Ди Сюн пробормотал еще пару фраз и снова крепко заснул, но по-прежнему продолжал сжимать руку Цзян Тэна. Цзян Тэн опустил стакан с водой свободной рукой, вернул ее и легко провел по лбу, вискам и щекам Ди Сюна. Какое-то время назад это лицо было таким открытым и ясным, а теперь выглядело таким изможденным и уставшим — неужели из-за него?
Ди Сюн сказал, что полюбил его, что его сердце разрывается от боли за него... Но как это возможно? Как такое могло случиться? За последние два дня произошло столько всего, что он и сам запутался, но почему он совершенно не испытывает отвращения к подобным чувствам Ди Сюна, а, напротив, чувствует легкую радость, словно втайне именно этого и желал?
Цзян Тэн яростно покачал головой, пытаясь отогнать эту абсурдную мысль. Ди Сюн наверняка бредит из-за болезни, а он-то сам? Ох, хватит думать об этом, сначала нужно позаботиться о больном Ди Сюне.
Он осторожно высвободил руку, которую держал Ди Сюн, опустился на одно колено у края кровати и изо всех сил приподнял Ди Сюна, устроив его в своих объятиях. Взяв лекарство, он засунул его Ди Сюну в рот, зачерпнул воды, чтобы напоить его, но вода струйкой потекла по уголкам губ, насквозь промочив рубашку на груди Ди Сюна.
Цзян Тэну ничего не оставалось, как уложить Ди Сюна обратно на спину. Посмотрев на его мокрую одежду, он обернулся, чтобы поискать в шкафу чистые вещи, а затем с трудом помог ему переодеться. Ди Сюн был крепкого телосложения, к тому же привык к физическим нагрузкам, в то время как Цзян Тэн был ниже ростом, тоньше и от природы ленив, так что сил у него было гораздо меньше. Ему стоило огромного труда стянуть с него свитер, и он уже весь покрылся потом.
Расстегивая пуговицы на рубашке Ди Сюна, он ворчал под нос:
— Зачем только надо было вырастать таким здоровяком? Раз уж такой здоровый, не смей болеть, уморил меня совсем.
Ди Сюн словно очнулся от его бормотания: он открыл глаза и уставился на него. Цзян Тэн поднял голову, встретился с ним взглядом и испуганно отпрянул, по привычке начиная ворчать:
— Проснулся — так подай голос, давай сам переодевайся и пей...
Слово лекарство еще не успело сорваться с губ, как Ди Сюн внезапно обнял его, перевернулся и прижал к кровати. Цзян Тэн даже сообразить ничего не успел, только широко раскрытыми глазами смотрел на Ди Сюн. Ди Сюн прищурился, глядя на него, и в его глазах читались одновременно растерянность и боль. Хриплым голосом он медленно произнес:
— Цзян Тэн, я знаю, что когда проснусь, уже не смогу любить тебя. Так пусть этот сон продлится подольше, хорошо?
Цзян Тэн уже собирался заговорить, но заметил, что лицо Ди Сюна приближается, и наконец теплые, мягкие губы коснулись его собственных. В этот миг сердце Цзян Тэна пропустило удар — это было не раздражение и не испуг, а какое-то смутно знакомое чувство, пробуждающееся в самых глубинах души.
Дыхание Ди Сюна смешалось с его дыханием, губы и языки сплелись в жадном, взаимном поцелуе. Ни один из них не был новичком в делах сердечных, но этот поцелуй заставил их почувствовать невероятное единение и жажду друг друга, словно они ждали его сотни или тысячи лет.
Пройди неведомо сколько времени, оба наконец прервали этот отчаянный поцелуй. Ди Сюн повернулся на бок, продолжая прижимать Цзян Тэна к груди, и легонько потерся подбородком о его волосы. В его голосе звучали безграничная радость и нежность:
— Цзян Тэн, хоть я и осознал свою любовь к тебе только сейчас, мне кажется, будто это чувство существовало вечно. Лишь во сне я смею так обращаться с тобой. Но я клянусь, я никому не позволю причинить тебе из-за этого боль.
Слушая то, что Ди Сюн принимал за бред во сне, Цзян Тэн чувствовал, как по телу вновь разливается знакомое тепло. Они так и лежали, прижавшись друг к другу, пока небо не потемнело и в комнате не сгустились сумерки. Цзян Тэн осторожно разжал руку Ди Сюна и тихонько приподнялся. Убедившись, что пятна от воды на рубашке Ди Сюна высохли и переодевать его больше не нужно, он аккуратно укрыл его одеялом, решив дать ему как следует выспаться.
Цзян Тэн взял верхнюю одежду Ди Сюна, чтобы достать сигареты, и вместе с ними на пол выпал бумажный листок. Подняв его и развернув, Цзян Тэн увидел квитанцию за вождение в нетрезвом виде — в ней четко значились штраф и задержание, а датой было указано прошлое вечернее время. Положив квитанцию на стол, Цзян Тэн закурил. Горький вкус табака немного успокоил его сердце: он понял, что Ди Сюн поплатился за то, что сел за руль в поисках уехавшего Цзян Тэна. В то время как он сам был с Линь Юэ, Ди Сюн коротал время в одиночестве в холодной камере.
Вспомнив бредовые слова Ди Сюна, недавний страстный поцелуй, а теперь еще и глядя на штрафную квитанцию, заставившую его испытать укол вины и жалости, он вдруг понял, что на самом деле тоже любит Ди Сюн. Именно поэтому он так к нему привязан и постоянно говорит о нем; он-то всегда думал, что это лишь крепкая братская дружба, но теперь знал наверняка — это чувство, но чувство, переросшее обычную привязанность.
Он обернулся и посмотрел на спящего Ди Сюна. Ди Сюн был уверен, что изливал душу в сновидении, но сам-то Цзян Тэн бодрствовал... Что же будет, когда тот проснется?
Тишину комнаты внезапно нарушил стук в дверь. Опомнившись, Цзян Тэн включил свет и отворил дверь — на пороге стояла Линь Юэ.
Войдя внутрь, она спросила:
— Я увидела снизу, что свет не горит, и подумала, что тебя нет дома. Ты спал?
Цзян Тэн неопределенно хмыкнул.
Линь Юэ повернулась, заметила Ди Сюна и удивилась:
— Что с вами сегодня? Почему вы оба улеглись так рано?
Цзян Тэн с напускной улыбкой ответил:
— Ди Сюн заболел. Я собирался за ним ухаживать, да сам и заснул.
Линь Юэ рассмеялась, а затем осведомилась:
— Сильно он заболел? К врачу ходили?
Цзян Тэн отозвался:
— Днем поднималась температура, должно быть, после сна полегчает.
Линь Юэ бросила на него несколько беспомощный взгляд и вздохнула:
— Разве так ухаживают за больными?
Не успел Цзян Тэн сообразить, что ответить, как снова раздался стук в дверь. Он поспешно отворил — на этот раз пришел Жэнь Синь.
Едва переступив порог, Жэнь Синь громко спросил:
— Слышал, Ди Сюн заболел. Как он?
Линь Юэ с улыбкой произнесла:
— Не спрашивай Цзян Тэна, он так ухаживал за больным, что сам первым и уснул.
Жэнь Синь приподнял брови и посмотрел на Цзян Тэна с видом человека, которого ничем не удивишь:
— Ничего неожиданного. Обычно это Ди Сюн за ним присматривает, а сам он сроду ни за кем не ухаживал.
Подойдя к кровати Ди Сюна и заметив на столе лекарства, Жэнь Синь обернулся к Цзян Тэну:
— Кажется, таблетки он так и не выпил.
Цзян Тэн слегка покраснел и тихо ответил:
— Ди Сюн уснул, выпьет, когда проснется.
Жэнь Синь подошел, потрогал лоб Ди Сюна и сказал Цзян Тэну:
— Лоб все еще горячий, нельзя же пускать все на самотек.
С этими словами он протянул руку и принялся трясти Ди Сюна:
— Ди Сюн, просыпайся.
Цзян Тэн попытался остановить его, приподнял руку, но тут же опустил обратно.
Заметив странное поведение Цзян Тэна, Линь Юэ тут же спросила:
— Что с тобой?
Цзян Тэн глуповато хихикнул:
— Наверное, переспал, в голове немного туман.
Тут раздался тихий голос Ди Сюна:
— Жэнь Синь? Ты как здесь оказался?
Жэнь Синь улыбнулся:
— Узнал, что ты приболел, вот и заглянул. А этот обормот Цзян Тэн говорил, что будет за тобой ухаживать, да сам первым и захрапел.
Ди Сюн изумился:
— Цзян Тэн за мной ухаживал?
Цзян Тэн подошел ближе и виновато улыбнулся:
— Я и правда собирался присмотреть за тобой, но в итоге вырубился сам, извини.
Ди Сюн приподнялся на локте, заметил, что на нем надета только рубашка, и на секунду растерялся. Не успел он ничего сказать, как раздался голос Линь Юэ:
— Ди Сюн, а тебя ведь прошлой ночью забирали в участок.
Цзян Тэн обернулся — Линь Юэ держала ту самую квитанцию. Он выхватил ее прямо у нее из рук и сердито зыркнул на девушку, а та виновато опустила глаза. Жэнь Синь забрал квитанцию из рук Цзян Тэна, бегло взглянул на нее, перевел взгляд на Цзян Тэна, затем на Ди Сюна, но ничего не сказал. На мгновение в комнате повисла неловкая тишина.
Пару минут спустя Цзян Тэн нарушил молчание и почти веселым тоном произнес:
— Ой, я же совсем забыл, что с самого утра ничего не ел. Пойдемте-ка поедим, с меня угощение!
Жэнь Синь повернулся к Ди Сюну:
— Вставай, набьешь желудок — и болезнь быстрее пройдет.
Ди Сюн кивнул и потянулся за свитром.
Цзян Тэн бросил на него быстрый взгляд, посмотрел на Жэнь Синя и обронил:
— Мы с Линь Юэ спустимся первыми, а ты подожди Ди Сюна.
С этими словами он подошел, обнял Линь Юэ за плечи и направился к выходу. Линь Юэ с недовольным видом легонько оттолкнула его, но стоило Цзян Тэну шепнуть что-то ей на ухо, как оба рассмеялись и вышли за дверь.
Проводив их взглядом, Жэнь Синь обернулся на Ди Сюна — тот застыл, не сводя глаз с закрытой двери, с полным тоски и одиночества выражением лица.
http://bllate.org/book/24514/2875748
Готово:
