец, всё пропалооооо!!! Брателлоооо!!! Я тут пока делал маску, вдруг заметил на лбу прыщ!!! И что теперь делать-то?!
Линь Сян потерял дар речи. И с чего бы мне об этом докладывать! Вот дождись, пока всё лицо покроется прыщами, тогда и пиши! Отвечать он не стал, бросил телефон обратно на диван, схватил пульт и только включил телевизор, как услышал, что Линь Юй поворачивает ключ в замке.
— Брат, а ты чего так рано вернулся?
Линь Сян поднял глаза и с удивлением увидел, что Чжун Чэнлинь тоже поднялся наверх.
— Брат, я же толком тебя не познакомил, — Линь Юй затащил гостя в прихожую. — Это Чжун Чэнлинь, тот самый добрый старший брат, о котором я тебе рассказывал, помнишь, в тот день под дождём меня подбросил… Г… Э… Кхм…
Линь Сян перевёл взгляд на Чжун Чэнлиня, они обменялись мимолётными взглядами, после чего Линь Сян отвёл глаза, защёлкал пультом каналы и рассеянно бросил: — А, вон оно как.
— Эм… Брат, я пригласил его поужинать с нами, ты не против?
Линь Сян кивнул и ничего не ответил.
— Тогда я пойду готовить, брат, мы купили продукты, сделаем твои любимые свинину в кисло-сладком соусе и говядину с зирой.
Глаза Линь Сяна мгновенно загорелись: только что он выглядел вялым, но стоило услышать названия блюд, как настроение сразу улучшилось.
Линь Юй вымыл клубнику, угостил их, затворил дверь на кухню и принялся стряпать. Линь Сян прощёлкал больше сотни каналов, так и не найдя ничего стоящего, и в конце концов остановился на каком-то шоу талантов — шум и гам имели свои плюсы, по крайней мере, не давали атмосфере стать слишком уж неловкой.
Линь Сян толком не понимал, что и думать об этом Чжун Чэнлине, но отчего-то чувствовал себя с ним крайне неуютно. И дело было даже не в том, что этот тип вечно глядел на него оценивающе, с подозрением и недоверием, а в самой его ауре: кроме Линь Юя, никто не смел к нему и близко подобраться, отчего становилось не по себе.
Линь Сян прекрасно знал, насколько этот персонаж предан Линь Юю, а потому был куда чувствительнее остальных к каждому взгляду и жесту Чжун Чэнлиня, направленным на Линь Юя. Иногда ему даже приходило в голову: эх, вот бы и мне найти кого-то настолько же преданного. Жаль только, пока ему такие не попадались, да и встретится ли кто-то подобный в будущем — большой вопрос.
Линь Сян пододвинул тарелку с клубникой поближе к Чжун Чэнлиню: — Угощайся.
— Не хочу, я не люблю сладкое.
— Тогда я всё сам съем?
— Угу.
Линь Сян тут же притянул тарелку к себе и устроился с ней на диване.
— Слышал от Малого Юя, это ты заставил его записаться на курсы?
Линь Сян подпровёл голову рукой, полулёжа на диване уставился в телевизор, закинул в рот клубнику и невнятно промычал в ответ: — Угу.
— Линь Сян, ты изменился.
Линь Сян замер на полуслове, переведя взгляд на Чжун Чэнлиня. Неужели он что-то заметил? Линь Сян даже испытал мимолетное желание во всём признаться — а что, если выложить этому типу всю правду?
— Похоже, моё предупреждение всё-таки пошло на пользу.
— …
Да чтоб тебя разорвало! Линь Сян чуть кровью не захлебнулся — и с чего он вообще ожидал хоть каких-то проблесков ума от этого типа! Он всё ещё считает меня отъявленным негодяем! Ну и ходи дальше в своих розовых очках, великий мне цензор! С дураками спорить — только время терять.
— Тот паренёк с нулевым номером сегодня — твой парень?
Линь Сян скосил на него глаза: чего это ты столько вопросов задаёшь, совсем не в твоём стиле. С трудом проглотив рвавшееся с языка «какое твоё собачье дело», он процедил: — Просто знакомый.
— Вот как? — уголки губ Чжун Чэнлиня чуть приподнялись. — Но кажется, ты ему очень интересен.
Линь Сян лёг поудобнее и закинул ногу на ногу: — Хм, ещё бы, моё очарование безгранично.
Чжун Чэнлинь одарил его скептической ухмылкой и отвернулся к телевизору.
И надо же было Линь Сяну так расстроиться — ну что за выражение лица, верить или нет, твоё дело! Чёрт побери, как же это бьёт по самолюбию. > <
Впрочем, хотя сердце Линь Сяна было разбито Чжун Чэнлинем, в конце концов оно исцелилось благодаря приготовленным Линь Юем свинине в кисло-сладком соусе, говядине с зирой и свиным ребрышкам в том же кисло-сладком маринаде. Сам Линь Сян страсть как любил мясо. Каждый раз, когда он видел в южнокорейских развлекательных шоу, как тамошние ведущие радуются поеданию обычной свиной грудинки так, будто наступил великий праздник, ему становилось искренне жаль этих бедолаг: зарабатывают столько денег, неужели нельзя купить себе пару цзинь ребрышек или ханувы? Пусть не каждый день, но хотя бы раз в неделю устроить себе пир, смилуйтесь небеса. Ему так и хотелось забрать главного богатыря прямо из телевизора домой и каждый день кормить ребрышками.
Линь Сян твёрдо знал, что в Корею он в этой жизни ни за что не поедет — жизнь без мяса просто не укладывалась у него в голове.
За столом Чжун Чэнлинь то и дело подкладывал еду Линь Юю, а тот, в свою очередь, постоянно угощал Линь Сяна. Линь Сяну стало немного неловко уплетать всё в одиночку, и он подцепил палочками брокколи — которую терпеть не мог — и швырнул её в пиалу Чжун Чэнлиня.
Чжун Чэнлинь с аппетитом уплетал мясо, но получив в ответ порцию травы, решил следовать правилу взаимности. С хитрой ухмылкой он зачерпнул палочками четыре или пять соцветий брокколи и вернул их Линь Сяну, добавив с показной заботой: — Ешь больше овощей, нужно восполнять витамины.
Я люблю мясо, и тебе какое дело! Ох ты ж боже мой… И надо же было тебе именно брокколи подсунуть… Ненавижу её больше всего на свете…
http://bllate.org/book/24525/2877166
Готово:
